26. Горести и радости

Ляна жалела, что поддалась порыву и обняла Итана. Ей пришлось его обмануть, потому что сказать правду она не смогла. Слишком стыдно признаваться, что никакой разницы она не почувствовала, что ей одинаково приятно обнимать и волка, и человека. Стыдно, потому что от Итана веяло холодом. Волк добродушный, он может лизнуть руку, коснуться лапой. Наверное, это потому, что волка Ляна не обижала. Итан же не шевельнулся, когда она прижалась к его груди.

Как глупо она поступила! А что он теперь о ней подумает…

Ляна сбежала от Итана, весьма недовольная собой, и не заметила, как очутилась на лестнице, ведущей к мансарде.

Марк… Ей все чаще не хватало его улыбки и рассудительного спокойствия, но Итан попросил не беспокоить Марка по пустякам. Ляна чувствовала и то, что Итану не нравится ее привязанность к брату. Должно быть, со стороны действительно выглядит неприлично, когда замужняя женщина болтает наедине с другим мужчиной.

Нет, к Марку идти нельзя. Ляна опустилась на ступеньку, расправив платье. Но и в спальню возвращаться не хочется. Этой лестницей редко пользуются, не придется никому объяснять, что она тут делает.

— Лянка? Ты что тут?

Шагов Марка, спускающегося по лестнице, Ляна не услышала. Не мудрено, он всегда передвигался бесшумно.

— Сижу, — ответила она, не придумав лучшего объяснения.

— Вижу, что сидишь. — Марк опустился рядом. — Случилось чего?

— Нет. Устала от шума, нашла вот… тихое местечко.

Ляна испытывала неловкость, обманывая Марка, но еще раньше она дала себе слово не жаловаться ему ни на что. Тут Итан прав, она не должна мешать Марку. У нее ничего нет, помочь ему она может только тем, что отпустит.

— Врешь ты все… — беззлобно произнес Марк. — А то я не знаю, каково тебе сейчас.

— Я привыкаю. — Ляна расправила несуществующую складочку на платье. — Итан обещал, что скоро мы уедем в усадьбу, там… больше свободы.

— Как у тебя с ним? — неожиданно поинтересовался Марк. — Тоже… привыкаешь?

— Стараюсь не надоедать и не разочаровывать. Марк… А можно… личный вопрос? — Ляна перешла на шепот.

— Ну… попробуй, — разрешил он.

— Вот ты, когда кот и когда человек… Это одно и то же?

— Ну да… Я остаюсь собой, перекидываясь в кота.

— Нет, не то… Вот я… для кота и человека… одинаковая?

— М-м-м… Как тебе сказать… Кое-что определенно меняется. Я выше тебя, а кот намного меньше, и смотрит на тебя снизу вверх. Вообще, и восприятие меняется. Зрение, запахи, звуки… Но ты — это ты, и для кота, и для человека.

— Понятно…

— Почему ты спросила?

— Любопытно.

— Странная ты сегодня, — вздохнул Марк.

— Не обращай внимания, я из-за приема волнуюсь. Ты там будешь?

— Угу… — Он помрачнел. — Итан сказал, это обязательно.

— А ты куда-то шел?

— Да, хотел пройтись перед сном. Хочешь со мной?

— Хочу, — призналась Ляна. — Но мне нельзя.

Она поднялась со ступеньки, и он тоже встал.

— Марк, не забывай меня, хорошо? — попросила Ляна. — Так, чтобы совсем, навсегда. Обещаешь?

— Тю, глупая, — удивился он. — И не собирался забывать.

Она порывисто обняла его, быстро отстранилась и побежала к себе.

— Лянка! — окликнул ее Марк. — Лян…

Но она не остановилась и не обернулась.

Спать Ляна легла раньше, чтобы уснуть до прихода волка, благо есть предлог: завтра прием, ей надо хорошо отдохнуть. Похоже, Итан тоже чувствовал неловкость. Утром Ляна обнаружила, что он опять спал на полу, его часть кровати осталась нетронутой.

На следующий день Ляна увидела Итана лишь перед началом приема. Ей пришлось пережить долгие часы подготовки: утренняя ванна, жесткий корсет, прическа, облачение в платье. Ляна была не в духе, кусала губы и морщилась, но держалась.

Всего-то потерпеть один день! Ребра сдавило так, что невозможно дышать? Ерунда! В волосах тяжелые заколки? Ничего страшного! Главное, ничего не забыть. И не опозорить Итана и его семью.

— Прекрасно выглядите, Ляна, — сказал Итан.

— Благодарю, милорд.

Она опустила взгляд, повторив один из уроков его матушки.

— Я принес украшения, но… кажется, мы совсем не подумали о том, что у вас не проколоты уши.

