Глава 18. Паучье логово
«Сложнее всего мне далось принятие мачехи. Вы только вслушайтесь в само слово. Мачеха. Да от него же так и веет чем-то темным и жутким!
Поэтому я всегда звала Люси по имени.
Она не заменила мне маму по той простой причине, что заменить кого-то из родителей невозможно. Все дети связаны с мамой и папой незримой нитью, и когда эта нить рвется, то ты теряешь нечто большее, чем просто родственника, его любовь и память о нем.
Ни Люси, ни любая другая женщина отца – никто из них не заменил бы мне маму. Но я бесконечно благодарна Люси за ее терпение и многочисленные шаги навстречу. В том, что мы теперь так хорошо общаемся, полностью ее заслуга».
[интервью Мэг Фридом газете «Подросток и семья»]
Напомню, я – дочь Неда Хантера, прославленного игрока в эйрбол. Игры и полеты – вот то немногое, что по-настоящему роднило в первые годы после моего похищения двух гордецов, кроме общей жилплощади и ужинов со вкусом гари. У меня было чуть больше опыта в арсенале, а еще самый безумный орел на всей Сатурналии.
Вопреки собственным мотивирующим речам, я верила в то, что мы можем честно победить, так же сильно, как в то, что осел сделает сальто назад. Безрассудство и грамотная уловка – единственное, что могло помочь нам украсть у основного состава хотя бы парочку очков.
Собственно, наша пятерка отвечала за то самое безрассудство.
Мы помчались вперед и с позором провалили атаку на противника (вот и трать на них после этого красноречие). Игроки основного состава не были дураками, если что, за исключением Дена Вентери (тот был моральным уродом), поэтому стремительно перестроились.
На меня соколами бросились аж трое защитников, Рори даже на пять метров к воротцам подлететь не дали, остальных зажали еще на подлете. Пока мы с Ублюдком кружили с массивным Дереком Ху в танце обоюдной ненависти, Коул принял от игроков своей команды мяч и пошел в атаку. Увы, но на нашей части поля серого кардинала вообще никто не ждал.
– Сейчас! – заорала я.
Тихий, как могила, с неба слетел вратарь (да-да, он самый!) нашей команды.
– На! Получи! – крикнул игрок с неожиданной яростью, размахнулся и… промазал!
Как? Вот расскажите мне.
Блин, да КАК?!
Как он мог промазать мимо кольца трех очков и запулить в кольцо, за который давали только одно очко?!
Одно жалкое, разнесчастный очко, но парни орали так, словно выиграли всю игру. Я чуток покривилась, вздохнула и улыбнулась. В конце концов, если не придираться к мелочам, то так оно и было.
– Тренер, это нечестно! – ныл Ден Вентери спустя десять минут.
– Счет: пятнадцать – один, основной состав подчистую разнес запасных, – напомнил тренер. – Чем ты недоволен?
– Но тренер…
– Это всего лишь одно очко, Вентери. Остынь.
Ден считал иначе и намеревался спорить до усрач… до последнего, но тренер сослался на пиликающий дек и поспешно скрылся в своем кабинете с красноречивой табличкой «ТИРАН» на двери.
Опираясь на свой скромный опыт по этой части, могу заметить, что до настоящего тирана тренеру было так же далеко, как балетной пачке до горнолыжного курорта.
Загадочно улыбаясь, я медленно шла по коридору в сторону раздевалок, чувствуя разгоряченной кровью всю мощь циркулирующего по телу адреналина.
– Что? – хмуро бросил Ден, встречаясь со мной взглядом.
– Никогда не думала, что быть занозой в чьей-то заднице окажется так приятно.
Судя по тому, как сжались челюсти собеседника, еще чуть-чуть, и Мэг Фридом доберется не только до задницы, но и до печенок Вентери.
За спиной послышался тихий смех. Ден поспешил юркнуть в раздевалку, где уже вовсю переодевались и ржали остальные участники команды. Я же повернулась и стал следить за тем, как приближается серый кардинал.
Коул был хорош, чертовски хорош в небе. Понятия не имею, почему его оставляли в защите. С его скоростью и впечатляющими размерами орлана, Сент-Клер прекрасно мог бы играть в нападении. Но почему-то не играл, уступая это место Дереку с Деном.
