Глава 19 · Заброшенная ферма

– Держи, дружок. – Стрикленд опустил на мостовую специально заготовленную колбаску.

Пес смешно склонил голову набок и посмотрел на принесенное угощение, но, как и в прошлый раз, не притронулся к нему.

С тех пор как сыщик завел себе привычку до часу ночи бродить по набережной и пляжу, он каждый вечер встречал эту собаку. Черного спаниеля. Без ошейника, но явно приученного не брать еду из рук чужаков. Пес был дружелюбный, вот только гладить себя по-прежнему не давал – отходил на несколько шагов и скалился, впрочем, беззлобно. Скорее всего, он жил в замке, хотя смотритель Кронка заявил, что никакой собаки у него нет.

В какой-то момент сыщик заметил, что с появлением пса всегда становится холодно. Правда, это могло объясняться временем суток, ведь тот приходил всегда около полуночи.

Но какая разница? Стрикленду просто нравилось прогуливаться с новым приятелем по пустынному пляжу и даже обсуждать с ним некоторые мысли. Черный спаниель слушал внимательно, будто понимал, о чем идет речь, и даже на свой лад ухитрялся отпускать собачьи реплики, состоящие из лая, скулежа или подвывания.

– Итак, что мы имеем, – рассказывал сыщик, наслаждаясь свежим морским бризом и великолепным видом ночного моря. – У Джорджа Хейвуда нет алиби. И мы даже не знаем, где точно он находится. Есть только его описание, и под него из наших знакомцев подходит только один человек – Марк Фишер. Однако тот уже много лет живет на Мэйне, меж тем как Хейвуд точно так же много лет живет в Новой Альбии. Не может он находиться одновременно в двух местах. К тому же описание – вещь крайне ненадежная. Получить бы фотографию. Джейн обещала ее достать, но ждать пароход из Новой Альбии придется долго, так что личность охотника за наследницами мистера Бигли пока под большим вопросом. Одно ясно – мисс Мюррей посетил некто, очень хорошо знающий ее дом. И он точно человек – после той ночи, когда она увидела «призрака», я осмотрел вереск за домом и нашел сломанные кусты, как и несколько почти смытых отпечатков каблуков. Кстати, я решил не ограничиваться бывшими хозяевами дома, поэтому проверил также их слуг. Многие из них уже в почтенном возрасте. Большая часть живет в Далише, кое-кто переселился на кладбище, кое-кто уехал в Альбию. Двое остались в Пилхолде. Из них одна служанка вышла замуж за фермера и поселилась на окраине города. У нее четверо детей, и вряд ли ей придет в голову затевать какие-либо мистификации. Другой – конюх. У него нынче своя конюшня. Живет неплохо. Не то чтобы сказочно разбогател, но тоже имеет свое дело. У обоих нет ни малейшего резона затевать какие-либо сложные игры.

Пес фыркнул и встряхнулся, будто ему было не слишком интересно.

– Кроме слуг есть еще старые друзья семьи. Мистер Мэйсон, полковник. А также мистер Гриффит, бейлиф.

Стрикленд посмотрел на своего четвероногого приятеля, который оживился при упоминании двух последних.

– Вот как? – поднял брови сыщик. – Они кажутся тебе подозрительными?

Спаниель пробежал вперед, потом покружился, ловя свой хвост.

– Интересно. – У Энтони мелькнула мысль, что он поступает странно, пытаясь советоваться с бродячей собакой, но, с другой стороны, если так удобней думать, то почему бы и нет? – Мистер Мэйсон – человек семейный. Почтенная супруга. Дочь шестнадцати лет. При этом все семейство весьма загадочное. Замкнутое. Говорят, жена у полковника из аристократов. Он привез ее из Новой Альбии, где жил немногим менее двадцати лет назад. Гонор у миссис Мэйсон таков, что местное общество она считает совсем неподходящим для себя. Ни с кем не знается, никого не принимает. Впрочем, полковник тоже не отличается общительностью. У Мэйсона с бейлифом натянутые отношения. В чем причина – никто не знает, но старожилы говорят, что все началось как раз с Хейвудов. Одни считают точкой отсчета суд над Сибиллой. Другие полагают, что размолвка случилась несколько раньше – когда погибла первая супруга мистера Хейвуда. Догадок много, но у всех версии отличаются. В любом случае Гриффин никогда не приглашает Мэйсона, если приличия того не требуют, а Мэйсон никогда не приходит к Гриффину, даже получив от него приглашение. С полковником я попытался говорить, но ничего не достиг: едва узнав причину визита, он весьма решительно указал мне на дверь. Секретарь Гриффина записал меня на прием, но, как только подошел срок, запись отменили: у этого занятого джентльмена нашлись срочные дела. Увы, ни того, ни другого я не могу заставить отвечать. Впрочем, даже окажись у меня полицейские полномочия, как минимум бейлиф был бы мне все равно не по зубам. Во всяком случае, без веских улик. А у меня нет не только улик, но даже доказательств, что совершено преступление…

