Глава 14. «Черные крылья», черные слова
Есть превеликое множество разновидностей лжи: обычная, гнусная, фееричная, а есть высший пилотаж, к коим до недавнего времени я относила все предвыборные компании и вот сегодня включила речи Лиэсы.
– Господин проректор, – вещала она в кабинете проректора, точно с маленькой трибуны, – я всего лишь возвращалась после отработки на поле и ввиду некоторых непреодолимых обстоятельств…
Ага, знаем мы те непреодолимые обстоятельства. Нюхали и ржали.
– …Была вынуждена потратить чуть больше времени на приведение себя в порядок.
К слову, выглядела Лиэса так, словно не искупалась только что в дерь… в свежем и высококачественном удобрении, а посетила салон красоты.
Заколка с горным хрусталем удерживала буйные локоны, которые знатно проредила во время драки Таша. Тонкие брючки, белая рубашка и серый жилет подчеркивали изящный силуэт блондинки, обрисовывали хрупкие линии тела и навевали мысли об огромной наковальне, которая вот прям сейчас пробьет потолок и покарает бессовестную врушку.
Увы, боги вновь медлили, а черти… Главный представитель рода мелких бесов, по ошибке подкинутый в семью магов, оттачивал навык изящной словесности и виртуозно развешивал лапшу на уши присутствующих.
– Таша Шоу наскочила на меня из-за поворота, начала оскорблять, грозить, а когда поняла, что не сможет спровоцировать истинную волшебницу на проявление агрессии, напала сама…
Блондинистая прохвостка так вдохновенно заливала, описывая вероломное нападение Таши в коридоре Академии, что даже я с сомнением покосилась на недавно приобретенную фанатку, понуро сидящую в центре кабинета.
Со слов Лиэсы, мирная с виду волшебница отличалась нравом берсеркера, коварством суккуба, силой удара великанов. Ах да, еще у нее горели в темноте глаза!
И вот последнее меня не на шутку заинтриговало. Просто, если действительно горят, то как? Алой жаждой крови, как у вампиров? Желтой звериной жестокостью, как у оборотней? Или рыжим огнем возмездия, как у всякой приличной ведьмы?
Чуйка шептала ставить на последний вариант.
Я откровенно кривилась, слушая речи Лиэсы. Растрепанная Таша молча сносила все обвинения, не смея вставить хоть слово в свою защиту, и осторожно баюкала пострадавшую во время драки руку. Коул, которого, как и меня, профессор отправил к проректору в качестве свидетелей (ну и чтоб не мешали преподавательскому составу тортиком лакомиться), восседал на стульчике рядом со мной. И с каждой минутой только сильнее хмурился.
Не ручаюсь, но кажется, только теперь у него открывались глаза на подлинную сущность своей бывшей подружки. Или для Сент-Клеров не бывает бывших?
– Я в жизни не испытывала столько страха, как в тот момент, когда Таша Шоу попыталась применить ко мне незнакомое заклинание…
Незнакомое?
Милочка, да даже такая недоволшебница, как я, легко узнала вязь успокоительного заклятия, которое санитары применяли к буйным пациентам!
– Ох, это было так ужасно! – продолжала спектакль Лиэса.
Своими речами она создала в воображении проректора по учебной части такую картину кровавых разборок в коридоре Академии, что недавний инцидент на городской площади, где сектанты попытались призвать демонов, но нарвались на патруль день и ночь бдящего Неда Хантера, лично мне показался конфликтом двух карапузов, не поделивших лопатку в песочнице.
– Господин проректор, аморальное поведение студентки Таши Шоу заслуживает порицания и пометки в личном деле, но я не стану требовать никакой денежной компенсации и дисциплинарных наказаний.