– Ты задолжал мне объяснения! – широко улыбаясь, сообщила Коулу, подошла и ткнула кулаком в плечо.
Меня тотчас обняли и по-собственнически притянули.
– А ты задолжала мне поцелуй.
– Не помню та…
Окончание фразы оказалось потеряно из-за внезапного голода. Голода, который можно было утолить лишь один способом – прижаться сильнее и ответить на поцелуй. Поцелуй, который так некстати прервался рыком:
– Коул, мать твою, Сент-Клер!!!
Я мгновенно узнала орущего и отскочила от Коула быстрее, чем ведьма от костра, возведенного в ее честь. С опаской глянула в противоположную часть коридора.
Ну здравствуй, папа.
Коул поднял руки и миролюбиво начал:
– Нед, я…
– Еще раз дотронешься до моей дочери, и я вырву твои влажные, похотливые ручонки, а после приставлю их к не предусмотренному человеческой конституцией месту, – рявкнул папа на весь коридор.
Нед Хантер шагал по коридору, подобно гладиатору по песку арены. Его лицо не выражало ничего жизнеутверждающего, а руки сжимали две спортивные сумки с такой угрозой, словно хотели забить ими кое-кого до смерти.
В отличие от меня, отчаянно мнущей воротник комбинезона, Коул выглядел абсолютно спокойным. Ну, по крайней мере, внешне.
И вот что мне всегда нравилось в сером кардинале, так это способность красноречиво хранить молчание и злобно зыркать глазами цвета свежего эспрессо. Но, видать, в процессе тренировки Коул подцепил от Ублюдка необоснованную жажду драки. Он сделал шаг вперед, уверенно загородил меня своей широкой спиной и выдал:
– При всем моем уважении, Нед, но я люблю вашу дочь.
– Засунь свое уважение и чувства в сраку, мальчик! – взревел, аки раненый лев, Нед Хантер, роняя сумки и хватая Коула за грудки.
Что ж, надо было сразу догадаться, что такой длинный и утомительный день обязательно закончится головоломкой «куда мы спрячем труп молодого мага».
– Повторяю. – Коул действовал со стремительностью ртути: быстро вскинул руки, вывернул кисть соперника, швырнул к стене и навалился сверху. – Я без ума от Яры. Если понадобится, я буду защищать ее от всего мира.
– Я ее отец!
О боги, как запальчиво!
– От вас, возможно, в первую очередь, – тихо уронил Коул, выпуская Неда и отступая на шаг.
Будучи (пусть и где-то очень в глубине души) девочкой, я испытала пищащий восторг от того, что Коул встал на мою защиту. А еще яркую толику злорадства от мысли, что кто-то поставил Хантера на место.
Папочка же явно испытал какой-то иной спектр ощущений, потому что резко развернулся и враждебно посмотрел на Сент-Клера. Настолько враждебно, можно даже сказать, детоубийственно, что я поспешила встрять между ними, пока влиятельное семейство не лишилось наследника.
– Ты зачем приехал? Вещи привез? А почему сумок две? Что случилось с ванной, когда меня перенесли? Ты видел, как мы забили в кольцо основного состава? А с тренером разговаривал? Когда уже мое наказание закончится?
Папа отвлекся от умопомрачительно веселого занятия «просверли в неприятеле дырку», встряхнул головой и посмотрел на меня взглядом ошарашенного человека.
Вот. В который уже раз убеждаюсь, что лучшая тактика переключения внимания – сменить тему и закидать вопросами в таком количестве, чтобы мозг забуксовал.
Отец пару раз моргнул, сосредотачиваясь, и выдал то, ради чего, собственно, и прилетел в академию магов и волшебниц:
– Из-за работы портала у нас случился… – «полный мудак хар» отец решил опустить и подобрал более приличное: – …казус с водоснабжением.
Я придушу гогочущего в раздевалке Дена Вентери, клянусь новыми туфлями! Придушу и буду права.
– Ванна на втором этаже затопила кухню с гостиной, коридор по щиколотку в воде. Я вызвал специалистов по устранению последствий, но пожить следующие пару дней придется в другом месте.
Ах вот почему сумок две – это все, что отец догадался спасти и вынести из затопленного дома.