Глухое рычание прервало его вдохновенную речь. Пес припал к земле, словно собираясь напасть. Глаза его полыхнули красным. Стрикленд сунул руку в карман за револьвером, но понял, что собака смотрит не на него, и обернулся – вдалеке у парапета набережной стоял человек и смотрел в их сторону. Мужчина. Долговязый. Пожалуй, это все, что удалось определить, – он находился далеко от фонарей, к тому же еще и надвинул на лицо шляпу. Поняв, что привлек к себе внимание, незнакомец повернулся и быстрым шагом двинулся прочь.

Бежать за ним было бесполезно – он находился слишком далеко. Однако Стрикленду показалось, что он узнал походку.

– Похоже, за нами сегодня кто-то следил, – заметил сыщик, повернувшись к псу. – Прости, дружок, когда ты злишься, то выглядишь довольно опасным.

Собака оскалила клыки, встала напротив Стрикленда, пристально вглядываясь в его лицо. Развернулась. Сделала несколько больших прыжков, словно играя. Остановилась, потом отошла и оглянулась.

– Ты хочешь, чтобы я пошел за тобой? – догадался сыщик.

Ответом ему стало еще несколько шагов прочь с пляжа, в сторону реки и «Дома на скале». Стрикленд решился.

– Как скажешь…

Энтони не стал долго сомневаться в том, что следует сделать. До сих пор пес вел себя на редкость разумно, почему бы не довериться ему?

Вдвоем они вышли на дорогу, миновали город и углубились в поля. Спаниель то скрывался в темноте, то вновь возвращался, желая поторопить своего спутника. Он вел себя суетливо, как будто не был уверен в том, что делает. В конце концов Стрикленд решил даже перейти на бег, радуясь, что на посту инспектора не забывал о физической подготовке.

Через милю или около того черный пес свернул на проселочную тропу, которая вела к реке через буковую рощу. В лицо пахнуло прохладой, сыростью, подгнившей травой и близким болотом. Бежать стало проще, под уклон.

Еще поля да низкорослые старые деревья. Яблони? Пес замедлился. Протяжно взвыл, и от его воя даже хладнокровному Стрикленду стало не по себе. Дорога вывела их к заросшему полю или лугу. Такое ощущение, что когда-то здесь стояла ферма, но с тех пор прошло много времени, и от зданий не осталось и следа. Лишь доживающие свой век плодовые деревья обозначали границы прежнего человеческого жилья.

Теперь спаниель ступал осторожно, медленно, словно чего-то боялся. Поджав свой некупированный хвост, он приближался к большому раскидистому дереву, тихо и зло рыча. Потом резко остановился. Повернулся к Стрикленду. Полыхнул своими красными, словно угли, глазами и в несколько невероятно длинных прыжков скрылся в темноте.

Сыщик огляделся. Достал из футляра трубку и принялся неторопливо ее набивать, обдумывая произошедшее. Похоже, спаниель привел его туда, куда и намеревался. Вот только что здесь находится и почему так важно было сюда прийти? Глаза уже давно привыкли к темноте и различали окрестности, чему в немалой степени способствовала прибывающая луна и яркие звезды. Последние были сейчас видны так четко, как никогда. Млечный Путь туманной полосой пересекал темное бездонное небо. Тонко пищали комары.

Чиркнув спичкой, Стрикленд прикурил трубку и выпустил в воздух облачко резко пахнущего табачного дыма.

Та самая трубка, которую подарила ему Джейн на Рождество… И почему-то вспомнилось, как во время их последней встречи она потешалась над его усами, спрашивая, как он до сих пор их не подпалил. Впрочем, ее подтрунивания не помешали тогда им обоим наделать ошибок. Таких, что Энтони навсегда зарекся искать встреч с миссис Вульф, хотя как раз она ни о чем не жалела и даже не планировала останавливаться.

Еще одно облачко полетело вверх, к звездам, добавив немного дыма к бледному Млечному Пути.

