27. Сюрпризы не заканчиваются
Прием проходил хорошо. Слишком хорошо. Слишком, черт побери, гладко! Придраться не к чему — Ляна вела себя безупречно, а ее пугливость и скованность вполне объяснялись застенчивостью. Сейчас Итан ни за что не узнал бы в скромной юной леди мальчишку-чертенка. И, тем не менее, предчувствие какой-то беды портило настроение.
Интуиции Итан привык доверять, но стоит ли ожидать непредсказуемых поступков от Ляны? Возможно, Тристан выкинет что-то… эдакое? Или кто-то еще…
К сожалению, провести весь вечер рядом с женой Итан не мог. Надо выказать уважение каждой семье, приглашенной на праздник, и, заодно, заручиться поддержкой на ближайшем совете.
— Не спускай с Ляны глаз, — сказал Итан Марку. — Захочешь выйти — пришли слугу, я подойду.
Он надеялся, что присутствие брата позволит Ляне расслабиться, а нежелание его огорчать убережет от опрометчивых поступков. Со вчерашнего вечера Итан чувствовал перед ней какую-то непонятную вину. Вроде бы ничем не обидел, ничего плохого не сделал, однако что-то неприятно царапало, стоило подумать о Ляне.
Она выглядела грустной. Итан все еще не забыл ее выходку, но вечно злиться, напоминая себе о ней, как-то по-детски глупо. Печальная Ляна вызывала жалость, и он успокаивал себя тем, что вскоре увезет жену из города. Подготовка к переезду в усадьбу шла полным ходом.
Неловкость возникла после того, как Ляна его обняла. Тут уж ему впору обижаться, она, видите ли, по-разному воспринимает волка и человека! Однако осталось ощущение, что это Итан ее обидел. Интересно, чем?
Тогда ему и стало казаться, что кроме тоски по прогулкам и свежему воздуху Ляна опечалена чем-то еще. Будь жена взрослее, он подумал бы, что она влюбилась. Но нет, прав Марк: кошка ищет тепло и ласку. Наверное, Ляне не хватает этого. Итан отнял у нее Марка и ничего не дал взамен. Может, привезти в усадьбу Молли? Итан решил обсудить это с Марком после приема.
И все же он зря доверил ему Ляну! Это стало понятно, едва Итан услышал шум возле столов с десертами и напитками.
— Ляна, прекрати!
— Отстань!
Звук бьющейся посуды заглушил голоса Марка и Ляны. Итан досчитал до пяти, чтобы хоть немного успокоиться. Тянуть дольше, позволяя Ляне творить, что заблагорассудится, он побоялся.
От увиденного глаза поползли на лоб. Итан допускал мысль, что Ляна может ошибиться или что-то перепутать, а то и устать от этикета, но такое можно сотворить только нарочно, спланировав шалость заранее.
Ляна держала в руках тарелку с ягодами киви[1] и, сладко причмокивая, поедала их, как будто добралась до лучшего в мире лакомства. Судя по разгрому на столах, перед этим она выбрала киви из всех ваз. Марк пытался отобрать у нее тарелку, но тщетно, Ляна охраняла киви, как тигрица. Гости застыли, шокированные происходящим.
Итан сглотнул и шагнул к Ляне, схватил ее за запястье.
— Ай! — воскликнула она, но, взглянув на Итана, расплылась в улыбке. — И-и-итан…
К тому, что жена начнет вырываться, он подготовился, но объятия застали его врасплох. Ляна бросила тарелку — она упала на пол и разбилась — и повисла на шее Итана.
— И-и-итан… — повторила она с придыханием, облизнулась и, привстав на цыпочки, потерлась щекой о его щеку. — Ми-и-илый…
Напилась она, что ли? Если это так, то Марк — труп!
— Ляна, прекрати! — Он тряхнул ее, пытаясь оторвать от себя. — Что с тобой?
Она как-то странно зарычала, потом закричала, выгибаясь дугой. Итан пытался ее удержать, но она неожиданно… исчезла из платья.
— А-а-ах! — прокатилось по залу.
Итан и сам испугался, а кто-то из впечатлительных дам и вовсе упал в обморок. Платье, осевшее на пол, зашевелилось. Из-под него раздалось отчаянное мяуканье, больше похожее на плач. Из рукава высунулась кошачья лапа.
Первым пришел в себя Марк.
— Ляна! — Он упал на колени, вытаскивая из-под платья кошку. — Как же… ка-а-ак…
Прикрыв глаза и прижав уши, кошка отчаянно мяукала. Она упиралась лапами, не желая покидать убежище.
Полукровка?! Итана прошиб холодный пот.
— Дай мне. — Он присел рядом с Марком. — Она испугана.
— Там осколки… — пробормотал он. — Она порежется…
Итан изловчился и схватил кошку за шкирку. Крупная, тяжелая. Коричневая в черную полоску, пушистая и… красивая. Кошка поджала хвост и закатила глаза. Итан поднялся, прижимая кошку к себе.
