-20-

Снег валил всю ночь.

Я привычно проснулась утром, посмотрела на засыпанный белым парк, а потом задёрнула шторы и снова завалилась спать.

Не пойду в бассейн.

Занятий у меня сегодня нет. Могу я позволить себе поваляться?

Написала Виктору сообщение, что буду спать, отключила телефон и уснула.

Меня разбудил звонок в дверь.

— Если ошиблись квартирой, придушу, — ворчала я, на ходу запахивая халат.

Но это был Василевский.

— Вот те раз! — отошла я, пропуская его в квартиру.

— Вот те два! — закрыл он за собой дверь, но дальше не пошёл и разуваться не стал, топтался на пороге. — Слушай, я вчера пил с Павловым. Он сказал…

— А, ты об этом, — понимающе кивнула я. — Да, я всё время думала, что это он. Вернее, это ты меня убедил, что это он. А он, оказывается, ни при чём.

— Марин, — шагнул он ко мне, но я сделала шаг назад.

— Не имеет значения, что ты скажешь, Эдик. Я всё поняла и так. Ты хотел мой проект. Ты хотел мне отомстить, что я выбрала другого. Ты сделал всё, чтобы этого добиться, и ты добился. Честно говоря, это было несложно, так что особой чести в этом нет, — скривилась я. — Несложно уговорить женщину с разбитым сердцем всё бросить и уехать. Несложно убедить, что другого выхода нет и так будет лучше всего.

— Я тебе помог, чёрт побери! — взмахнул ручищами Василевский. — Ты же совершенно запуталась! Ходила как зомби, словно воды в рот набрала. Не защищалась. Не спорила. Не отстаивала свои права.

— Какие права? На что? На любовь? На счастье? Ты считаешь, после всего мы могли быть счастливы? Я бы себе простила, что испортила Ему жизнь? Да я дышать не могла, не то что говорить. Я не знала, как без Него жить. Просто не знала. Что мне проект? Что мне работа? Я Его любила. Я отдала бы и больше, лишь бы у него всё было хорошо. А ты…

— Что я? Я же для тебя старался, — почти орал Василевский. — Ты думаешь, вы бы остались вместе, если бы вас не застукали? Думаешь, поженились бы, детишек завели? Да он бы тебя просто бросил. Наигрался в любовь и бросил. Ты бы наскучила ему раньше, чем закончился учебный год.

— Может быть. Но это бы сделал Он. А ты… ты всё испортил. И вовсе не дружба тобой двигала все эти годы, Эдик. Контроль над моей жизнью. Вот что тебя привлекало. Тебе нравится быть кукловодом. Наверное, ты даже тайно наслаждаешься, что у меня ничего не сложилось.

— Тайно наслаждаюсь? — усмехнулся он. — Да ты работаешь в чёртовом Центре только из-за меня. Я веду ненавистные бесплатные лекции, чтобы тебя не уволили. Думаешь, так выглядит наслаждение? Нет, но я делаю это ради тебя. Я всё это делал ради тебя. Улаживал твои дела. Продавал твою квартиру. Помогал тебе с переездом. И не в какой-нибудь линялый Суходрищенск, между прочим, тебя отвёз.

— Ты говорил, в большом городе легче затеряться, — напомнила я.

— И в чём я был не прав? Я сам, твою мать, сюда переехал. Как думаешь, почему?

— Неужели чувство вины? — усмехнулась я. — Но ты же местный.

— Да, я местный. Но я вернулся тоже ради тебя. Потому что был тебе нужен, что бы ты там себе ни навыдумывала. Потому что ты мне нужна.

— Так сильно нужна, что как только у меня с кем-то налаживалось, про него всплывала какая-нибудь неприятная правда. Один лежал в психушке, другой алкоголик, третий вообще женат. А что ты рассказывал им, раз они сбегали и больше не возвращались? Показывал статью «Преподавательница сосёт у студента», или рассказывал, что у меня маниакально-депрессивный психоз? Я понимаю, трахал бы сам психическую, но нет же, — всплеснула я руками. — И сам не ам, и другим не дам.

Василевский укоризненно покачал головой.

— Да ничего я никому не рассказывал. Не я виноват в том, что у тебя не складывалось. Я, может, был бы и рад, перестать с тобой носиться. И пусть бы другой мужик срывался из тёплой постели от жены в ночь, чтобы привезти тебе лекарства, но это был я. Я, — развёл он руками. — Я был рядом с тобой всю жизнь. Только ты всегда принимала меня как должное. И никогда не любила.

— Ты меня сдал и слил мой проект, — открыла я дверь. — Мне неинтересны муки твоей совести. Уходи, Эдик, и не возвращайся. Никогда. Нет, погоди, — заставила я его повернуться.

И со всей силы вмазала кулаком по его благородному лицу.

Острая боль пронзила руку. Но я сдержалась, прижав её к себе.

— Это за мой проект. Вот теперь точно всё. Убирайся!

Василевский держался за разбитое лицо, но меня не разжалобить кровью из носа.

Я захлопнула дверь. И только потом застонала, разглядывая пальцы.

Попыталась пошевелить.

И, кое-как натянув штаны, потащилась по снегу до травмпункта: благо до того одна остановка.