Глава 10. «И всё-таки она ангел…»

День выдался хлопотливый. Мистер Бод поднялся непривычно рано, начал готовить бумаги для поездки в город. Разбирая счета, то и дело ворчал на Плутона и остальных слуг. Грозился продать самых ленивых и слабых рабов, вызвал для отчета Мурену и Смита.

– За что я кормлю вас, ребята? За что я плачу вам деньги? Черномазые свиньи еле ноги передвигают на моих полях, а вы пялитесь на женские задницы и плохо работаете кнутом. Берите пример с надсмотрщиков Гленна – уж они знают свое дело, оттого их хозяин и богатеет.

Чтобы не попасть под горячую руку дядюшки, Лора сказалась больной после вчерашней долгой прогулки и заперлась в комнате. Второй день поста было переносить легче, потому что на рассвете под подушкой обнаружился мешочек с сушеными ягодами и сморщенными дольками мелких зеленых яблок, а также парочка сладких сухарей. Можно устроить настоящий пир!

Лора ничего не сказала о находке Молли, и та не подала вид, что причастна к подарку. А вдруг это Филимон Африканский расстарался? В любом случае Лора подкрепилась от души и была готова к новым приключениям.

Для начала они вместе с Молли рассортировали одежду для стирки и штопки, потом навели порядок в комнате и отправились к старику Джиму узнать насчет удобных кожаных туфелек.

– Я хочу, чтобы они походили на индейские мокасины, – рассуждала Лора, припомнив романы Фенимора Купера. – Были мягкими, удобными и бесшумными.

– Вы словно собираетесь на охоту, – удивилась Молли.

– Ага! Буду выслеживать птиц по кустам.

Лора припомнила подробности минувшего вечера в хижине Плутона и задумчиво прижала пальцы к щеке. До чего же горячая – прямо, как его голые плечи вчера. Гладкие, темные, сильные плечи. Уф, какие только мысли не придут в голову! И Молли смотрит испытующе, будто подозревает.

Пора перевести разговор в шутку.

– Ой, я же забыла книжку с описанием птиц у… м-м, ничего, позже заберу. Когда мистер Бод нас покинет? То есть, отправится в город?

– Завтра за ним заедет адвокат на своей повозке, – сообщила Молли.

В ее глазах читалось одно желание – скорей бы наступил этот счастливый миг. Лора понимающе усмехнулась и села на чурбанчик, поставив ножку на кусок телячьей кожи. Чернокожий мастер Джим аккуратно снял мерку, обещав через несколько дней изготовить славную обувку «для выслеживания птичек».

А у плетня, обросшего повиликой, уже показался старый Август с неизменной холщовой сумкой, полной трав, веточек и кореньев – ароматов окрестных лугов и полей.

– Вот кто настоящий следопыт! – добродушно пробурчал Джим.

Лора немедленно позвала Августа на соседний чурбачок, попросила показать находки. И восторженно всплеснула руками, когда среди вороха листьев и стеблей из мешка как по волшебству появилась крошечная живая черепашка.

– Если хотите, можете взять ее себе, мэм, – улыбнулся всеми морщинками старый Август.

– А вы научите правильно кормить? И надо найти коробку, где она будет спать, – озаботилась Лора.

Повела взглядом вокруг и натолкнулась на Плутона. Он стоял в тени дуба поодаль, как каменное изваяние, вероятно, уже долго так стоял и смотрел на нее. Лора опустила голову к черепашке и поерзала на своем простеньком сиденьице – коленки внезапно ослабли и волнующий трепет прошелся по всему телу.

Плутон понял, что его наблюдательный пункт раскрыт и уныло побрел обратно к дому. На заднем дворе Молли как раз развешивала белье – кружевные панталончики и сорочки миссис Уайт. Легкий ветерок шаловливо раскачивал мокрую ткань, подогревая и без того воспаленное воображение Плутона.

«Эта женщина послана мне во искушение. Видеть ее сладкая мука, слышать ее голос – радость и боль. Желать ее мне нельзя, но вчера она пришла ко мне и позволила к себе прикоснуться. Зачем?».

– Она сказала «завтра» – шептал сам себе Плутон. – И вот прошла моя ночь без сна, и наступило «завтра» и я не могу найти себе место и дела, только хочу понять, зачем она это сказала. Наверно, в шутку, чтобы опять посмеяться и подразнить.

Плутон остановился у поленницы, взял в руки топор. Лучшее средство от печали – работа.

