Глава 9

Лекс ставит меня на ноги только в своей квартире, той, что напротив Валиной. Я набираюсь воздуха, чтобы прояснить ситуацию и как минимум настойчиво попросить меня выпустить отсюда, но тут же сдуваюсь, смотря на то, как за нами пытается зайти та длинноногая блондинка, но Лекс закрывает перед её носом металлическую дверь со словами: – Сегодня вход только для домашних девочек, извиняй… Это он меня имеет ввиду как домашнюю девочку, что ли? В этот момент я уже и не знаю, чего хочу больше. Сбежать или срочно найти ванную, пописать и поплакать в ней. И дальше я почему-то больше не пытаюсь вырваться и просто молча следую за хозяином квартиры, слыша в глубине голоса остальных парней. Меня приводит в замешательство поведение Лекса. Если поначалу я думала, что он что-то непременно сделает мне, стоит нам остаться наедине или просто вновь отрезанными от остального мира. То сейчас я понимаю, что он умеет вести себя… как нормальный человек. И даже гостеприимный хозяин. Парень берёт меня за руку и тянет за собой, рассказывая что и где здесь, как будто я правда была приглашена и тем более оказалась здесь по своей воле. – Здесь ванная, если вдруг захочешь облегчиться, помыться… – он переводит взгляд на меня и замолкает на секунду. – Ну, в общем ты знаешь, для чего туда ходят, – а потом продолжает, вальяжно шествуя со мной под боком и размахивая второй рукой. – Там кухня. Ща Кирюха чего-нибудь организует. Он у нас по части готовки вообще бог. Ты, наверное, голодная? Смотрит на меня вопросительно, пока я хлопаю глазами, вообще ничего не понимая. Недавно я занималась тем самым в лифте с этими парнями, потом увидела, как мой парень мне изменяет, а сейчас один из тех парей, с кем у меня было то самое, показывает мне свою квартиру… что вообще происходит сегодня в моей жизни? – Извини, я тебя прерву, – резко торможу, Лекс и ещё трое парней переводят взгляд на меня, так как мы уже вошли в гостиную. Забираю свою руку из хватки. – Я схожу в ванную, ладно? – Мышка, только давай недолго, я ещё собираюсь тебя наказать, помнишь? – с улыбкой выкрикивает Паша, и Кирилл в его плечо кулак с намёком заткнуться. Я ничего не успеваю ответить, сердце начинает бешено колотиться, как Лекс снова хватает меня за руку и выводит обратно в коридор. Квартира у них, надо сказать, очень приличная. Отличается от моей скромной однушки как просторными квадратами, так и стильным интерьером, как будто с помещением поработал хороший дизайнер. Парень переплетает наши пальцы и останавливается через несколько шагов, смотря на меня тёмным внимательным взглядом. Как будто хочет убедиться, в каком я сейчас настроении. Но при этом думает о чём-то очень неприличном, и мои щёки горят от этого. – Я могу дать тебе полотенце и всё такое, если хочешь ополоснуться. В лифте было жарко. Последнее слово звучит совсем хрипло. Я сглатываю, вспоминая, градус той жары. До сих пор всё горит внизу. Такое я никогда не забуду. – Я не собираюсь… – Мы тебя не съедим, расслабься, – обрывает меня вдруг Лекс, нахмурившись. Да, я планировала сбежать при первой же возможности, потому что приключений на сегодня с меня хватит. Но парень снова удивляет меня, в его голосе есть неподдельное участие. – Мышка, ты как вообще? Он подходит ближе и, подняв наши сцепленные руки, смотря мне в глаза, чувственно целует меня в пальцы. Все это слышали? Да, это звук моей упавшей челюсти. А потом он просто наклоняется и целует меня. Мягко, ласкающе, чуть касаясь кончиком языка моих приоткрытых губ, обхватывая своими то одну, то вторую. Я столбенею с широко раскрытыми глазами. Но быстро начинаю ощущаю что-то горячее, жгучее, желание ответить. Поэтому быстро отталкиваю его. Парня это не смущает. Он хрипло с улыбкой хитрого кота, уверенного в своей неотразимости, говорит в мои губы: – Мышка в капкане и никуда не убежит. Иди. Сейчас я принесу тебе полотенце и что-то из своей одежды. Вечер ещё не закончился. Мы должны отпраздновать своё второе день рождения – сегодня мы все чуть не распрощались с жизнями, – хмыкает и отстраняется, теперь снова смотрит на меня с высоты своего роста. – А ещё… ты, наконец, увидела воочию, какой мудак этот твой выхухоль напротив, Мышка-Лида. Лекс открывает для меня дверь ванной комнаты, а сам уходит по коридору. – Я сейчас! Не понимаю, почему я поддаюсь ему. Снова и снова. Им всем. Я всё-таки иду в душ. Смываю с себя ту жару. Откровенную, непозволительную. Измену свою, Вали. Сколько их было? Отвратительно. И не могу сказать, что мне настолько плохо, что хочется рыдать из-за сломанных отношений длинною в день. Плохо, но как будто бы даже терпимо. Только чуть-чуть тяжело. Лекс оставляет для меня полотенце на тумбе и какие-то ещё вещи, когда я уже моюсь за стеклянной дверью душевой. Я, конечно, напрягаюсь, видя, как он вглядывается сквозь мутное стекло, но потом он просто выходит, и я выдыхаю. Из ванной я выхожу в свободной красно-белой футболке, похожей на форму футболиста с фамилией SOKOLOV и числом 12 на спине, в его мягких шортах