– Люси великодушно предложила переночевать у нее.
Сто пирогов ей в рот!
– Ты издеваешься?
– Одна ночь, – пообещал отец, а я знала, что он принципиален в данном вопросе и всегда держит свое слово. Всегда. Разве что за исключением одного раза, когда дело коснулось моей матери.
– Вы можете переночевать у нас, – предложил Коул. – Мама обрадуется гостям.
Отец выразительно скривился, глянул на меня и трагически заломил бровь. Я взвесила оба варианта ночлега и пришла в ужас от обоих.
– Ну к Люси, так к Люси, – покладисто кивнула и подняла сумку с вещами.
Лучше знакомое зло, чем Сент-Клеры.
Быстро натянув под комбинезон белье и тонкую водолазку, я пообещала встревоженному Коулу написать чуть позже и побежала за отцом. Сколько себя помню, Нед Хантер летал на старой орлице по кличке Яя. Еще птенцом Яя забраковали все, кроме молодого Неда Хантера. Он выходил птенца и начал летать на нем в составе сборной. И даже сейчас, после долгих лет и двух незаконных прорывов через купол, серая и невзрачная с виду орлица могла спокойно повоевать за звание царицы неба.
Непроизвольно вспомнила самоубийственный характер Ублюдка.
Возможно, подбирать и верить в бракованных – это семейная черта всех Хантеров?
– Люси живет в эко-районе, – предупредил папа, когда мы взлетели, и вот уже ночевка в семье Сент-Клеров не кажется мне такой уж дурной идеей.
Из-за буквальной оторванности Сатурналии от Тверди магам и волшебницам пришлось сильно заморочиться, чтобы создать замкнутую природную систему. Они окружили остров куполом, защищающим от бурь, сильного ветра, вторжения других магов и утечки кислорода. А вот про естественную эрозию почвы гении магии почему-то не вспомнили.
Растительности на острове не хватало, края начали откалываться и крошиться, образуя хорошо известный всем пояс Сатурналии. Острову грозило полное разрушение, поэтому Совет принял решение о создании экологических районов.
Помню, как сильно удивилась, впервые заметив с воздуха, как много зелени на острове и как мало зданий. Наш маленький двухэтажный домик в центре острова казался скромным и невзрачным ровно до тех пор, пока я не оказалась в эко-районе, где более бедное и менее знатное население было вынуждено строить дома.
Это были кособокие лачужки из глины, отесанных камней и битого кирпича, которые возводились вокруг стволов деревьев. При этом высота домиков зависела от высоты подрастающего дерева, а вот пространство вокруг было сильно ограничено.
Одним словом – трущобы.
– Ярочка, Нед, проходите, – расплылась в лживом радушии Люси, распахивая двери в жилище.
– Пять секунд, – попросила я, оставаясь в крошечном закутке-прихожей. – Напишу Коулу, что все норм.
Отец кивнул и ушел с улыбающейся паучихой. Я быстро написала и отправила сообщение, встряхнулась, собираясь с силами, и заметила сумку Люси, брошенную у входа.
Да-да, я в курсе, что шариться по чужим вещам нельзя. Но то, как мы должны поступать, и то, как поступаем, – две разные вещи.
Наклонившись, я чуть шире раздвинула края молнии, узрела нечто жутко-розовое. С превеликим трудом угадала в этом уроде крошечный носочек и помолилась, чтобы этот шедевр не стал очередным подарком от Люси. Еще немного порылась в содержимом, собралась было закрыть непримечательные недра женской сумочки и подушечкой большого пальца наткнулась на уголок крохотной черно-белой фотографии.
Странно.
На Сатурналии существовал запрет на использование бумаги. Маги и волшебницы уже давно перешли на цифровую информацию, которую легко читали и отправляли с помощью деков на запястьях, а те немногие фолианты, что остались от первых поселенцев Парящего острова, хранили под строгим надзором в главной библиотеке.
Но тут, как с правилами языка – везде имелись свои исключения.
Одним из них стало правило фотографировать зарождающуюся жизнь, юного мага или волшебницу, еще в утробе матери.
Я глянула на дату снимка, и карточка выпала из моих рук.
Это что же получается? Паучиха беременна?