Глава 10

Даниэль смотрел в окно на внутренний двор. С улицы доносился смех и звонкий лай. Мне не нужно было подходить, я уже догадывалась, что происходило за окном.

– Ты никогда не умела подкрадываться. Я всегда знал, когда ты близко, – произнес спокойно, не оборачиваясь.

– Мне действительно начинает казаться, что ты ревнуешь собаку к девочке. Неужели нашему дамскому угоднику кто-то разбил сердце? – подтрунила над ним.

– Не больше, чем тебе Бриер, – парировал брат, – но Сардиния нее требует с меня пять миллионов.

– Зато Бриер знает, кто я такая, а не видит во мне подругу, у которой можно одолжить бусы.

Бес коснулся рукой украшения на своей шее.

– Она сама предложила, сказала, что они подходят к моему наряду. Я хоть и не настоящая женщина, но не могу позволить быть некрасивой.

Смех русалки привлек внимание. Она бросала палку, а Отважный, виляя хвостом, приносил ее обратно. Каждый такой бросок сопровождался всплеском радости. На них было приятно смотреть, они изучали какой-то внутренний свет.

– Знаешь, может, Сардиния и есть та самая девушка, которая сможет расколдовать Отважного?

– Сомневаюсь, – скептически произнес Даниэль, явно вписывая себя в число ее ухажеров. – Пойду, потороплю ее, а то так до конца дня можно не попасть во дворец.

Поправив искусственные локоны, он вышел к ним на улицу.

***

Во дворец я ехала с внутренним трепетом. Где-то глубоко внутри жила надежда, что после произошедшего в лесу Себастьян разорвет наш договор и вернет мне душу русалки. Если все произойдет именно так, то можно думать о развитии наших с ним отношений. От воспоминаний о той ночи по телу разлилось приятное тепло, и снова захотелось ощутить вкус его губ.

Лакей проводил нас во дворец, туда, откуда доносилось громкое пение. Маленький зал с фортепиано и стоявшей в центре женщиной был переполнен. Все места заняты. Впереди сидели король и Крестная Фея, рядом – принц Монти и Лусинда. Нас подвели к местам в самом конце, почти у входа.

– Что-то вы задержались, – заметила костяная дева. – Оперетта просто изумительная. При жизни я очень любила эту сонату.

– И давно она поет? – с детства ненавижу оперу.

– Нет, минут пять. Еще три акта впереди, успеете насладиться.

С грустным вздохом заняла место и поглядела на настенные часы, украшенные золотом и драгоценными камнями. Пока ждала антракт, увидела в первых рядах Себастьяна, он о чем-то мило шептался с одной из участниц отбора. Почти незаметно уколола ревность, но я тут же прогнала ее. Мы ничем друг другу не обязаны, и проявление этого чувства неприемлемо.

Объявили перерыв, официанты разносили легкие закуски и напитки, а я решила поговорить с принцем Монти. Понимала, что пробраться к нему будет сложно, но разговор давно назрел и не терпел отлагательств.

Грациозно подошла к монархам, Крестной Фее и Бриеру. Все, кроме принца, держали в руках бокалы. Присев в реверансе, обратилась к Монти:

– Ваше Высочество, можно поговорить с вами наедине?

– Неужели у миледи могут быть секреты от короля и его приближенных? – на лице Себастьяна появился недовольный прищур.

– Я же участница отбора, мистер Бриер. Естественно, у меня могут быть разговоры с принцем, которые не должны слышать посторонние люди.

– Мизриэль, разговаривайте, конечно. У каждого могут быть секреты… – ответил король вместо принца, озираясь, внимательно просматривая зал. – Я тоже должен поговорить с одной леди…

– Тогда мы прогуляемся с принцем, а то во дворце так людно, что двум молодым людям негде уединиться.

Хрустальный бокал Себастьяна треснул у него в руке и осыпался кусками на пол.

– Осторожней, мистер Бриер. Такими острыми осколками можно поранить не только руку, но и сердце, – я прислонилась к Монти приобняв, и мы вышли из зала под убийственным взглядом ведьмака.

Перед тем, как лакей закрыл за нами дверь, я заметила Эллу, которая обмахивалась ажурным веером и беспристрастно смотрела в окно. К ней уверенным шагом приближался король Ричард. Я вздохнула, надеясь, что Даниэль не наломает дров.

Дверь за нами закрылась, и мы с принцем быстрым шагом пошли по коридору. Я чувствовала вездесущее око феи и Бриера. Уверена, они не удержатся от соблазна подслушать наш разговор. Когда вышли в дворцовый сад, я призвала вилы. Монти опасливо отступил на несколько шагов.