– Ты болен? – напустилась на него Табита. – У тебя нездоровый вид, красные глаза. Я заварю тебе травок, которые вчера принес Август. Добавлю имбирь и мед. Хорошо еще миссис Лора с утра полна сил, щебетала, как птичка. Скорее бы кончилось наказание, уж я приготовлю для нее лучший пирог и нежное рагу.

А вот и она сама…

Не поздоровавшись с Плутоном, Лора скользнула мимо, едва не задев его рукавом.

– Табита, пожалуйста, дайте маленькую корзинку для черепашки! И налейте молоко в блюдечко. Я думаю, туда еще хлеб накрошить. Пусть она сейчас поест, а к вечеру Джим обещал накопать червей.

И лишь когда кухарка скрылась в доме, а Плутон с одного удара расколол первое полено, Лора встала за его спиной и тихо сказала:

– Ты готов к завтрашней поездке на болота? Уверен, что Хара по дороге не отбросит копыта и хвост?

Он обернул к ней напряженное лицо, уголки губ опустились книзу:

– Мистер Бод запретил брать другую лошадь. Мне очень жаль. Вы точно хотите ехать к Джинде со мной? Наверняка нас застанет дождь, дорога размокнет. Я мог бы один…

– Ну, конечно, я тоже еду! Что тебя смущает?

– Вы устанете, – угрюмо сказал Плутон.

– Охота пуще неволи, – знаешь такую поговорку?

– Так говорят в стране, где вы родились? Мистер Бод называет ее жителей дикарями. Там холодно и дома строят из шкур медведей?

– Ваш мистер Бод – невероятный зануда и сноб! В России много больших городов и дворцов, куча вельмож и нарядных дам, на пирах столы ломятся от деликатесов, но простой народ живет, конечно, скромнее, – Лора надула губы и многозначительно фыркнула. – Крепостное право отменили недавно. Я как-нибудь расскажу…

Плутон показался ей сегодня особенно серьезным. Даже уставшим. Хозяин его загонял со своими отчетами.

– Ты плохо спал этой ночью?

– Да, мэм…

Он нервно сглотнул и сделал над собой усилие, чтобы вернуться к дровам. В голове теснились невеселые мысли: «А что, если выпросить у Смита пегую Зару… нет, хозяина удар хватит».

– Я тебе мешаю? – вздохнула Лора. – Ну, не буду отвлекать. Ты сам знаешь, что взять в дорогу. У меня только один вопрос к Джинде. Думаю, мы не задержимся и вернемся в тот же день, правда?

– Если погода позволит, – заметила Табита, вернувшись с корзинкой и полотенцем, в которое была замотана кружка с горячим отваром.

– И если не будет много посетителей, и она согласится принять белую женщину… Она странная – эта Джинда Ба. И после того, как стала свободной, может гостей выбирать. Выпей, Плутон! Я хоть не колдунья, но тоже немножко разбираюсь в лечении.

Лора занялась черепашкой, но поглядывала, как Плутон в четыре глотка осушил кружку с целебным отваром.

– Спасибо, Табби! Отправь мальчишек складывать дрова, я еще наколю. А потом принесу воды.

– Бочка и так полна, ты постарался утром.

Лора с интересом поглядывала на темнокожих мальчиков девяти лет. Для них было честью работать под руководством мистера Плутона. Они уважали его силу и восхищенно вскрикивали, когда огромное полено ровно раскалывалось под мощным ударом топора.

Прошло еще полчаса. Солнце покатилось с полудня. Лора покормила черепашку молоком и уложила ее в корзинку. И сама поняла, что ужасно проголодалась. Вспомнила о лепешках, оставшихся в хижине Плутона. Стоит только намекнуть ему о книге и вот уже есть причина войти внутрь. А дальше остаться с ним наедине. Снова затеять опасную, но такую волнующую игру…

– Ты уже обедал? – голос Лоры звучал немного хрипловато.

Плутон отрицательно покачал головой, а его взгляд был полон такого откровенного желания, что Лора поспешила скрыться в доме. Хорошо, что в полотняном мешочке под подушкой от тайной утренней трапезы осталась горстка сушеных ягод и последний сладкий сухарик.

* * *

За ужином Бод церемонно пригласил Лору к столу и прочел короткую проповедь о пользе женского послушания. Закончилась она такими словами:

– Дорогая племянница, я не намерен лишать тебя маленьких развлечений. Ты пожелала совершить прогулку? – Пожалуйста! Я предоставлю повозку, опытного возницу и смирную лошадку. Я выполнил твою просьбу, Лора – помни мою доброту, но и ты не откажи мне в любезности, когда придет срок. Обещаешь?

