Глава 35

– За столько лет вы не смогли найти ни кольца, ни вора. Так что, извини, но я пока придержу колечко, для надежности. – Внешне Алика выглядела уверенно, но на самом деле с трудом сохраняла спокойствие. Большинство жриц не обладало стихийной магией. Однако по всему храму было припрятано множество защитных и нападающих артефактов. К тому же если в Зарене женщина не сомневалась, то какую сторону выберут Хелена и Николас – неизвестно. Пакт не позволит им причинить Алике вред, но они же могут просто постоять в стороне, не вмешиваясь. Тем более менталист и главная жрица по отдельности или совместно претендуют на Эйвена, а тот ни с кем пакта не заключал. И если в прошлый раз выбирать между кольцом и оборотнем не пришлось, потому что на помощь пришел Николас, то теперь помощь может понадобиться как раз против него. – Это кольцо принадлежит храму! Недавняя дружелюбная улыбка полагалась Эйвену, а Алике главная жрица выдала полный набор агрессивно-высокомерного презрения. И взглядом, и мимикой, и голосом. – Докажи! – с ледяным равнодушием протянул Зарен. Значит, уже полностью готов и к атаке, и к защите, но выжидает. – Я должна доказать, что кольцо Силивианы принадлежит Храму Ноденса? – На мгновение жрица даже растерялась. И Алика, заметив это, злорадно хмыкнула, с уважением покосившись на напарника. Хороший ход. Не существовало никаких письменных указаний о том, где должен храниться артефакт. Просто после смерти первой главной жрицы кольцо забрала ее преемница. И сделала это традицией. – Ноденс подарил кольцо именно Силивиане, – вмешалась в разговор Хелена. И с раздраженным возмущением отреагировала на суровый взгляд хозяйки храма: – Об этом много раз упоминается в хрониках! – Так что права на кольцо у ее потомка. – Неожиданное согласие главной жрицы очень насторожило и Алику, и стоящего рядом с нею Зарена. Да и некромантка замолчала, почему-то виновато покосившись на Эйвена. Глава храма тоже смотрела на оборотня, причем так, словно он уже был ее собственностью. Стараясь сохранять на лице маску безмятежности, Алика быстро прокручивала в голове последние события, анализировала, выискивала подсказки. Объяснение нашлось почти сразу, едва в памяти всплыл их разговор у портрета Силивианы. Они же тогда были не одни. Поблизости стояла умная и наблюдательная старушка. А Эйвен вел себя достаточно подозрительно, чтобы привлечь ее внимание. И про ворона еще спросил… – Что?! – Так как теперь все смотрели на него, оборотень напрягся и нахохлился. – Мне кажется, ты уже сам знаешь ответ, потомок Эдина. – Жрица попыталась улыбнуться. Вышло у нее не очень. Она лишь усилила свой пафосный выпад высокомерным оскалом. – Какие узы связывают тебя с женщиной, похожей на Силивиану? – Вы о чем? – Все происходящее Эйвену ужасно не нравилось, и в качестве меры защиты он выбрал игру в простачка. – Кто такой Эдин? И почему я его потомок? На самом деле парень тоже сообразил, что именно бдительная старуха выболтала все суровой женщине, на голове которой красовался обруч из черного золота – увеличенная копия проклятого кольца. – Женщина, очень похожая на Силивиану, назвавшаяся Ливией, вчера вечером посетила храм. Помолилась Ноденсу и предупредила, что сегодня или завтра нас посетит ее сын, потомок Эдина. – Да кто он, это ваш Эдин?! – зло рявкнул оборотень, внутренне холодея от страха. Ему совершенно не хотелось встречаться с той, кто заняла тело его матери. Особенно если она решила изображать обычную женщину. – Вестник первой жрицы, – все с тем же пафосным высокомерием ответила нынешняя хозяйка храма. – Тот, кто опускался в бездну и приносил на своих крыльях волю Ноденса. А если повелитель соблаговолял откликнуться на наш зов и явиться в храм, именно Эдин и его потомки поглощали тьму. – Какую тьму?! – устало вздохнул Эйвен. Игра в простачка слишком затянулась. Вернее, ему просто не хотелось всерьез воспринимать сказанное. Пусть будут какие-то птицы, летающие на посылках и поглощающие тьму, но отдельно. Он – отдельно, птицы – отдельно. И никаких шуток про дар, который он якобы унаследовал. – Тьму, которая идет вслед за повелителем и поглощает все живое, уничтожая чувства и эмоции. В этот раз пафосность никого не разозлила. Смысл сказанного оказался настолько устрашающим, что было уже не до интонаций. Зато у Алики в голове наступило очередное прояснение. Некроманты из Фусхаолии носили в себе ту самую тьму, тьму из бездны. Которую при желании ее птенчик мог «скушать». – А насколько это вредно?! Поглощать тьму? Жрица сначала презрительно скривилась, даже не глядя на Алику. Но потом все же соизволила ответить: – У каждого из воронов был свой предел, после которого не они захватывали тьму, а тьма захватывала их. Эдин был велик, его дети – слабее. Дети детей еще слабее. Но иногда среди них рождался одаренный мощью великих предков. Последний великий ворон покинул храм семьдесят лет назад… – Уверены? – тут же напряглась Алика. Ей до сих пор хотелось понять, что же произошло с кольцом, кто его украл, и замешана ли в этом Ройна. Улетевший из храма ворон вроде как ни при чем. Только чуть позже какой-то оборотень связывается с женщиной, похожей на Силивиану, и у них рождается Эйвен. Затем появляются безднопоклонники, кольцо возвращается из небытия, потом… Картина никак не хотела складываться полностью, но все события явно были связаны. – Мне ли не знать, когда я потеряла своего вестника?! – со злостью процедила жрица, отбросив пафосность. – Семьдесят лет назад, как раз перед ритуалом во славу повелителя великой бездны и ночных призраков. – Как и кольцо… – прошептала Алика. Но в наступившей тишине ее услышали все находящиеся в синем зале. – Да, перед таким же ритуалом, только с разницей в двадцать один год, – поджав губы, напомнила жрица. – Однако похититель точно знал, где оно лежит, – ткнула собеседницу в важный нюанс Алика. – Да, но я бы почувствовала возвращение своего вестника! – тут же огрызнулась женщина. – Но не его сына, – неожиданно вклинился в их разговор Николас. И в зале снова наступила напряженная звенящая тишина.