– Это чтобы нас не подслушали.

Обвела трезубцем круг над нашими головами, и нас от окружающего мира, словно стенки мыльного пузыря, отгородил тонким невидимым слой. Монти попятился, опасаясь колдовства, но наткнулся на барьер.

– Кто устроил на меня покушение? – сразу перешла к делу.

– Я не знаю, – принц испуганно таращился на прохожих.

– Они нас не видят. Пока не расскажешь правду, я не выпущу тебя отсюда, – ударила вилами о землю, на концах игл вспыхнуло пламя.

– Я ничего не знаю, – принц испуганно вжимался в стенки барьера. – Мне ничего не говорят.

– Не лги мне, Монти, ты что-то мог слышать. Крестная Фея могла обмолвиться о своем плане. И что нужно Бриеру? – подошла вплотную, схватив за кружевной воротник, смотрела в его глазами горящим взглядом. – Я же вижу, что ты что-то знаешь, Монти.

Принц сглотнул.

– Я слышал кое-что. Крестная Фея сказала, что ей нужно, чтобы в ближайшей округе не осталось ни одной чертовки. Чтобы сама контора закрылась, а Бриер ей помогал.

– Себастьян?

– Да! Он выкупал лицензии на работу, крал, выигрывал их в карты. Только не выдавайте им меня.

Меня поразили слова Монти. Значит, Себастьян лгал, нет никаких чувств, это все предлог, чтобы прикрыть работу чертовок.

– Я тебя не выдам, – пообещала, прижимая Монти к груди – стало так больно на душе, что захотелось кого-то обнять. Гладила его по волосам, как мать, успокаивающая рыдающего ребенка. Хотя это мне хотелось плакать. – Но и ты должен мне помочь.

– Но как? Они такие страшные…

– Ты сильный, Монти. Ты принц, и должен настоять на своем. Они будут вынуждены принять твои требования. Будь храбрым, и они станут бояться тебя, а не ты их.

– Угу… – промычал монарх.

Я убрала защитный полог.

Хотя это мне хочется бежать без оглядки как можно дальше от этого дворца. Бриер – обманщик, ему нужна моя лицензия, и чтобы я не путалась под ногами во время отбора. Его целью было вскружить мне голову, а затем оставить ни с чем.

Не заметила, как сжала кулаки, и ногти до крови врезалась в ладони. Смотрела на руки и понимала, что внутри погибло светлое чувство, на смену которому пришла лютая ненависть. Дула на раны, и они тут же затягивались, не оставляя следов. Жаль, что сердечные раны я так не могу лечить.

Из глубины дворца разносилось звонкое сопрано. Нужно возвращаться, начался второй акт. Я должна держать марку, как-никак стану королевой. А я ей стану!

В коридоре пустынно. Звук пения становиться все четче, когда крепкие руки втаскивают меня в одну из комнат дворца и прижимают к холодной стене.

– Я скучал, козочкам моя, – бархатистым басом прошептал Себастьяна.

Хотел поцеловать в губы, но я увернулась, и он оставил влажный след на моей щеке.

– Я вам не козочка! – прошипела ледяным тоном.

Он искренне улыбался, и на мгновение показалось, что зря я это все затеяла, не нужна мне эта лицензия. Но это лишь на мгновение, ведь без лицензии я даже Бриеру буду не нужна.

– Что за игры? Хочешь поиграть в недотрогу? Я готов, – он опять попытался поцеловать, но я положила ладонь ему на уста, пресекая порыв.

– Держите себя в руках, вы джентльмен, а джентльмены так себя не ведут с порядочными миледи.

Мой ответ вызвал у него еще большее недоумения. Я убрала его руки со своей талии и, отодвинув его, направилась к двери.

– Что же тогда было ночью в лесу, миледи?

Он смотрел на меня с иронией.

– Запишите это в счет уплаты долга.

Взгляд Бриера стал суровым, на лице проскользнула мимолетная гримаса боли. Я вышла из комнаты, не желая продолжать разговор. Все приоритеты я расставила. Бриер – ошибка, моя цель поскорее выгнать его из своей жизни.

Вздрогнула. В дверь, из которой я только что вышла, ударило что-то тяжелое.

***

Даниэль интенсивно обмахивался веером, и даже когда король Ричард подошел совсем близко, продолжал его не замечать.

– Леди да Вьер, как я рад вас видеть, – обозначил монарх свое присутствие.

«Элла» наиграно улыбнулась и сделала приветственный реверанс.