— Сожалею, что вы стали свидетелями этой сцены, — громко произнес он, стараясь не смотреть ни на кого из гостей. Назвать первое перевоплощение Ляны чем-то неприличным язык не повернулся. — Приношу вам извинения от нас обоих. И прошу простить, мы вас покидаем.
Итан быстро пересек зал, сделав Марку знак, чтобы он следовал за ним. Отец должен уладить остальное, Ляна сейчас важнее сотни оскорбленных гостей.
Кошка жалобно мяукнула.
— Тише, Лянуся, тише… — Итан погладил ее и перехватил удобнее. — Все хорошо.
Возмущенное «мяу» не нуждалось в переводе.
«Как хорошо, если все плохо?!»
— Хорошо, — повторил Итан. — Это тоже ты. И ты очень… красивая.
Он вернул ей комплимент, желая успокоить, но сказал правду. Несмотря на дикую ситуацию, он испытывал умиление, глядя на круглую пушистую мордочку, аккуратные ушки и глаза, отливающие зеленым.
— Сколько она выпила? — спросил Итан у Марка.
— Она пила только воду.
— Тогда что с ней? Что спровоцировало оборот?
— Полагаю, отравление…
— Чем?!
— Фруктами, что вы принесли! — неожиданно громко рыкнул Марк.
Кошка пискнула и сжалась.
— Не пугай ее, — попросил Итан. — Как она могла отравиться фруктами? Их ели все гости.
Фрукты накачали какой-нибудь гадостью. Но как? Они куплены недавно, у проверенного поставщика. Итан присел, устроив кошку на коленях, кивнул Марку на стул, стоящий рядом.
— Мама говорила… — пробурчал Марк и замолчал.
— Что? Марк, я же просил рассказать мне все, что знаешь.
— Это было неважным, — огрызнулся он. — И невозможным. Я и сейчас не уверен, что причина в этом.
— Просто расскажи.
— Мама редко говорила о кошках… Вернее, о традициях, обычаях, особенностях. Но она предупредила, что есть растения, которые действуют на нас, как наркотик. Но не на всех и не все. Так… выборочно. Валериана и кошачья мята на Ляну не действуют. А вот то, что она ела… Мама говорила, есть еще одно растение, его нет в нашей местности, оно где-то далеко… Честно говоря, я вообще о нем забыл.
— Прекрасно.
Итан гладил кошку, и она мурчала в ответ. Судя по навостренным ушкам, Ляна прислушивалась к разговору.
— Но она не полукровка. — Итан вздохнул. — Об этом ты что-нибудь знаешь?
— Нет. — Марк покачал головой. — Я удивлен не меньше вашего.
— Прекрасно… — задумчиво повторил Итан.
— У вас будут проблемы?
— Из-за того, что случилось? Конечно, лучше бы оборот произошел не на приеме, но ничего не поделаешь. Если правда, что киви так действует на кошек, то это моя вина.
— Я спросил о проблемах, а не о том, кто виноват.
— Не будет никаких проблем. Марк, спасибо за помощь. Оставь нас, пожалуйста. И скажи… Впрочем, нет. Я сам.
Кто-нибудь непременно придет узнать, что случилось. Скорее всего, матушка. Ее Итан и попросит устроить так, чтобы их с Ляной не беспокоили.
— Нужно помочь Лянке обернуться обратно, — сказал Марк.
— Поэтому я прошу тебя уйти. — Итан усмехнулся. — Я ее муж, а ты уже взрослый мужчина.
Марк смутился, сообразив, на что он намекает, и ушел. Итан пообещал позвать его чуть позже.
— Лянуся, не спи. — Итан встал и положил кошку на кресло. Она зевнула, показав острые зубки, и села, обернувшись хвостом. — Волк хочет познакомиться с тобой. Ты же не испугаешься, верно? Закрой глазки.
Он впервые смотрел на нее взглядом альфы и говорил тоном альфы. Не потому что хотел подчинить, но, подчинившись, Ляна не наделает глупостей, когда он обернется волком.
Кошка послушно закрыла глаза. Итан быстро разделся.
«Ну, здравствуй, моя красавица».
«А-а?! — Кошка подпрыгнула и выгнула спину, зашипев. — Как… ты… ты…»
«Успокойся. Это всего лишь я».
Волк лизнул кошку, демонстрируя добрые намерения.
[1] Конечно, это не то киви, к которому мы привыкли. Актинидия коломикта — слишком длинно для книги, а киви — гибрид актинидии. Кошки балдеют от актинидии так же, как от валерианы и кошачьей мяты, и я не стала придумывать несуществующее растение, хоть это и фэнтези. Кошки обычно грызут стебли и листья, но до них Ляна не добралась бы, так что здесь это плоды.
