Глава 29 Прозревший слепец

Что-то бубнило над ухом, будто вредный ребенок бил в маленький барабан. Слов не разобрать, но как же раздражает! Я попробовала открыть глаза, но веки поддались с трудом, приоткрывшись лишь на узкую щелочку. Глядя сквозь нее на размытые цветные пятна, я вдруг вспомнила, что произошло.

Ужас обжег меня, будто нырнула в огонь.

— Янур! — прохрипела, с трудом разодрав пересохшие губы.

— Он здесь, Лола, — издалека донесся голос Стефании, искаженный и глухой. — Ты лежишь с ним рядом, он жив.

Рядом? Повернула голову, всмотрелась. Одни цветные пятна. Да что же это такое!

— Выпей, — к губам поднесли стакан.

В лицо пахнуло лекарством.

— Пей, — настаивал голос.

Сделала несколько глотков. В голове тут же взметнулся туман. Это что было? Веки снова отяжелели. Какого дьявола меня напоили снотворным?!

Успев прошипеть ругательства, я провалилась в сон.

* * *

Когда проснулась, все уже было намного лучше. Слабость, как после тяжелой болезни, боль во всем теле. Но это можно пережить. Я открыла глаза. Темно. Наверное, ночь. Резко повернула голову вбок. Янур рядом!

Приподнялась на локте, глядя на мужа. На глазах повязка. Руки забинтованы. Но дышит ровно. Как хорошо! Хотелось прикоснуться к нему, но побоялась, испугавшись, что причиню боль. Облегченно выдохнула, благодаря высшие силы, и осторожно встала с постели.

— Лола, тебе надо лежать! — из угла комнаты ко мне подошла Стефания.

— Что с Януром? — я села обратно на кровать, ноги не держали.

— Жизни ничто не угрожает, — ответила девочка. — Со зрением пока неясно, но ты столько силы в него влила после взрыва, что я уверена, зрение восстановится.

— Значит, у меня получилось! — губы заболели от улыбки.

— Не то слово, — фыркнула Стефания. — Ты едва себя не погубила, ухнула в него столько, что я думала, мы тебя не удержим в живых.

— Тебе опять пришлось меня лечить? — виновато на нее посмотрела.

— Я рада тебе помогать, — магисса улыбнулась. — Но теперь нужно отдохнуть, хорошо? Ложись.

— Хорошо, — я вернулась в постель и облегченно выдохнула.

— Вот и отлично, — Стефания укрыла меня покрывалом.

— А что с взрывом в кузнице? — запоздало спросила я. — Что это было?

— Магические орешки, — ответила девочка.

— Что это такое?

— Небольшие шарики, внутри магический огонь. Когда попадают в настоящий огонь, взрываются. Кто-то подложил их в уголь.

— То есть… — я помедлила. — Янура пытались убить?!

* * *

Утром мои глаза открылись сами собой. Не могу больше спать, уже перебор. Вчера полночи размышляла, строила догадки, мучилась, пытаясь понять, кому и зачем нужна смерть моего супруга. Потом забылась тревожным сном, полным кошмаров, теней и зловещего смеха Соломеи.

Может, это ее рук дело? Гадина поняла, что ей ничего не светит с Януром и решила вот так отомстить? Честно говоря, сомнительно. Тогда удобнее было меня убить, а не его.

Надо с ней поговорить. Хочу услышать, что ответит, глядя в ее наглые глаза!

Я встала с кровати, погладила спящего Янура по волосам и выскользнула за дверь.

Соломея, как всегда, торчала на кухне. Она оттуда не вылезает целыми днями, а есть ее готовку почти невозможно.

— Явилась? — глянула на меня и отложила ложку, которой что-то мешала на сковороде.

— Говори, дрянь, взрыв, который едва не убил Янура, твоих рук дело?! — прошипела я, подойдя ближе. — Признавайся, или …опой посажу прямо на огонь!