Стрикленд дотронулся до усов. Похоже, в ближайшее время придется побриться. И опять он будет видеть в зеркале шрам, уродующий верхнюю губу. Еще одно напоминание о Джейн. Наверное, это никогда не закончится. Да он и не хотел, чтобы заканчивалось. Пусть мучительно, пусть порой болезненно, но то время было лучшим, что с ним случалось, и Энтони не хотел его отпускать. Не хотел отпускать Джейн. И твердо знал – впереди не будет ничего столь же прекрасного, а на меньшее он был не согласен.

Комары разлетались, распуганные дымом. Пес не возвращался. До восхода солнца оставалось еще часа три. Можно было вернуться сюда днем. А можно просто дождаться рассвета или… Стрикленд сделал несколько шагов вперед. По его расчетам, дом должен был располагаться на пустыре справа. Там, где темнели несколько деревьев, а за ними – густые заросли кустов и травы. Почти точно по форме здания. Видимо, туда и следовало идти.

По мере приближения стало ясно, что дом все же сохранился. Частично. Просто в темноте, за деревьями и зарослями дикого винограда очертания обрушившихся стен скрадывались. Энтони пару раз обошел вокруг строения, прежде чем обнаружил в переплетении травы и кустарника еле заметную тропинку, ведущую ко входу. Сильно оцарапавшись о колючий терновник, он все-таки проник в дом.

В провал крыши светили звезды. Виноград живописно оплетал остатки стен и оконные проемы. Полы уже давно прогнили, как и ступени, но травы внутри почти не было – слишком много трухи и обломков досок устилало пол. В углу стоял табурет. Он привлекал внимание по многим причинам. Во-первых, он выглядел слишком новым и явно появился здесь недавно. Во-вторых, он именно стоял, а не был перевернут. Будто им пользовались. Поворошив ногой груду тряпья неподалеку, Стрикленд наткнулся на моток веревки. Тоже более новой, чем можно было ожидать. Хорошей веревки… Сыщик посмотрел наверх. Туда, где крышу пересекала единственная чудом уцелевшая балка. Тщательно запомнив место, где стоял табурет, Энтони передвинул его и, проверив на прочность, забрался на него, чтобы осмотреть при свете спичек потемневший от времени брус. Следы веревки удалось найти быстро. Частично прогнившая древесина была вдавлена, причем почему-то с одной стороны больше, чем с другой. Похоже, здесь что-то висело. И даже так – похоже, что здесь что-то подвешивали, перекинув веревку через балку. «Или кого-то», – мелькнула мысль. Тщательно разровняв следы от ножек табурета, Стрикленд поставил его на прежнее место, после чего закидал тряпками веревку, уничтожив следы своего появления.

Было о чем подумать. Сибилла Хейвуд была казнена. Повешена. Гувернантки пропали. Одинокие гувернантки, внешне похожие друг на друга – и на Сибиллу. А здесь – веревка. Очень подходящая, к слову. С потертостями. Если все так, как сейчас кажется, то действует больной мерзавец – кем бы он ни был. Но ведь такие болезни на пустом месте не случаются. Да и как объяснить загадочное завещание?

За минувшее время Стрикленд успел пообщаться с мистером и миссис Лэнг, которые продали особняк мистеру Бигли. Что характерно, их рассказы о таинственном призраке мало напоминали события, произошедшие с мисс Мюррей: ни скрипа половиц, ни скрежета потайных дверей и панелей. Из общего – лишь истерический женский смех да непроизвольное падение, казалось бы, хорошо закрепленных предметов. При супругах весь дом был переделан, многие вещи перенесены в сарай или проданы старьевщику, у которого, кстати, Бигли потом выкупил все, что смог. Выкупил, хотя, по свидетельствам многих местных жителей, был довольно стеснен в средствах или же слишком бережлив. Однако на возвращение «Дому на скале» прежнего вида он не поскупился.

Постепенно Стрикленд пришел к выводу, что за действиями Бигли стоял другой человек. А раз так, то не был ли этот Бигли нанятым актером или просто стесненным в средствах беднягой? Возможно, его расходы оплачивал наниматель. Вот чем могла объясняться его неприхотливость и бережливость, а также нежелание принимать гостей.

И все-таки – кто мог спятить настолько, чтобы превратиться в зверя? Вариантов не так уж много – молодой мистер Хейвуд и его сестра, тела которой никто не нашел. Оно, конечно, неудивительно – море далеко не всегда возвращает утопленников, но, учитывая обстоятельства, не стоит сбрасывать со счета возможное спасение девочки. Бог его знает каким чудом.

