Глава 10

Я просыпаюсь от тепла. Не просто тепла, а от жара, который разливается по коже, будто кто-то разжёг внутри меня костёр. Сначала я не понимаю, где нахожусь. Но потом… Потом вспоминаю. Лифт, Валя, квартира Лекса. Алкоголь. Танцы. И вот теперь… – М-м… – протяжно стону от приятных ощущений. Сквозь сон стремительно прорезается понимание, где именно сладко полыхает, что именно со мной происходит, или со мной делают. И я дёргаюсь, резко распахивая глаза. Мои ноги раздвинуты. А между ними татуированный здоровый парень. Он ещё не добрался до самого главного, но уже близко. Очень. Горячие поцелуи ощущаются на внутренней стороне левого бедра, прямо у цветка. Ближе, перебираются на трусики. Мокрые кружевом. Начинаю задыхаться, в мозг поступают команды об опасности, он посылает электрические импульсы в тело, но я не могу вскочить или сделать что-то, чтобы защититься. Как будто мозг и тело сейчас существуют на двух разных полюсах и никак не зависят друг от друга. Губы. Они жалят. Обжигают. Влажно. Порочно. Смущающе. – Что ты… что делаешь? Мой сбивчивый шёпот быстро обрывается новым стоном. Потому что Лекс несильно прикусывает кожу на лобке вместе с бельём. И смотрит при этом на меня, на моё искривлённое от удовольствия или боли лицо исподлобья. Тут же я начинаю понимать, что, помимо нас с Лексом, на кровати ещё двое: Кирилл и Кудряш, которого зовут Давид. Мой мозг может заметить что-то кроме поцелуев в том месте, и я понимаю, что один из них целует почти нежно мою шею, а второй невесомо покрывает прикосновениями губ мои ключицы, спускается ниже по моему обнажённому телу… В фокус берётся всё, я вдруг вижу себя со стороны. Почти целиком голая, в одних лишь трусиках, всё в тех же белых носках. Сонная, но уже до предела возбуждённая. Не из-за духов. Сама. На широкой кровати, на простынях цвета сливочного масла. Извиваюсь под поцелуями трёх полуобнажённых парней. Их тела гибкие, загорелые и рельефные, они нависают, берут, ласкают. Осторожно, нежно, страстно. Я хватаюсь за голову одного, второй рукой вцепляюсь в волосы на голове Лекса внизу. У меня не получается вынырнуть, меня утягивает в эту воронку. Только проснувшийся мозг сразу оказывается в плену порочных желаний. В агонии. Поцелуи жгут меня, стягивают, заставляют стонать и скулить в предвкушении. – Да, девочка… не сдерживайся… ты вся течёшь, – хриплый полушёпот около уха. Кирилл. Его пальцы играют с моими твёрдыми торчащими сосками. Короткие разряды тока ударяют в пах. Раз за разом. Поцелуй за поцелуем. За касанием. За лаской. – Ах!.. – Вчера получился полный облом… мы кое-как дожили до утра. Клянусь, всю ночь мучился… – Давид. Поцелуи от него более жадные, на грани безумия, на грани голода. В шею, плечо, под грудью, с зубами… Ощущения странные, новые. Сквозь туман я смотрю на то, как Лекс стягивает с меня бельё, оставляя в одних носках. Холодком обдаёт влажную кожу между ног. Парень откидывает лоскуток ткани в сторону и снова склоняется между моих ног. Жадно присасывается к ляжке, вырвав этим из меня всхлип. Поднимается выше, ещё выше, и поцелуй на коже, прямо там. Прямо в пульсирующую сердцевину. Языком между половыми губами, затрагивает твёрдый наэлектризованный клитор. – Ах! М-м… – Нравится? – хрипло спрашивает Лекс, не отрываясь от меня снизу. – Пахнешь охуенно… Мои щёки заливает румянец, но я до сих пор не до конца понимаю, что происходит. И не хочу понимать. Не могу. Движения языком и губами, зубами и носом… вытягивают из меня душу. Всё сводится, стекается книзу, к губам парня. Закон притяжения ломается. Нижняя часть тела настолько тяжёлая и лёгкая одновременно, что я теряюсь в собственных движениях. Тазом приподнимаюсь, тяжело вдавливаюсь в матрас, всё остальное тело живёт отдельной жизнью. Губы тянутся для поцелуя с Давидом. С Кириллом. Руки тянутся к их головам. Телам. Гладят их мускулистые изгибы. Ногти оставляют красные борозды на горячей коже. С губ срываются стоны, мычание. Я на грани. Их хриплые низкие голоса смешивается и разносятся по моему сознанию неразборчивым эхом. Ласки настойчивее, нежнее. Ещё быстрее. Во мне пальцы. Там так мокро, что во мне остаются бешеный пульс, дыхание и влажные звуки плоти, которую изнутри гладят, в неё проникают, на неё давят. Находят какую-то особенную точку на самом дне удовольствия, и я взрываюсь. Зажмуриваюсь и стягиваю пальцами обеих рук простынь. Приподнимаю таз, не прекращая ощущать рот Лекса на себе внизу, губы Давида и Кирилла