Глава 8

В гостиной особняка де Вьер было людно. На диване сидели Сардиния и пес-дракон, а Даниэль занял мое любимое кресло возле окна. Я прохаживалась из одного конца комнаты в другой, непонимающе поглядывая на собаку. В голове крутились мысли, но ни одна из них не наталкивала на правильный ответ.

– Я не знаю, почему не получается вас обратить. Контракт составлен правильно, я выполнила все пункты, нигде не схитрив.

– Это очень огорчает, миледи де Вьер. Вы были моей последней надеждой, – сказал пес.

– Единственная причина, по которой волшебство может не работает – это ваше имя, – размышляла вслух.

– Имя? А что с ним не так?

– Возможно, оно не ваше, как и тело, в котором вы находитесь. Вас могли заставить его забыть.

Пес вытянул лапы и облокотил на них голову, уставился в пустое пространство.

– Я всегда считал «Отважный» моим настоящим именем. Хотя, если все дело в этом, то я готов от него избавиться. Но как же меня зовут на самом деле?

– Имя хранит первобытные магические силы, без него невозможно заключить контракт, и не сработают волшебные ритуалы. Кто-то не хочет, чтобы вы становились драконом.

– Вы правы, кто-то испугался моего могущества.

– Я могу разузнать, как восстановить память. Некоторые мои коллеги уже сталкивались с такой проблемой.

Вспомнила случай, который произошел с одной бесовкой. Клиент забыл имя, и ей пришлось выкручиваться. Не помню всех подробностей, но знаю, что результат был положительный, контракт был составлен и желание выполнено. Придется дать задание костяной помощнице разузнать детали этого инцидента.

– Тогда я буду ждать, когда выясните, как вернуть мне память.

Пес спрыгнул и направился к выходу.

– Как я могу вас найти? Скажите свой адрес, – спросила Отважного.

– Я сам вас найду, у меня нет адреса.

Впервые за вечер заговорила Сардиния:

– Вы бездомный? Как жаль. Мизриэль, неужели мы не найдём немного места для нашего спасителя. А вдруг его найдут тролли? Он же может пострадать за то, что помог нам.

Левоногая русалка с красным носом, мужчина в женском наряде и пес-дракон с амнезией глядели умоляющим взглядом.

– Хорошо, пусть остается, пока не решим вопросы с его контрактом.

– Благодарю, миледи. Я вас ни капельки не стесню.

Сардиния поднялась с места и пошла к лестнице на второй этаж.

– Пойдем, гостевая комната рядом с моей свободна, – произнесла по-хозяйски Отважному.

– Я, наверное, тоже пойду к себе. День был насыщенный, – Даниэль резко поднялся с кресла, и из-под юбки вывалился мешочек из дорого материала и зазвенел так, словно в нем лежат деньги.

Я удивилась.

– Откуда это? – спросила грозным тоном, и бес побелел, а Сардиния и Отважный застыли на месте.

– Это не мое! – отнекивался брат.

Русалка подошла к кошельку и, громко чихнув, упала на пол – ноги превратились в рыбий хвост. И тут же последовал следующий чих. Я подняла с пола мешочек и поднесла к русалке – у нее снова случился приступ аллергии.

– Убери эту вещь. Я от нее умираю, как чхнуть хочется, – закрывая нос рукой, сказала Сардиния.

– Значит, он не твой.

– Нет, конечно.

Внутри лежали деньги. Никаких трав, кристаллов или пряных порошков в мешочке не было. Обычные монеты, как в кошельке на моем шатлене¹, но почему-то никогда не было у русалки на них столь бурной реакции. Я решила проверить догадку и, отвернувшись к окну, достала одну монету.

– Лови! – приказала Сардинии.

Она ловко поймала мое золото, но реакции на него не последовало.

– Очень, любопытно, – Даниэль перепугано смотрел на меня, понимая, что ему не отвертеться. – Так откуда у тебя взялся этот кошелёк, Элла?

– Наш-е-л… нашла. Вчера кто-то потерял его на балу. Я честно хотела вернуть, но хозяин не объявился. Вот и ношу его целый день. Все хотела рассказать тебе об этом, но времени не хватило.