И вновь мысли Стрикленда свернули на чету Фишеров. Кэролайн и по возрасту подходит, и цветом волос… Но – брат с сестрой? Непохоже. Сходства между этими двумя совсем немного, хотя, конечно, всякое случается. В любом случае гибель остальных участников драмы – дело более или менее подтвержденное.

На отдельной заметке был Палмер. Стрикленд уже навел о нем справки. Мисс Мюррей рассказывала, что его ухаживания за ней подчас выглядят излишне навязчиво, и это настораживало Энтони. Если наследство являлось ловушкой, то определенно «охотник» должен был общаться с жертвой. На тот же вывод наталкивали слова одной из предыдущих наследниц об изменениях в жизни. Мужчина. Так женщины часто говорят, если у них появляется мужчина. Неужели все «изменения» заканчивались здесь, на этой ферме?

Палмер и Фишер. Фишер и Палмер. Вот те мужчины, которые чаще других оказывались рядом с мисс Мюррей. Фишер больше походил на человека, способного завоевать внимание юной леди, а заодно финансировать историю с Бигли и его наследством, но он женат, не замечен ни в каких вольностях с владелицами «Дома на скале» и при этом за ним наблюдают все сплетники города. По общему мнению, он уделяет мисс Мюррей куда больше внимания, чем ее предшественницам, и местные кумушки уже вовсю судачат, чем это может быть вызвано. Прояви он избыточное внимание к кому-то еще из подопечных, об этом неизбежно узнал бы весь Пилхолд. Но нет, Марк Фишер на правах местного филантропа вместе с супругой опекал наследниц «Дома на скале», и не более того. Во всяком случае, иных мнений попросту не было.

А вот о Палмере жители Пилхолда отзывались презрительно. Игрок, скользкий тип – он не нравился никому в городе. Говорили, будто он приглядывался к наследницам мистера Бигли, но оно и понятно – две тысячи кингов и дом в придачу выглядят заманчиво, а более выгодной партии ему не найти, ведь у прочих девушек есть родители, которые и на порог не пустят такого жениха, как Палмер. Но откуда у него деньги, чтобы оплатить покупку дома, наём мистера Бигли, работу нескольких поверенных и все остальное?

Ко всему прочему про Палмера удалось раскопать достаточно, чтобы понять – он никак не связан с историей Хейвудов. Этот человек изрядно наследил в Ландерине, потом переехал в Альбию, но все его «подвиги» случились уже после того, как на Мэйне произошла трагедия, а до того он был сопливым юнцом. Аарон Худ – так его звали на самом деле. Наделав карточных долгов, шельмец сбежал в Новую Альбию. Там, судя по всему, тоже накуролесил и теперь скрывался на Мэйне. Джейн обещала узнать больше подробностей, но имевшегося вполне хватало, чтобы не связывать его с Хейвудами. Во всяком случае, Палмер явно был не тем, кому пришло бы в голову убивать одиноких девушек. Разве что его тоже наняли, как и Бигли.

Прервав размышления, Стрикленд еще раз огляделся и вышел из здания.

Ферма располагалась на берегу реки. Побыв здесь немного, Энтони начал понимать, почему люди покинули это место. Заболачивание. При малейшем дуновении ветерка сыщик чувствовал гнилостный запах.

В принципе, это место не так далеко от Пилхолда, но из-за болота вряд ли кто-то сюда ходит. Договориться здесь встретиться, чтобы сбежать, а вместо этого…

Стрикленд пошел в сторону реки. Несмотря на ночное время, видно было довольно хорошо, но ярдов через сто под ногами захлюпала вода. Пришлось остановиться. До берега оставалось еще прилично. Но не шел же убийца дальше по колено в грязи. Значит, либо где-то здесь есть тропинка к берегу, либо…

В зарослях осоки огненными искрами вспыхнули глаза. Гневно рыча, перед Энтони появился черный спаниель.

С одной стороны, выглядело это скорее смешно – уж больно невелик пес. С другой – Стрикленд поежился от пронзительного холода и с удивлением понял, что ему стало не по себе. Древний, первобытный ужас перед неведомым зашевелился в его душе, заставив даже на пару мгновений забыть о лежащем в кармане револьвере.

– Эй, дружок, что с тобой? – спросил Энтони, сделав пару шагов назад.

Пес надвигался на него, опустив голову и время от времени припадая на передние лапы, словно перед прыжком. И сыщик отступал.

Собака рычала, но не прыгала. Лишь медленно шла вперед.

Ладонь Стрикленда сжала рукоять оружия. Он уже думал, не выстрелить ли, но потом…

– Я не туда иду? – догадался он. – Ты хочешь показать мне дорогу?