на завязках, и чувствую себя почти комфортно. Парни встречают меня шумно и… смущающими восхищёнными взглядами. – Мышка, а ты, оказывается, и без того прикида и боевого раскраса секси! – присвистывает Кирилл, смотря на мои коленки. – Как минимум богиня. Серьёзно, – смеётся Кудряш. До этого он мне казался самым недружелюбным, сейчас же странно светится как начищенный пятак. Коньяк? Понятно. Ко мне подходит Лекс, который и есть, судя по всему, тот футболист Соколов. Александр? Он улыбается мне снова той своей фирменной улыбкой плейбоя, уже тоже приодетый, в футболке и шортах. И я даже испытываю странную досаду от того, что большинство тату теперь не видно. Он приобнимает за талию и ведёт к барной стойке, на которой полным-полно всякой ароматной еды и напитков. – Теперь у нас в планах тебя охуенно накормить, мышка, – он усаживает меня на барный стул. Я оказываюсь в окружении четырёх парней с хищным огнём в глазах. Лекс за моей спиной, та покрывается мурашками. Остальные цепко смотрят, даже оценивающе, облизывают взглядами, от чего перед глазами начинает плыть. Лекс наклоняется к моему уху и дует на него тихонько, что я вздрагиваю. – А потом мы всё-таки поговорим о том, кто кого и как возбуждает, окей? Я могу убежать прямо сейчас. Уверена, они не будут удерживать меня силой, если я твёрдо покажу им, что не намерена и дальше продолжать этот абсурд. Но я этого не делаю. Вместо этого я киваю. Не знаю, что со мной. Только что моя жизнь перевернулась с ног на голову. Несколько раз. И я просто не знаю, как двигаться дальше. Кто я теперь. От этого хуже всего. Раньше я была уверена в том, что Лида Потапова не может поддаваться греховным крайностям, не может предать, не может понравиться подобным парням, которых интересуют абсолютно противоположные личности, не может почти спокойно переживать измену своего парня. Но всё это так. И мне нужно это осознать. Первое время всё идёт почти прилично. Не считая взглядов парней время от времени. Некоторых касаний, от которых всё внутри меня скручивается и хочется сжать бёдра между собой. Сильно. То Кирилл будто случайно касается плечом моей груди, когда тянется через меня к другу или к чему-то на столе. То Паша толкнёт моё колено своим, потому что сидит сбоку от меня. Лекс вообще никак не прикрывает свои прикосновения. Он просто подходит, обхватывает мои плечи, наклоняется, касается губами уха, когда что-то говорит мне на ухо. Я ем, пью с ними за компанию, но не коньяк как парни, а белое вино. В дверь ломится Валя. Не знаю из-за чего точно, из-за того, что меня сюда утащили на плече или из-за громкой музыки. Но Кудряш его коротко и с хрустом просит больше нас и меня не беспокоить. В это время мы с парнями говорим обо всякой ерунде. Я узнаю их лучше. Узнаю, что Лекс и Кирилл сводные братья, у них один отец и разные матери. Грустно то, что они одного возраста. А отец их депутат. Узнаю, что Кирилл будущий повар, Лекс и Кудряш – юристы, а Паша инженер. Узнаю, что они далеко не такие, какими могут показаться изначально. Они умеют общаться без мата, слов-паразитов и рассуждать на «взрослые» темы. И если поначалу я чувствовала пропасть между нами, то сейчас начинаю вспоминать, что мне и самой не так много. Всего два года назад я окончила университет. Просто во мне всегда сидела занудная правильная старушенция. Из-за которой я всего сторонилась, от всего пряталась, всего боялась, осуждала… А позже начинается что-то из того же жанра, что был в лифте. Мы поём караоке в час ночи, и в какой-то момент я решаю, что мне надоело петь, настала пора танцевать! Мне снова жарко. Снова чего-то хочется. Снова… Парни сидят на диване, пьют, а я тем временем под «ВИА гру» танцую что-то похожее на стрип, сильно отдающее самодеятельностью, так как пластика, чувство ритма и я – вещи несовместимые. Я знаю одно, что задыхаюсь, что мне хочется, чтобы они смотрели, мне хочется им нравиться, потому что я никогда никому не нравилась. А сейчас нравлюсь. Я вижу это. Даже когда танцую что-то такое нелепое. Зато как чувственно и смело я скидываю с себя шорты. Ловлю равновесие, что после выпитой бутылки на одну даётся не так-то легко, а потом продолжаю, стягивая футболку и оставаясь в одних лишь трусиках от комплекта и белых носках… Они хотят меня. Я прекрасно помню, как Кирилл отставляет свой стакан и подходит ко мне. С какой жаждой и безумием он смотрит на меня, как хватается за мои ягодицы, вжимает в себя, свой твёрдый пах и вливается в танец, в котором мы можем двигаться с ним вместе. Я помню горячее обжигающее дыхание на своей шее, туман в голове, налитый свинцом низ живота, бабочки во всех частях тела… Его руки везде… Руки того второго, что подошёл… Их поцелуи на своей шее, губах, на груди… Мои стоны, сменившуюся композицию на плазме… Повышение градуса. Поцелуи более животные, желание – невыносимое… Как меня впечатывают спиной в мускулистый обнажённый торс. Мнут груди несколько рук, целуют их, их голоса – хриплые, низкие, на грани… А потом темнота. Я просто отключаюсь.