Лиэса смиренно опустила голову, корча из себя добросердечную монашку, а после эта тварь белобрысая, открыла свой поганый рот и понесла совсем уж откровенную чушь:
– Я готова ограничиться только искренними извинениями студентки Шоу, так как понимаю, что данное поведение было продиктовано не ее светлой, деятельной натурой, а тлетворным влиянием Мэг Фридом. Предположу, что причиной нападения на меня стало именно науськивание, случившееся…
Вот тут мое терпение окончательно иссякло.
Я демонстративно хрустнула пальцами и встала. Как говорится, есть только два варианта заткнуть чей-то фонтан красноречия: сунуть в глотку кляп или посильнее размахнуться.
– Это наглая ложь, – веско произнес Коул.
Ну или вот так… Хотя вариант с членовредительством мне нравился больше.
Сент-Клер загородил меня от злобного взгляда Лиэсы, сердитого проректора и ошеломленной Таши.
– Я достаточно хорошо знаю Мэг Фридом. Науськивания, интриги, заговоры – это не в ее характере. Мэг реагирует сразу – немного импульсивно, дерзко и решительно. В случае конфликта она не стала бы решать его чужими руками.
Окончание «в отличие от некоторых» осталось недосказанным, но вполне читаемым. Лиэса едва не зарычала на Коула, Таша впервые с момента прихода в кабинет улыбнулась, а проректор кинул взгляд на свой дек, охнул, крикнул секретаршу и торопливо подскочил.
Нас вежливо, с дежурной улыбочкой «как вы все меня достали» прогнали на занятия. Мы вышли в коридор, после чего благополучно разошлись в разные стороны – мы трое свернули в коридор, а Лиэса, покачивая бедрами, провалилась прямиком в ад. В смысле, начала спускаться по лестнице.
И вот есть превеликое множество разновидностей тишины: обычная, напряженная, скучающая, а есть высший пилотаж – многозначительно-красноречивая. И вот его-то сейчас мы на пару с Коулом и демонстрировали, прожигая взглядами в Таше четыре любопытные дырки.
Просто, с чего вдруг они подрались? Кто стал зачинщиком? И что стало первопричиной для взрыва ярости?
– Ну хорошо! – не выдержала девушка нашего с Коулом единства, сорвала с руки дек и развернула экран в небольшой лист. – Вот. Я ее нарисовала.
Нарисовала – это неверное слово. Логичнее употребить «обсмеяла».
Лиэса на картинке как две капли воды походила на себя настоящую, то есть оказалась гордой обладательницей рогов, хвоста и татуировки дьявольских вил на правом предплечье. Таша изобразила блондинку в момент панического бегства от крылатых бомбардировщиков удобрений, с потеками той самой массы на голове. В правом углу реял отчетливо прорисованный Ублюдок.
– Охренеть! – наконец выдала я, любуясь гротескного вида Лиэсой с перекошенным от злости лицом и алым ртом, раззявленным в клыкастой улыбке.
Коул снизошел до многозначительного «кхм…» и уточнил:
– Ты ведь не стала рассылать это всем?
Вместо ответа со стороны ада, точнее лестницы, по которой спускалась местная звезда, донесся громогласный хохот десятка глоток.
Остаток недели прошел как один сплошной неловкий момент.
Куры затаились и планировали жуткую мстю.
Преподаватели, уже наслышанные о двух драках с моим участием (пусть даже и косвенным во втором случае, но все же), предпочитали держать студентку Мэг Фридом в поле своего зрения и пресекать любые намеки на нарушение дисциплины. Джек Лист отстаивал свое любимое детище, пытаясь подключить и меня к этому делу. Таша, получившая штраф и запись в личное дело, вдохновенно создавала свой первый в жизни комикс, отчего все наши моменты общения чаще сводились к обсуждению сюжета и прорисовки героев. Ден Вентери надоедал бесконечными напоминаниями про тренировки и общие собрания команды, которые я с не меньшей настойчивостью игнорировала.