– Да, дядя, – легко согласилась Лора, увлеченная больше зрелищем дымящегося рагу, чем только что данным словом.

К вечеру Сэмюель Бод немного успокоился и, раскачиваясь в кресле с сигарой в руке, велел Плутону припасти кожух на случай дождя и всячески оберегать миссис Уайт от любой напасти.

– Присмотри за ней! – наставлял Бод. – Других молодых и красивых родственниц у меня нет.

Лора растрогалась и спросила дядю, не хочет ли он найти подходящую супругу для продления рода и совместного чтения Библии.

На лице Сэмюэля появилась кривая усмешка.

– Боюсь, новоиспеченной миссис Бод не понравятся мои творческие эксперименты. А я терпеть не могу женское нытье.

В эту ночь Лора долго не могла уснуть. Вдруг поездка к Джинде – пустая затея? И Плутон весь день будет рядом, а когда он рядом – мысли отвлекаются от святых угодников на обычные плотские дела, объятья и поцелуи.

У Плутона интересные губы. Лора, конечно, не назвала бы их красивыми. Они просто крупные, четко очерченные, выразительные, как и все у него такое крупное и выразительное – лицо, шея, и мускулистый торс. Хм… даже поясница и ноги.

Еще у Плутона интересные руки, а взгляд – то покорный и смущенный, то неожиданно дикий, горячий, как сегодня возле кухни. Может, он просто был голодный, как и она? Часто ли Плутон ходит к своей темнокоже подружке – Саре? Они разговаривают или сразу скидывают одежду и ложатся в кровать.

«Нет, я совершенно не могу спать! Всякая чепуха лезет в голову. Какое мне дело до его подружек?»

Лора накинула поверх ночной рубашки халат, удачно оказавшийся в чемодане, потуже стянула пояс. Потом сунула ножки в комнатные туфельки без задников и вышла на балкон. Из комнаты Бода доносилось монотонное пение и перестук барабанов.

«Они репетируют спектакль?»

Не сдержав любопытства, Лора подкралась к дверям и прислушалась. Звуки барабанов стихли, теперь глубокий низкий голос Плутона произнес:

– Он припал губами к белой чаше ее живота и запустил пальцы в бархатистый грот между разведенными бедрами. Девушка нежно простонала: «Возьмите меня, господин!», но маркиз не спешил. Его пальцы были мокрыми и скользкими от ее невинного сока, а мужская плоть восстала, чтобы занять место пальцев и наполнить обитель блаженства.

Лора судорожно вздохнула, отметив, что Плутон вкладывает в чтение больше драматизма, чем похоти.

«А чем занимается дядя Бод в это время? Курит кальян или тискает барабанные палочки?»

Лора приоткрыла дверь в комнату и осторожно заглянула внутрь. Нос защипало от ладана или другой благовонной смолы. На широкой кровати под балдахином Сэмюель Бод, ниже пояса прикрытый цветным покрывалом, склонился над совершенно голой Нэнси.

Ее кудрявая головка была томно запрокинута, и Лора хорошо рассмотрела выражение лица: веки опущены, губы изогнуты в горделивой улыбке, рот приоткрыт. Ни тени страдания или стыда, девчонка явно наслаждалась ролью. Вздрагивала и тихо стонала, капризно шевеля бедрами.

Лоре пары секунд хватило, чтобы понять – они действительно играют сценку, которую читает Плутон. То есть дядя Бод поочередно целует соски Нэнси и ее плоский животик, а пальцами изучает «бархатистый грот блаженства». Когда Бод издал утробный рык и закинул колено Нэн себе на плечо, Лора возмущенно хлопнула дверью.

«Извращенцы! И Плутончик хорош, сидит на коврике в залатанной рубахе, читает вслух порнушку, пока хозяин растлевает рабыню. И еще прижимался вчера ко мне, я чуть не поплыла… Да он опытный соблазнитель после таких-то сказок! А мне с ним завтра ехать через лес на болото, и как ему в спину теперь смотреть…»

Возвращаться в свою комнату не хотелось. Лоре вдруг стал необходим глоток воды, пришлось наощупь пробираться в кухню. Старая Табита зажгла лампу, достала из остывающей печи картофельные ломтики.

– Готовлю на завтрак ребятишкам. Хотите попробовать?

– Табита, я не знаю, что делать! Там, наверху Бод затащил Нэнси в кровать, раздел ее и лапает везде.

– Нэн давно не ребенок, ей повезло, что работает в доме и нравится хозяину. Я приготовила луковый соус, с картофелем будет вкусно. А уж если капельку вяленых томатов добавить…

– Ты меня не слышишь, Табита?! – с негодованием воскликнула Лора.