Только сейчас я заметила, как распухла его сумочка на поясе, словно в нее чего-то напихали. Рывком сорвала ее.

– Эй, это мои личные вещи!

Я достала странную драгоценность в виде хрустального ангела с бриллиантами. Изделие было выполнено топорно, словно ювелир и сам не знал, что он делает и как должна выглядеть эта статуэтка.

– Это мое! – сказал брат и выхватил у меня ангела.

– Тоже вчера кто-то потерял на празднике? – не верила его словам. – Какой же вчера был плодородный день – сколько приобретений! Тебе сыскным надо работать, у тебя талант находить драгоценности.

– Элла, так ты все-таки нашла свою брошь-статуэтку? Значит, это не её разбил король? – сказала русалка.

– Нет, эту мне король Ричард подарил взамен разбитой. Я не стала рассказывать тебе, сестрица, чтобы не расстраивать. Но уже все хорошо.

– А кошелек?

– Нашла, я же уже сказала, – наматывая локон на палец, сказал Даниэль, а я прочла между строк: «Я его украл, и меня не сдержит твой контракт!»

Я прожигала брата взглядом, пока Сардиния и Отважный не поднялись на второй этаж.

– Ты, ходячее недоразумение, если я еще раз узнаю, что ты что-то украл, первой разорву наш контракт, и отдам тебя Бриеру в счет уплаты долга.

– А как же душа русалки? – хитро улыбнувшись, спрашивает брат.

– Поверь, когда ведьмак до тебя доберётся, тебе будет уже не до этого. Со своими проблемами я как-нибудь разберусь. Ты за свою шкуру переживай.

Скривив недовольную гримасу, Даниэль произнес:

– Я все понял, – и ушел к себе в комнату.

Я села в кресло. Казалась, мир трещал по швам, и вот-вот все выйдет из-под контроля. Не могла понять, зачем троллям понадобились мои вилы. Они бы не смогли ими воспользоваться, их сила подчиняется только мне. Разве что они хотели отлучить меня от магии. Но кому это было нужно: феям или Бриеру?

***

Королевские охотничьи угодья расстилались на сотни километров. Массивные деревья закрывали кронами свод неба, погружая наездников в прохладную тень. Лошадь размеренно шагала по узкой тропинке к месту, откуда доносился громкий собачий лай. За пушистым кустом сирени я увидела поляну, на которой и собрались все участники лицедейства. Около десяти егерей занимались охотничьими собаками. Животных было столько, что казалось, земля покрылась ржавчиной и шевелилась.

– Не люблю охоту, – сказала Сардиния, наблюдая за приготовлениями, – мне всегда жалко животных.

– У лис очень дорогая шкурка… – Даниэль осёкся, наткнувшись на мой гневный взгляд.

Порыв ветра сбил с моей головы треуголку, и отбросил её на несколько десятков метров, как раз к высоким кожаным сапогам одного из аристократов. Он обернулся, и поднял аксессуар. Себастьян Бриер отряхнул пыль со шляпы и осмотрел периметр в поисках её хозяйки. Ему не составило труда догадаться, кому она принадлежит – мой охотничий костюм сшит по эксклюзивному заказу, к тому же я была единственной, у кого не было головного убора. Бриер повернул вороного скакуна и направился к нам. Я уже предчувствовала неприятный разговор, но обзор перегородила Крестная Фея на гнедой кобыле.

– Семейство де Вьер, как я рада вас видеть. Я разбила всех охотников на группы, с вами поедет Амалия Росси, – за феей появилась скелетная дева верхом на костяной лошади с кожаным седлом. – У вашей группы будет егерь, и вы поедете в восточном направлении.

– А разве мы не все вместе будим охотиться? – спросила русалка.

– Нет, конечно. Иначе мы не сможем поймать ни одной лисицы, а будем постоянно друг на друга натыкаться, – даже не скрывая ехидной улыбки, фея развернулась и уехала к другой группе охотников.

Бриера уже не оказалось там, где я его видела, как и моей треуголки.

– Принц будет охотиться в западной части угодий. Она специально сделала так, чтобы мы его не встретили, – сказала Амалия, – Я – Амалия Росси. Мы с вами еще не знакомы.