– Ваше Величество, чудесная, просто чудеснейшая опера. Я просто без ума. Браво артистам и музыкантам, – залепетал бес, нервно хлопая в ладоши.

– Рад, что вам понравилось. Леди де Вьер… Элла, мы можем с вами поговорить без посторонних? Обещаю, этот разговор ни в коем случае не оскорбит вашей чести и достоинства.

Даниэль осмотрелся, окружающие с нескрываемым любопытством наблюдали за их диалогом. Мизриэль строго настрого запретила компрометировать честное имя де Вьер и ни в коем случае не огорчать короля. Оценив ситуацию, бес согласился на предложение.

Подданные не выпускали из поля зрения короля Ричарда и Эллу, пока те не скрылись из торжественного зала. Молчаливо прогуливались по коридорам, пока не оказались в кабинете Его Величества.

– Леди де Вьер, я хотел принести вам свои извинения, – произнес король, как только за ними захлопнулась дверь, – я не имел права напирать на вас. Я был эгоистом…

– Да-да, это так. Продолжайте, – забавлялся бес над чувствами короля.

– Ах, да, о чем я… Я был эгоистом. Мне не следовало делать вам такое беспринципное предложение. Особенно после того, как вы совсем недавно овдовели.

– Я вас прощаю.

– Леди де Вьер, я понимаю вашу утраты. Такие раны тяжело заживают, но я бы хотел спросить… – король краснел и поправлял пальцем шиворот воротника, – когда пройдет время, и вы будет готовы встретить новую любовь, могу ли я на что-то рассчитывать?

– Ваше Величество… – Даниэль уже хотел выдать очередную тираду, но запнулся, гладя на короля. Раскрасневшееся лицо монарха стало бледнеть. Ему не хватало воздуха, и он схватился рукой за сердце. – Ваше Величество, что с вами?!

Короля пошатнуло, но Даниэль подхватил его, усадив в кресло.

– Таблетки, в верхнем ящике, – прохрипел Ричард, указывая на стол.

Черт кинулся к шкафчику, достал белый флакончик с пилюлями. Высыпал несколько белых шариков на ладонь и протянул больному. Дрожащими пальцами монарх принял лекарство, не запивая его водой. Его сбивчивое дыхание становилось ровным, а цвет лица принимал натуральный оттенок.

– Сердце уже немолодое. Тяжело переносит любое волнение, – хватал монарх большие глотки воздуха. – Так что на счет моего вопроса, Элла? Я могу рассчитывать, хоть на призрачную надежду?

Даниэль раздумывал. Ухаживания короля сильно ущемляли мужскую гордость, но, с другой стороны, король дарил очень дорогие подарки. До конца договора Мизриэль и Бриера оставалось полмесяца, и каким бы ни был исход этой сделки, потом бес может исчезнуть. К тому же смерть короля не на руку Мизриэль. Во всем королевстве будет траур, и ни о какой свадьбе в этот период не будет и речи.

– Ваше Величество, что же вы себя так не бережёте? Конечно же, когда мое сердце остынет по усопшему супругу, я буду готова к новым отношениям… – На лице короля появилась слабая улыбка. – А у вас больше нет драгоценностей, подобной той, которую вы мне подарили? Знаете, подобные безделушки меня очень радуют и помогают отвлечься от печальных мыслей.

***

– Я хочу есть все, что хочется, и никогда не поправляться.

Внушительных размеров миледи сидела в огромном плетеном кресле, которое лишь чудом не рассыпалось под её весом. В руке надкушенный эклер, сахарная пудра от которого пристала к верхней губе и походила усы. Даже заключая контракт, дамочка не прекращала сиесты. На многоярусной пирожнице её ожидали другие шедевры кондитерского искусства.

– Вы хотите оставаться в том же весе, что и сейчас? – решила уточнить.

– Что вы, я хочу быть стройной, вот как вы, и никогда не поправляться, – она бесцеремонно ткнула в меня пухлым пальцем. – Меня достали грамотейки, которые утверждают, что для того, чтобы быть в форме, нужно все время себя ограничивать и питаться ботвой.

– Овощами?

– Да, теми уродливыми безвкусными крючками. Моя семья – потомственные кондитеры, мы все немного крупноваты, но вы же знаете, как тяжело найти приличного джентльмена в мужья, когда ты немного отличаешь по комплекции.

– Знаю, – ответила немного грустно, – хорошие мужчины на вес золота, и спрятано оно в чужих кошельках. Ваш контракт, – протянула бумагу для подписи.