Старая кухарка вытерла лоснящееся лицо концом фартука и присела на стул, глядя на нее с горькой усмешкой.

– В первый раз меня изнасиловали в амбаре, когда я шла за мукой. Мне было лет тринадцать, наверно. Я еще не роняла кровь. Хозяйский сынок подстерег меня и повалил на мешки. А на другой день завел в амбар вместе с приятелем. Это было не здесь, далеко… Потом я рыдала на коленях у матери, а она сказала, что так бывает с каждой пригожей негритянкой в поместье.

И если я хочу выжить, нужно терпеть и учиться какому-то полезному ремеслу. Муж миссис Глории выкупил меня у прежних владельцев, как опытную повариху. На моих глазах вырос мистер Сэм, а потом в Броуди-холле появился Плутон. Ему было непросто, да… Ему тоже пришлось выживать. Но я благодарю Господа за две вещи – Плутон не стал копией хозяина, а наш хозяин не насилует детей.

– Но как же Нэн – я думала, она неравнодушна к Плутону, – прошептала Лора сквозь слезы.

– Нашли о чем переживать, – сурово возразила Табита. – После вчерашней ночи масса Бод подарил Нэн серьги, кольцо и чулки. Она была очень рада и намерена впредь исполнять его прихоти с пользой для себя. Идите спать, мэм! И помолитесь, чтобы Господь послал вам хорошего мужа, который заберет вас в богатый дом, где вы станете хозяйкой и заведете свои порядки. Возможно, получше наших.

– Я уже помолилась однажды, – призналась Лора и еще сильней залилась слезами. – И вот теперь сижу здесь, как бесполезная курица. Ни себе, ни другим не могу помочь.

Она надеялась, что Табита хотя бы разделит ее возмущение и печаль, но та придерживалась своей железной логики, выстраданной годами скорби. И на жалобу Лоры ответила вполне резонно:

– Зачем вы так, мэм? От кур бывает много проку – и мясо, и яйца и перо. А вы привлекательная белая женщина, умеете себя держать и говорите складно. Может, у вас получится повлиять на мистера Сэма, и он станет меньше чудить. Уж мы в это крепко верим, мэм. И молимся за вас каждый день, так и знайте. Попробуйте картофельный ломтик, я выбрала самый тонкий, хрустящий… макните в луковый соус, я добавила перчик, немного, но теперь совсем другой вкус, правда?

Лора всхлипнула и нехотя отведала угощение, только чтобы Табита не видела, как она подавлена зрелищем наверху и отношением слуг к деяниям господина.

Скрипнула дверь с уличного входа, вертлявой походкой в кухню пробрался Мурена. От него исходил стойкий запах мясной похлебки и «огненной воды».

– У вас свет горит среди ночи, я зашел проверить, не случилось ли чего?

– Все спокойно! – заверила Табита. – А вы зачем бродите в темноте по двору? Разве у нас нет сторожей?

Но Мурена проигнорировал вопрос старой кухарки, Мурена не отводил взгляда с расшитого ворота халатика Лоры. Потом пробежался цепким взглядом по ее фигуре от подбородка до голых пяток.

– Чудесная ночь для прогулки, мэм? Жаль тратить время на сон.

– Возможно, – сухо отвечала она.

– Я слышал, вы любите птичек. Могу отвести вас к изгороди, что за колючими кустами, там слышно, как кричат совы в лесу.

– Нет, спасибо! Я вернусь в спальню.

– Что ж, мэм… Просто помните, я всегда готов вам услужить. Все, что только пожелает ваша душа.

Мурана с досадой поскреб горло под красным платком.

– Зря вы собрались в дорогу с черномазым. Я мог бы отпроситься у мистера Бода и лично вас доставить к болотам.

– У вас и здесь работы хватит! – Лоре наскучила его привязчивость, она уже ругала себя за разговор о предках надсмотрщика.

После той поездки на табачных мешках, он решил, что Лоре захочется продолжить знакомство.

– Ну, тогда я пойду к себе… Доброй ночи, мэм!

– Ага! И вам доброй ночи, мистер Кано, – нехотя откликнулась Лора.

«И даже с Табитой не попрощался, конкретный хам!»

После третьего ломтика печеной картошки с луковым соусом ей стало немного лучше. Однако сна ни в одном глазу, Лора с удовольствием бы сейчас посидела на качелях во дворе, как бывало в городе после работы, когда не хотелось идти домой к «маме Лене».