— Дура, — она сморщилась. — Только я его и берегу! Уж пять лет берегу! А причина всех бед его — ты!

— Бережешь, значит? — я зло рассмеялась. — Как сестру свою берегла, которую со свету сжила, убила, в могилу своими руками уложила?!

— Она заслужила! — рявкнула мерзавка. — Шлялась от Янура, дите нагуляла, всю душу ему вытрепала, ведь он все замечал! — глаза Соломеи загорелись ненавистью высшей пробы. — Но мало ему было одной шалавы, только от жены я его избавила, так судьба другую … подсунула! И опять беды начались!

Она покачала головой.

— Ведь так хорошо жили! Так нет, надо было ему на тебе жениться!

— Отлично жили, конечно! — фыркнула я. — Ты его ведьминскими чарами опутала, ждала и надеялась, поди, что у него чувства к тебе появятся! — рассмеялась ей в лицо. — Ага, держи карман шире! За пять лет даже магией ты его к себе присушить не смогла!

— Он два года сам не свой был, — тихо ответила мерзавка. — Тенью по дому ходил. Если бы не я, умом бы тронулся или спился. Я помогла, выходила, силу всю свою ему отдала, чтобы жить смог. И дите растила это проклятущее, нагулянное на стороне, хотя надо было утопить, как щенка!

— Что ты несешь!

— Правду я несу! — выкрикнула Соломея. — Он как увидит ее, дитя предательства, так в лице меняется! Как нож девка ему в сердце втыкает каждый раз! — она глубоко вдохнула. — Да, я хотела, чтобы он со мной был. И так бы и было!

Вновь загоревшись злостью, ударила кулаком по столу.

— Все к этому шло! Привык он ко мне, не полюбил, как ни старалась, но и пусть, мы бы семью на уважении построили, на дружбе. И был бы он мой, только мой, только, только мой! — истово повторяла она, будто не в силах остановиться.

— Тогда он был бы еще несчастнее с тобой, чем с Алисией.

— А с тобой что, счастлив?! — она сорвалась на визг. — Да этот брак — его смертный приговор! Ты же не знаешь ничего, не понимаешь! Ты погубишь его! Дура, дура и есть!

— О чем ты? — меня снова замутило, пришлось опереться рукой на стол.

— Надо было мне не бояться мести этого сластолюбца, а сразу с тобой разобраться, едва ты порог этого дома переступила! — продолжала кричать гадина. — Янур бы мне поверил, он на поводке моем тогда был, каждому слову верил тут же, не стал бы сомневаться! В то время чары мои работали, послушным его делали!

Как же мне хочется взять сковородку и с размаху приложить по башке эту визгливую ведьму!

— А тебя даже магия на крови не взяла! — Соломея закатила глаза. — Куколку ту я несколько ночей заговаривала, над кроватью твоей положила, сил извела — и все понапрасну!

— Я в развалинах едва не погибла, забыла, трудолюбивая наша? — усмехнувшись, устало напомнила ей.

— Да видела я все!

— Как ты могла не помочь Тому? Если видела, что мальчик в опасности?

— Потому что тебя извести мне важнее было! — выплюнула ведьма. — Думала, сгинешь в том колодце, а дальше я уж разберусь со всем. Но ты живучая, как плесень, ничем тебя не возьмешь! Если только нож тебе в сердце воткнуть!

Ее взгляд упал на лезвие ножа на столе. Я протянула к нему дрожащую руку.

— Как ты могла, тварь?! — рык демона сотряс кухню.

— Янур?.. — хором прошептали мы с Соломеей.

— Гадина!!! — ничего не видя, с повязкой на глазах, он повел носом и двинулся в сторону ведьмы. — Сына моего бросила умирать?! Лолу извести хотела?! Убью!!!

— Спасите! — заголосила мерзавка и бросилась вон из комнаты.

— Стой, тварь!!! — он развернулся на крик, но ударился о стол.