Пол Янг пришел в полный восторг от получившихся фотографий (но нам, зараза такая, не отдавал) и теперь с упорством маньяка-преследователя уговаривал меня дать небольшое интервью для одной из газет Сатурналии. Остальные студенты косились, шептались и переглядывались.
Короче, в стенах Академии мне стало душно до одури!
Но хуже всего то, что основной состав команды «Черные крылья» решил познакомиться с единственной девушкой поближе.
– Можно я встану в пару с Чертовкой? – попросился Рори Пауэр.
Тот самый Рори, что выступал на отборочных, а после изъявил разочарование по поводу того, что Коул меня таки не прибил. Впрочем, уже через десять минут Пауэр искренне жалел и о сказанном когда-то, и о просьбе встать со мной в пару.
Просто сложно и крайне неосмотрительно делать с раздраженной девушкой одну лабораторную работу. Там же столько неприятностей может злоключиться: то реактив какой опрокинем, то мензурка взорвется, то взорвется от моих подколок сам Рори.
Короче, он сам нарвался…
И если Ян Чихоте, невысокий парнишка, обычно летавший на всех тренировках в синем комбезе, обменялся со мной лишь парой приветственных улыбок, то его друг пожелал высказаться.
– А это правда, что в команду ты попала через постель? – полюбопытствовал игрок основного состава, кажется, Дерек Ху.
Точно. Дерек-многозначительное-Ху!
Мы сидели на лекции, которая вот-вот должна была начаться, но не делала этого ввиду отсутствия преподавателя, поэтому я ласково улыбнулась (понятия не имею, почему Таша вздрогнула), развернулась к нахально усмехающемуся парню полубоком и описала подробный маршрут следования в неведомые дали.
Дерек оказался так впечатлен моей идеальной артикуляцией и богатым словарным запасом на гадости, что засопел и начал вставать, но оклик Коула срубил игроку весь настрой.
К слову, о Сент-Клере.
Коул поменял свои учебные курсы, чтобы как можно чаще пересекаться со мной в аудиториях. Нет, он не навязывался и не докучал, был вежлив с Ташей и очень даже ладил с Джеком Листом, но я всегда чувствовала его незримое присутствие за спиной. Точно верный телохранитель при королеве, черный кот при ведьме, подозрительные шорохи в заброшенном доме.
Это до чертиков бесило и тайно радовало. Но про последнее я старалась не думать. Ну его, этого странного Сент-Клера!
Громкий хлопок телепортировал преподавателя в аудиторию. Им оказался уже знакомый темноволосый маг в самом расцвете сил, которые он вознамерился восполнить путем поедания куриной ножки, аккуратно завернутой в салфетку.
– Мудак хар! – выругался преподаватель, обращаясь почему-то к потолку. – А ведь сегодня даже нет моих занятий в расписании.
Воздадим ректору должное, новая реформа действовала. Исключительно в негативной форме, но действовала же! Преподаватели перестали опаздывать, а если с ними и приключались какие-то неприятности, то заклинание тотчас находило и перебрасывало подходящую замену в аудиторию.
Экстренно выдернутый из собственной кухни маг кинул тоскливый взгляд на куриную ножку, щелкнул пальцами, отправляя ее куда подальше, и запахнул халат.
– Что ж… – Под редкие смешки маг вытащил из кармана бумажку, вытер испачканные жиром руки. – Этой лекции не значилось в моем учебном плане, но раз ректор так настаивает, то кто я такой, чтобы противоречить вашей жажде знаний.
Бумажка полетела на преподавательский стол, а маг заложил руки за спину, качнулся с носка на пятку и встретился со мной взглядом:
– Давайте поговорим о том, что большинству магов и волшебниц кажется невозможным. Поговорим о золотых браслетах, позволяющих смертным подниматься на Парящие острова.
Аудитория наполнилась шумом, в воздух взметнулось множество рук, а я опустила голову, стараясь сохранить хладнокровие.
Он знал, кто я.