Группы охотников расходились по лесу. Наш егерь, как и его собаки, были самыми медлительными, и мы покинули место сбора последними. Но даже в лесу псы неохотно искали лис, спокойно прогуливаясь возле своего хозяина.

– Принц, наверное, рядом с этой феей Лусиндой. Она очень неприятная, – болтала наша новая знакомая, – я с ней обмолвилась несколькими словами, и ничего, кроме пренебрежения, в ответ не получила. Не такую принцессу я бы хотела видеть с принцем Монти.

– А какую? – заинтересовалась размышлениями скелетины Сардиния.

– Добрую, отзывчивую, чтобы любила принца, а не выходила за него замуж из-за корысти.

– Я за свой век перевидала столько принцесс, и ни одна не соответствовала вашим требованием. Как раз корысть и тщеславие – первое, что подбивает девушек к борьбе за корону.

Все замолчали, повисла неловкая пауза.

– Мне кажется, сейчас принцу все равно, кто с ним будет рядом, – произнесла, чтобы развеять тишину.

– Он стал таким недавно, – с нотками печали в голосе сказала Амалия, – раньше он был совсем другой. Уверенный и добрый, умный и справедливый, а сейчас от него осталась только оболочка.

– Ему нужен человек, который сможет сделать его прежним, – наивно произнесла Сардиния, – Тот, кто сможет заставить его снова поверить в себя.

– Ох, девочка, такое бывает только в сказках.

Мой конь стал недовольно качать головой, вырывая из рук поводья, но я не выпускала их. Он встал в дыбы и, словно обезумев, рванул вперед. Мы оторвались от егеря, который пытался догнать и успокоить животное. Оставили позади моих спутниц, и галопом неслись по лесу. По лицу больно хлестали ветки, но я изо всех сил держалась в седле, не в состоянии призвать силу волшебных вил.

– Помогите!

Конь перемахнул куст боярышника, и я увидела впереди обрыв. Мы неслись прямо к нему.

Из последних сил тянула за поводья, но конь не слушался.

– Прыгай! – скомандовал ведьмак.

Себастьян поравнялся с моей лошадью, и я прыгнула за мгновение до того, как конь рухнул в пропасть. Мужские руки поймали меня, успокаивая испуганное сердце. С каждым мгновением в его объятьях мне становилось спокойней, никогда я не чувствовала себя настолько защищённой. Конь ведьмака перешел на размеренный шаг, а хватка Себастьяна ослабла, давая мне возможность спуститься на землю.

Не произнеся ни слова, покинула чужое седло и направилась к краю обрыва. Шла, не оборачиваясь, в голове не укладывалось, что Себастьян только что спас мне жизнь. У подножья обрыва бушевало море, острыми клыками торчали рифы, омываемые белой пеной.

– Спасибо, что помог мне, – произнесла, взглянув на него.

Себастьян всматривался в мое лицо, словно выискивал в нем что-то. Может, его насторожила моя искренность, ведь никогда я не была так признательна, как сейчас.

– Не за что. Я видел обезумевших животных, но эта лошадь была другой. У нее глаза горели рубиновым светом, словно её захватила магия. Кто-то хотел тебя убить, Мизриэль.

– И он об этом пожалеет, – произнесла слишком эмоционально, чем хотелось, но быстро взяла себя в руки и добавила: – Предлагаю вернуться к развилке. На сегодня достаточно охоты.

Себастьян слез с лошади и подошёл ко мне вплотную. Чтобы не встречаться с ним взглядом, я погладила коня – животное было моим вторым спасителем.

– Вряд ли нам удастся выйти из леса до завтрашнего утра.

– Почему? – непонимающе уставилась на ведьмака.

– Лес заколдован. Чтобы обезопасить принца от настырных претенденток, каждая группа должна была охотиться на своем участке. А те, кому вздумается нарушить эти границы, будет блуждать по лесу до самого утра, не найдя выхода. Я собственноручно наложил это заклинание, и его не отменит никакая магия.

В моих руках блеснули вилы, но на просьбу указать дорогу они не откликнулись. Ведьмак был прав – мы в ловушке.

– Здесь недалеко есть домик лесничего. Мы можем остановиться там на ночь.

– Ночевать с тобой под открытой крышей? – догадалась я о коварном плане Бриера. – Нет уж, лучше спать под открытым небом.