— Не надо! — я подскочила к нему. — Ты зачем встал?

— Пусти! — прорычал мой демон. — Я ей кишки выпущу!

— Лучше пойдем в спальню, — прошептала, чувствуя, как картинка перед глазами высветляется.

— Ни за что!

— Я… — с трудом устояла на ногах. — Я, кажется, сейчас в обморок упаду. И это… не уловка…

Свет снова померк.

* * *

Когда же это кончится?! Я снова открыла глаза. Ощущение, что моя жизнь продвигается вперед пунктиром. Встала, уснула, встала, упала в обморок. Сколько же можно?

— Очнулась, — Стефания улыбнулась с облегчением.

— Как ты, ведьмочка моя любимая? — сжав руку, взволнованно спросил Янур.

— Нормально, — скользнула взглядом по повязке на его лице. — Ты сам как? Сильно болит?

— Уже нет, — он улыбнулся. — Благодаря тебе.

— Я рассказала, что ты его спасла, — призналась Стефания. — Ну, оставлю вас. Но только при условии, что Лола будет лежать, а вы, Янур, не отправитесь на поиски новых неприятностей.

— Обещаю. Спасибо, Фанни.

— Пожалуйста.

Девочка ушла.

— Прости, что не верил тебе, — тихо сказал демон. — Касаемо Соломеи. И всего остального.

— Мне было обидно, но я понимаю.

— Считал, что это обычные женские дрязги, — пробормотал он. — И подумать не мог, что все так… жутко.

— Это уж точно!

— Мне очень жаль, ведьмочка.

Не такая уж и ведьмочка. Я заворочалась.

— Что? — Янур встрепенулся. — Что не так?

— Все хорошо.

— Лола, я хоть и не вижу, но все же знаю тебя и могу понять, когда тебя что-то гнетет.

— Да, есть кое-что, — призналась осторожно.

Вернее, столько всего, что целый час признаваться.

— Ты все мне можешь рассказать.

— Правда?

— Чего ты боишься?

— Что после того, как я закончу, ты сбежишь от меня и… не простишь никогда, — голос предательски дрогнул.

— Ну, если ты не загрызла ночью в полнолуние всю соседнюю деревню, — муж улыбнулся, — то думаю, я справлюсь. Да и слепому супругу особо некуда бежать, ты не находишь? Ирония судьбы, кстати, я прозрел, став слепым. Ну, не молчи, я слушаю.

— Хорошо, слушай.

Я вдохнула поглубже и начала признаваться. Сначала было тяжело, вздрагивала при каждом его движении, боясь, что мой любимый сейчас встанет и уйдет из комнаты, не желая более иметь со мной ничего общего. Но он лишь кивал, хмыкал, морщился, замирал напряженно и все сильнее сжимал мою руку.

И чем дальше продвигалось признание, тем проще было. Слова лились водопадом, я едва успевала перевести дух. В итоге призналась во всем. Сразу, чтобы не осталось никаких недомолвок. Рассказала даже о том, что недавно поведал мне дневник Алисии. И о серьгах, благодаря которым поняла, что Пружинка — моя сестра. И о том, что я магисса и, вероятно, родственница Тарда.

— Это все, — вывалив на бедного демона все и сразу, подытожила я. — Прости, что так получилось. И что не сразу призналась, тоже прошу прощения. Не знала, как такое рассказать.

— Да и сам бы не знал на твоем месте, — тихо ответил он.

— Ты сможешь простить? — по моим щекам потекли слезы. — Пусть не сразу, я понимаю, но хотя бы когда-нибудь?

— Глупая магисса, — он прижал меня к себе. — Я тебя люблю! Все остальное значения не имеет!

— Янур! — всхлипнув, обхватила руками его шею. — И я тебя люблю!

— Правда? — прошептал так нежно, что сердце расцвело тем самым цветком из легенды.

— Правда! — подтвердила с улыбкой.

— А как же мир, приключения?