Пышка вытерла о платье испачканные в сладостях руки и поставила размашистую закорючку. Размяла затекшие конечности и закрыла глаза ладонями в ожидании чуда. Я взяла вилы, трещавшие от магии, и потоком силы превратила толстушку в маленькую грациозную девушку. Лицо её не изменилась, но исчезли все наеденные килограммы, и платье обвисло на стройном теле. Заказчица засмеялась, подпрыгнула с кресла, рассматривая себя со всех сторон.

– Не может быть! Я чувствую себя такой легкой! И мне так свободно дышится… Я даже могу подпрыгнуть, – она прыгала от радости. – Не может быть! Подруги умрут от зависти.

– Мечты сбываются. Теперь ваша часть договора, – из груди девушки вырвался светящийся огонек, отливавший розовым и голубым, как глазурь на пирожных, которые она любит, и спрятался в моей сумке.

– Спасибо вам, Мизриэль. Я никогда не была так счастлива. Мои сладости, – она подошла к столику, взяла корзиночку с разноцветным кремом, с удовольствием откусила и недовольно скривилась, словно проглотила луковицу, и выплюнула кусочек. – Испортилось, наверное.

Взяла следующее, а за ним еще одно. Кондитерские изделия её казались отвратительными на вкус.

– Мизриэль, какая-то ошибка! Мы же договаривались, что я буду есть, что захочу, и не поправляться.

– Дорогая заказчица, ну в каких сказках вы видели, чтобы женщины ели все подряд, и это не портило фигуру? Я свою часть договора выполнила, вы теперь стройная, и можете есть, что хотите. Но, к сожалению, у меня нет возможности приходить к вам каждые две недели и приводить вас в форму. Поэтому я немного подкорректировала ваши вкусовые предпочтения, благодаря которым вы не испортите новое тело.

– А что мне теперь, вообще не есть?

– Есть, конечно! Зеленые крючки, которыми вас стращали подруги. Но им вы можете рассказывать, что ваша диета состоит сплошь из сладкого. Всего хорошего и спасибо, что обратились к нам!

Заказчица хотела возмутиться, но поняла, что уже поздно, и промолчала. Я была рада, что сегодняшний контракт обошелся без драмы. Приятно, когда клиенты понимают, что не стоит спорить с тем, у кого магическая сила.

Оставила чужой дом и села в рабочий транспорт. В тишине возвращалась к особняку де Вьер. После вчерашней перепалки с Себастьяном я решила не приходить сегодня во дворец на благотворительный прием, посвящённый барсукам – эти скелеты уже всех достали, зверей уже нужно спасать от них. Мне нужно было побыть одной. Есть те, кто своей болю делиться с другими, собирают вокруг себя сострадающих, и словно отрывают по кусочку горе, уменьшая его в себе. Я не из их числа, я привыкла бороться со своей болью в одиночку, выжигая её вместе с растоптанными чувствами и даже собственным сердцем.

Подъезжая к дому, заметила незнакомых лошадей, привязанных к ограде. Во дворе творилось что-то невообразимое: слуг выставили на улицу, чем они были крайне недовольны и выказывали свой протест. Сардиния стояла рядом с перепуганной Эллой, которая погоняла сыскных острым словцом.

– Что здесь происходит? – спросила я громко, обращая на себя всеобщее внимание.

– Миледи де Вьер, козочка моя, а я вас ждал, – из дома вышел Себастьян. – Вы же не забыли о нашей сделке? Пять миллионов сами себя не вернут.

– Это вы забыли, мистер Бриер. У меня еще есть две недели для погашения задолженности.

– Вот именно – две недели. А раз за прошедшее время вы мне ничего не вернули, я решил стребовать с вас половину суммы. Вот, привел приставов, чтобы они подтвердили законность моих действий. Завтра все ваши вещи, включая дом, пойдут с молотка в счет погашения половины задолженности.

Его глаза сияли от злости. Я понимала, что это месть за то, что я отвергла его. Но он этого заслуживал! Раненное животное кусает больнее. Эта мысль меня даже позабавила, и, не давая Бриеру насладиться моим замешательством, я произнесла:

– Вещи, что на мне, тоже изымать будете?

Он улыбнулся, и на щеке появилась приятная ямочка.

– Заберу их вместе с вами через две недели.

– Тогда следите за чистотой в особняке, поливайте газон, и жалование слуг тоже на вашей совести. Чтобы через две недели, когда вы освободите мой дом, здесь было все, как до вашего прихода, – вменила я ему в обязанности и обратилась к Даниэлю и Сардинии: – Пойдемте, нас ожидают в другом месте. А сюда мы еще вернемся.