– Святой Филимон, дай Димке новую жену – красивую, умную, обеспеченную, чтобы мотивировала на подвиги и свершения. И с мамой Леной нашла бы общий язык.

«Только зачем умной, красивой и состоятельной девушке ленивый раздолбай Димка?»

Это другой вопрос, пусть разбираются компетентные органы небесной канцелярии. Чтобы развеять грустные воспоминания и нагнать желанную дремоту, Лора попросила у Табиты лампу и вышла из кухни на улицу.

«Если наглый мексиканец будет меня караулить, просто пошлю его подальше и скажу, что дяде нажалуюсь – сразу отстанет!»

Тишину разрезал свистящий удар кнута, и Лора вздрогнула от страха.

– Табита, ты слышала? Это совсем рядом.

– Не обращайте внимания, мэм. Идите наверх и постарайтесь заснуть.

– Но что это было? И собаки молчат.

Казалось, старая кухарка избегает ответа, нарочно хочет увести в дом.

– Не забивайте себе головку, мэм, так у нас иногда бывает.

– Но я хочу знать в лицо всех ваших скелетов! – не сдержалась Лора.

Пришел черед Табиты испуганно взмахнуть руками и пуститься в сумбурные объяснения:

– Пресвятая Дева, зачем выдумывать смертные ужасы! Это всего лишь Плутон. Иногда он хлещет себя кнутом, если считает в чем-то виновным. Хозяин его сильно бранил за такое истязание плоти и даже читал из Библии стихи, но ничего не мог сделать.

– Подожди, подожди, – прервала ее монолог Лора. – Ты хочешь сказать, Плутон хлещет себя кнутом после ночных посиделок у Бода? С ума сойти! Охренеть, не встать! Я думала, здесь только у дядюшки едет крыша.

Она прошептала еще парочку смачных выражений по разным адресатам, а потом двинулась к хижине Плутона, откуда послышался новый удар.

Табита напрасно кричала что-то вслед, Лора была настроена очень решительно. И различив за ветвями большую фигуру мулата, негромко приказала:

– Плутон, перестань! Прекрати немедленно.

Он тяжело и сдавленно дышал, слова с трудом срывались с языка:

– Вам нельзя было это видеть. Я предупреждал. Теперь вы никогда не захотите… Теперь вы…

Лора его не очень-то слушала. Она гнула свою линию.

– Не смей больше себя лупить! Ты не виноват, что дядя Сэм спятил и вас за собой тянет в омут разврата. Святошей прикидывается, сыплет цитатами из Писания – чертов ханжа. А самому бы пора жернова на шею и в реку, как там сказано… не помню в какой главе.

– Уже поздно, мэм, вам пора домой, – тихо сказал Плутон.

– Я не уйду, пока не прекратишь над собой издеваться! – она подскочила к нему и дернула за рубаху на груди. – Поклянись, что больше никогда себя не ударишь или я завтра поеду к Джинде с Муреной.

– Нет, мэм! – гневно воскликнул Плутон. – Этого я не допущу.

– А ты останешься в Броуди переживать за меня до самого вечера, понял? В пути меня сожрет крокодил или растопчет стадо зайцев, могут еще индейцы похитить или унести ураган – ты будешь отвечать перед Бодом и Господом заодно!

– Вы не должны так поступать, миссис Лора, – взмолился Плутон. – Мурена плохой охранник, он не сумеет вас защитить так, как я.

– Поклянись, что больше себе вреда не причинишь!

– Я… я клянусь, – прошептал Плутон.

– А сейчас мы пойдем к Табите за мазью и бинтами, – провозгласила довольная легкой победой Лора.

– Не нужно, – помотал головой Плутон.

– Как не нужно, у тебя новая полоса на спине!

– Сейчас я бил только этот забор, – честно признался Плутон. – Мне нельзя болеть, ведь завтра я везу вас к Джинде. Я должен быть здоров и не отвлекаться на раны.

– Да ты… ты…

Лора хотела что-то ему резкое сказать, но изо рта вырвался нервный смешок, а потом снова захотелось плакать.

– Ты меня напугал.

– Простите, мэм. Что я могу для вас…

– Выспись нормально! – она еле скрывала досаду.

– Да, мэм. Спокойной вам ночи!

Лора покосилась на массивный кнут, обернутый вокруг его запястья, вздохнула и побрела к дому.

Плутон был огорчен и обескуражен. Ждал, что она будет сердиться после того, что видела в спальне Бода, а уж никак не волноваться за его тело. А ведь миссис Уайт только что вырвала у него обещание, которого мистер Бод безуспешно добивался четыре года.

«И все-таки она ангел…»