Рычание тут же стихло, глаза вспыхнули и потухли. Перед Энтони вновь стоял маленький кудлатый спаниель, который, обойдя сыщика по дуге, припустил к развалинам дома. Не добежав до них, пес свернул влево и подвел сыщика к зарослям высокой травы, в которых исчез так же беззвучно, как и появился. Сделав пару шагов вперед, Стрикленд увидел перед собой заброшенный колодец. Запах рядом с ним стоял еще более омерзительный, чем рядом с развалинами дома. И этот запах… Энтони слишком хорошо знал его. Запах смерти. Давней. Страшной.

Вытащив из кармана коробок со спичками, сыщик чиркнул одной и посветил вниз. Как он и ожидал, ничего разглядеть не удалось. Пришлось потратить время и набрать ворох сухих веток. Связав их прочным стеблем дикого вьюнка, Энтони поджег получившийся факел и, выждав, когда он разгорится, бросил его вниз.

С тихим шипением ветки упали в жидкую, топкую грязь, продолжая гореть сухой частью. Колодец оказался не слишком глубоким. Десять футов или около того. Нескольких секунд, пока огонь не погас, Стрикленду хватило, чтобы разглядеть на дне нечто, похожее на кучу тряпок и мусора…[6]

Прежде ему не раз приходилось сталкиваться с подобным в трущобах Восточного Ландерина, так что он быстро понял, что к чему. Запах и очертания, различимые в свете пламени…

Шесть молодых девушек… Каким же зверем нужно быть! В такие моменты Энтони яснее всего понимал, почему выбрал службу в полиции. Слишком много людской нечисти ходило по земле. Слишком много несправедливости творилось вокруг. И кто-то должен был защищать людей, таких, как те самые пропавшие девушки, упокой Господь их безвинные души. А там, где защищать уже поздно, кто-то должен нести справедливое воздаяние за преступления.

Происки нечистого – как бы не так. Ни один дьявол не сравнится в злокозненности с людьми. Энтони еще ни разу не слышал, чтобы дьявол лично убил женщину или ребенка. А люди убивают. Каждый день. И даже оправдывают свои действия. Не так посмотрел, не то сделал, попался под горячую руку…

Перекрестившись и пробормотав что-то вроде молитвы, сыщик вернулся к дому и уселся на остатки каменного крыльца. Что ж, теперь есть тела. Есть доказательство преступления. Искать девушек больше не нужно, но сообщить об этом полиции? Преступник затаится.

Энтони уже познакомился с местными служителями правосудия. Много гонора, мало опыта, а ведь с подобными непростыми делами далеко не всегда справляется и полиция Ландерина, привыкшая работать с убийствами, грабежами и прочими серьезными преступлениями. К тому же есть вероятность, что в преступлении замешан бейлиф. Вряд ли непосредственно, но хватит и косвенного участия, чтобы повторилась история с гибелью графа Сеймурского. Вот только вместо временного отстранения от службы в полиции и понижения в звании теперь можно угодить за решетку. Значит, страшную находку следует оставить в тайне от всех и устроить ловлю на живца, как и планировалось.

Время близилось к рассвету. Перебирая в уме все собранные сведения, Стрикленд понял, что как опекун мисс Мюррей он уже узнал все возможное, так что можно уезжать в Ландерин. Вернется он уже в роли джентльмена, никак не связанного с наследницей «Дома на скале», но зато с рекомендательными письмами и вхожего в высшее общество. Пора лично навестить всех, кто может знать подробности этой мерзкой истории. Энтони не сомневался в том, что его никто не узнает в новом образе: другая одежда, другое поведение, произношение и вместо усов – шрам над губой. Достаточно для того, чтобы дурачить недавних знакомых.

За прошедшее время де Редверс набрался сил и уже несколько дней как рвался в бой. В его преданности хозяйке «Дома на скале» не приходилось сомневаться. От внимательного сыщика не укрылись и нежные взгляды, которые этот джентльмен нет-нет, да и бросал на мисс Мюррей. Впрочем, чему удивляться? Тихое очарование и волевой характер этой девушки были способны укротить и куда более буйный нрав, чем у де Редверса. Сильвия чем-то напоминала любимые Стриклендом розы – нежная и ранимая, но с острыми шипами. А шипы у нее были, и еще какие. Увы, и шипы не в силах остановить того, кто твердо вознамерился причинить вред. Поэтому оставалось радоваться, что у этой розы появился надежный защитник. Даже два защитника, если считать юного майсурца.