– Как знаешь, – и, потрепав лошадь за загривок, они направились в сторону леса, оставляя меня одну.

От возмущения я забыла все слова на свете: он наложил заклятье, запер меня в лесу, еще и бросил на съедение диким животным. Нет, я с ним никуда не пойду!

Мощный удар грома заставил меня вздрогнуть от страха.

– Себастьян, подожди! Я с тобой!

Торопливо последовала за ним, делая вид, что это не я только что отказалась от его предложения. Он лишь улыбнулся.

Стало холодать. Где-то вдалеке шла гроза, непогода приближалась к нам. Набухшие от влаги тучи грозили в любой момент разродиться ледяным ливнем, хотя еще с утра ничего не предвещало. Подгоняемые раскатами грома, мы очень быстро добрались до деревянного дома, поросшего толстым слоем мха. Хибара не походила на постоянное жилище, скорее, это был временное пристанище для лесника или охотников.

Сильный порыв ветра стал трясти деревья, с небо упали первые капли.

– Заходи в дом, я привяжу коня, – приказал ведьмак, а я не стала перечить.

Домом это было сложно назвать, скорее, старый сарай с камином. В углу стояла трухлявая лавка, на которой горой лежали шкуры животных. И больше никакой мебели не было.

По крыше застучали ледяные горошинки, и, распахнув дверь, вошел намокший Себастьян.

– Давно такой непогоды не было в наших краях.

Он отряхнулся и повесил мокрый охотничий китель на один из торчащих в стене гвоздей. Я переминалась с ноги на ногу, не зная, куда приткнуться. Себастьян подошел к камину и разжег огонь. По-хозяйски стащил тяжелую гору шкур с лавки, и, не выдержав этих манипуляций, единственная мебель сломалась пополам.

– Почему нельзя снять это колдовство и просто выйти из леса?

Бриер перетащил шкуры к камину и устроился сверху, протянув к огню руки. Несмотря на разгар лета, было сыро и зябко. Казалось, дождь украл все тепло, и повеяло осенней прохладой.

– Я не могу нарушить приказ короля.

Спорить с ним не стала, присела рядом с ведьмаком, рассматривая пляшущие языки пламени.

– Как ты нашел меня в лесу? – спросила первое, что пришло в голову, лишь бы разрядить атмосферу.

– Мне помогла твоя шляпка. Я хотел вернуть её и наложил заклинание поиска. Каково же было мое удивление, когда я понял, что ты покинула свою зону и находишься совсем рядом. А потом твой крик о помощи… Я не заинтересован в том, чтобы тебе причинили вред. Ты слишком большая ценность.

Сказанное Себастьяном пробирало до дрожи искренностью, как и тогда, на балконе. Его губы притягивали, как магнит. Поддавшись искушению, поцеловала его, хоть и боялась быть отвергнутой. Словно не я это вовсе, а другой человек.

Но он откликнулся на мой порыв, обхватил мое лицо, пылко переплел наши языки. От столь требовательных ласк сбивалось дыхание, казалось, вот-вот закончится воздух. Но это лишь мираж, ведь Себастьян и есть мой воздух, и я им дышу.

Мужские руки легко справились с застежками жакета, оголили мои плечи. Касания будоражили кожу, пробуждая томительное желание.

– Себастьян, – его имя – моя мольба. Попытка справиться с наваждением, которая была безжалостно пресечена страстным поцелуем. Его ласки заставляли уйти от реальности в мир желаний и удовольствия.

Стащила с него рубашку, бесцеремонно рассматривая мощные плечи и крепкие мышцы. Подушечками пальцев аккуратно прикасалась к его горячей коже, будто боялась обжечься. Не сразу заметила, как шнуровка на платье медленно развязывалась, освобождая от крепких тисков корсета.

Себастьян смотрел пронизывающе, ожидая моей реакции – давал последний шанс на отступление, но я им не воспользовалась. Припала к его устам головокружительным поцелуем, прижимая своим телом к полу. Отдалась во власть жгучей страсти, позволяя случиться самому прекрасному.

Возможно, завра я буду сожалеть, возможно, завтра мне будет стыдно, но сейчас я буду любима и желанна. А завтра наступит только завтра.