— А? — Ляна растерянно на него посмотрела. — Украшения?

— Так положено. — Итан слегка улыбнулся.

— Что же делать? Прокалывать?

Она подумала, что это, должно быть, больно.

— Нет, конечно. Обойдемся колье.

Он сам застегнул его на шее Ляны: россыпь прозрачных камушков, играющих на свету, ей понравилась.

— Вы купили его для меня? — вырвалось у Ляны.

— Нет. Позаимствовал… из семейного сейфа.

— О… ну… Спасибо.

Почему она всегда чувствует себя неловко рядом с Итаном? С самой первой встречи, когда выплеснула на него грязную воду из таза. Ляна подавила вздох. Надо оставить надежду, что когда-нибудь они подружатся. Не раздражать, не злить — вот все, что в ее силах.

— Пойдемте. — Итан предложил ей руку. — Смелее, Ляна. Вы не побоялись работать среди мужчин в монастыре, переодевшись мальчиком. Чего вам бояться теперь? Я буду рядом.

— Да, хорошо. — Она перевела дыхание. — Я постараюсь.

— Помните о ноге?

— А… Ах, да. Конечно.

Замечательная идея с вывихом! Все, что от нее требуется — стоять рядом с Итаном, опираясь на его руку, или смирно сидеть на стуле.

По парадной лестнице они спустились к гостям. Прием начался.

Поначалу Ляна пыталась запомнить имена и лица, но тщетно. Гостей было столько, что вскоре лица слились в одно, а вместо имен она слышала гул. Она улыбалась, как и положено, склоняла голову, произносила слова приветствия и принимала поздравления.

Кажется, Итан остался ею доволен. Он несколько раз незаметно погладил ее по спине, как бы невзначай, подбадривая, а потом и вовсе приобнял за талию, поддерживая. Это произошло очень кстати, спина затекла, потому что Ляна почти не шевелилась.

Ужин тоже прошел мирно, опять же благодаря матушке Итана, которая отрепетировала с Ляной все до мелочей. Она даже что-то съела, хотя кусок не лез в горло, и мило поддерживала разговор с соседями по столу. Фразы «Да, бесспорно», «Неужели?» и «Согласна с вами» творили чудеса.

Младшая сестра Итана опекала Марка, но он держался уверено. Если бы Ляна не знала, то ни за что не догадалась бы, что он недавно научился обращаться со столовыми приборами и носить костюм.

К началу бала Ляна расслабилась. Самое страшное позади, теперь она просто посидит в уголке, потому как не может танцевать из-за «уважительной» причины. Впрочем… танцевать пришлось.

Итан, шутливо извиняясь, объяснил, почему танец молодоженов будет необычным, а потом вывел перепуганную Ляну на середину зала.

— Не бойся, — шепнул он. — Тебе ничего не нужно делать.

Зазвучала музыка, и Итан подхватил Ляну на руки. То есть, не совсем… Он приподнял ее и прижал к себе так, что она не касалась ногами пола. Так они и танцевали. Ляна зарделась от смущения, но чувствовала себя счастливой. Хотя бы потому, что Итан улыбался, не сводя с нее глаз. Конечно, ни о каких чувствах она не думала, просто радовалась, что не подвела его, выдержала это испытание.

Позже Итан беседовал с гостями в комнате, смежной с залом для танцев, а позади стула Ляны стоял Марк, охраняя ее покой.

— Ты прям королева на троне, — фыркал он, когда никто не слышал. — И чего за принца замуж не пошла?

— Убиться так жить! — содрогалась Ляна. — Во дворце, небось, каждую неделю такие приемы.

У нее немного кружилась голова — от впечатлений и от голода. Поэтому когда Итан принес тарелку с фруктами, Ляна обрадовалась. Фрукты здесь сладкие и сочные, в этом она уже убедилась. Многие она видела впервые. Земли клана волков располагались на юге, где лето жаркое и длинное, а зимы короткие и теплые, потому и урожаи богатые.

Поначалу Ляна спрашивала, как называется плод или ягода, а потом перестала. Если дают, значит, съедобное. И непременно вкусное!

На тарелке, среди порезанных фруктов, она обнаружила незнакомый плод. Такого зелененького с черными крапинками на срезе ей еще не попадалось. Ляна попробовала — и съела все, торопясь, как будто кто-то мог отобрать лакомство.

«Еще… Хочу еще! Еще! Еще!»

Только эта мысль стучала в голове. Ничего вкуснее этих фруктов она не ела.

— Марк, принеси мне еще, — попросила Ляна.

— Ты это не съела.

— Нет! Тот, что съела!

— Лян, откуда я знаю, что ты там съела? — удивился Марк. — Я не присматривался.

— Сама найду! — отмахнулась она.

И отправилась к столам, накрытым в соседней комнате.