— Пошли они к черту! Мне нужен ты.

— Только я, — поцеловал в шею, разогнав табун мурашек.

— Не только, — запротестовала, тая в его руках.

— Тааак, это что еще за заявочки? Кто еще тебе нужен?

— Наши дети — Том и Пружинка.

— Принято, — последовал новый поцелуй.

— И наш приют фамильяров.

— Согласен.

— И еще…

— Что? — Янур погладил мою спину. — Говори, не бойся.

— Я хочу еще детей, — призналась шепотом. — Знаю, тебе будет тяжело, из-за первой жены, но…

— Все будет, как ты хочешь, Лола.

— Правда?

— Правда, — смешок обжег мою кожу. — Хотя даже не представляю, что будет, если смешать кровь Редроузов и Тардов! Выдержит ли мир?

— Миру придется смириться! — я широко улыбнулась. — Наши малыши поставят его на уши, но…

— Уже малыши? Женщина, тебе дай пальчик, ты руку по колено откусишь!

— Я хочу много детей! И вообще, — набралась смелости и договорила, — давай прямо сейчас сделаем первенца!

Погладила его по колючей щеке — осторожно, едва касаясь кончиками пальцев. Прерывисто выдохнув, демон потянулся за ладонью, перехватил ее, поцеловал запястье и одарил мягким касанием горячих губ каждый пальчик. Нежность взорвалась в моей груди и прошлась по всему телу горячей волной, когда он обнял меня — крепко, страстно, но бережно.

Я потянулась е его губам, но мужчина отстранился.

— Ты уверена, Лола? — спросил тихо.

— Да!

— Почему именно сейчас? — голос выдал его напряжение и смятение. — Это… из жалости?

— Черт, ты такой дурак, — я покачала головой. — Это уж точно не из жалости. Я не склонна к такой благотворительности.

Хмыкнул, весь обратившись в слух. Что ж, тогда дам более развернутый ответ.

— Из-за желания, которое сводит с ума — да. Из-за огня внутри меня — тоже да. Из-за любви — снова да. И еще из-за потребности принадлежать любимому мужчине — который будет только один, я уже говорила тебе. Такой ответ тебя устроит, подозрительный мой?

— Но если я останусь… — с трудом заставил себя договорить. — Слепым?

— Для меня это ничего не изменит.

— Ты захочешь жить с таким?

— А попробуй прогнать меня тогда! — фыркнула пренебрежительно, хотя все внутри плавилось от нежности.

— Лола…

— Янур, если любят, потому что здоров, красив, умен или богат — это расчет, а не любовь, — перебила его. — А если абсолютно все равно, какой он, где, что и как — ты просто не можешь без него, и все, тогда это любовь.

— Ты на самом деле так меня любишь? — потрясенно выдохнул.

— А ты меня любишь по-другому?

— Нет, — улыбнулся нежно. — Именно так! Плевать на все, лишь бы рядом была!

— Тогда замолчи уже! У нас первая брачная ночь, она не для разговоров!

— Лола! — простонал он и, прижав меня к одеялу, завладел губами.

Легкое волшебное дрожание в душе — то самое ощущение, по которому я безумно соскучилась. Прильнула к мужу так тесно, что перехватило дыхание. Внутри мощной волной цунами поднималось такое желание, сплавленное с бесконечной нежностью и любовью, что все мысли разлетелись прочь.

Руки демона гладили мое тело так, будто знали все его самые сокровенные уголки. Ладони стали глазами моего любимого. Он с удовольствием «разглядывал» меня, избавив от одежды, одаряя поцелуями и шепча о любви. Как же долго мы друг к другу шли, к этому единению, желанию и гармонии!

Долго не по времени, а по тому расстоянию, что пришлось «пройти», тем испытаниям, которые пришлось пережить. Они сплавили нас воедино, позволили переплестись душам, сделали нас теми, кто мы есть — мужем и женой. По-настоящему!