на остальных участках тела… – Ну вот доказательство тебе… мышка, что мы лучше любых духов, – с улыбкой подтягивается вверх Лекс. В моих глазах всё ещё всё двоится, но я отлично вижу, как влажно блестят его губы от недавно проделанного куни. Такого, что я всё ещё не могу нормально вдохнуть, и моё тело дёргается в наслаждении. Это лучшее подтверждение того, что со мной сейчас произошло. У меня должно быть похмелье, стыд, сокрушение над своими ошибками и ошибками Вали. Но нет ничего. Лишь лёгкость в теле и огонь в сознании при виде всех этих лиц, нависающих надо мной. – Пиздец, я всё проспал? – слышится над головой сонный сиплый голос Паши. – Ещё не всё, – подмигивает мне Лекс и, смотря мне в глаза, медленно опускается к моему паху лицом. Его голос становится ниже и тише, интимней. – Да ведь, мышка? Ты хочешь ещё кайфануть? Ещё много, много раз? М? Невесомый поцелуй туда, от чего я вздрагиваю. Что-то со мной не так, господи. Я лежу перед ними четырьмя абсолютно нагая, с раздвинутыми ногами, и не пытаюсь прикрыться, хоть и чувствую, как краснею до корней волос. Спрашиваю неуверенно, вспоминая, что вчера я пила и, следовательно, сейчас не лучшим образом пахну. – Можно мне в душ? – А можно мне с тобой? – с улыбкой тут же спрашивает Кирилл, и у него получается это так естественно, так непринуждённо и… заманчиво, что я не нахожусь каким-то другим ответом, лишь растерянно киваю. Мда, Лида, твоей способности думать сегодня и медуза не позавидует. Но при этом я чувствую себя такой красивой и желанной, что похмелье и ноль косметики волнуют меня уже не так сильно. Давид поправляет эрекцию в боксерах и со стоном разочарования – что не с ним, а с кем-то другим – падает на кровать. Лекс смеётся и достаёт для меня полотенце. По-моему, это его спальня. Паша со вздохом падает в кресло. А я обматываюсь простынёй под голодными взглядами четверых и семеню к двери, пребывая в каком-то странном состоянии шока и предвкушения. В момент, когда за мной следует Кирилл, почти дышит мне в макушку, горячо, нетерпеливо, я понимаю, что не в силах бороться с собой и с ними. Мне нравится то, что происходит, пусть это и выходит за какие общественные нормы. Но я не хочу ругать себя и осуждать. Я хочу наслаждаться каждым мгновением, потому что то, что я испытала вчера и сегодня с этими парнями, как восьмое чудо света для той, кто всю жизнь жила для кого-то другого, но не для себя. Как только мы заходим в душ, Кирилл настраивает водопад сверху и… накидывается на мои губы с рычанием. Голодный, сразу жадный, глубокий. Как будто в пределах этих стеклянных стен он больше не видит смысла как-то удерживать свои порывы. Он целует меня, голый, красивый, красивый наощупь, гладит моё тело, пока по на нам сверху льётся чуть тёплая вода. Я отвечаю. – Как же вчера мне было тебя мало… хочу тебя, Лида… раздвинь ноги… Сама вода вибрирует и колеблется от низких частот его голоса. Его рука ныряет между моих ног, и я начинаю тихо постанывать от настойчивых ласк его пальцев. Забывается предназначение душа. Нашего нахождения здесь. Всё так стремительно, как будто не существует ничего в мире, кроме цели слиться, соединиться. Хоть как-нибудь. Сначала он берёт меня так, как я уже знаю, ощущала на себе. Кирилл разворачивает меня к себе спиной, прижимает к стене, раздвигает мои бёдра и туго входит. Медленно, быстрее, до шлепков и моих глухих вскриков. До такого состояния, где я почти получаю освобождение. Почти. Но он не даёт мне этого, оставляя на самой черте. А после он проделывает со мной то, что никогда в жизни. Да я даже думать о таком боялась. Его палец скользко от мыла проникает в дырочку повыше. На запрещённые территории. Сжимаюсь, зажмуриваюсь. – М-м-м… – Тебе понравится, мышка. Я буду осторожно… я раскрою тебя, а парни растянут. И тогда ты будешь просить ещё, я обещаю, – проникающий под кожу баритон, укус в мочку, движения пальцев. Одним. Двумя. Медленно, скользко. Рваное, тяжёлое дыхание у уха. Вторая рука на лепестках, пальцы рисуют на коже до ужаса приятные узоры. А мои сжимаются на плитке стены, царапают её. Кирилл берёт меня почти нежно. Впервые. Это по-другому. Непривычно, несравнимо. Поначалу больно, страшно. Но если расслабиться, расслабиться совсем, уйти в другие ощущения, в другую область тела, то удовольствие удваивается. От своей же смелости, от познания, от того, что там находится какая-то особенная точка, при давлении на которую хочется кричать, но голос пропадает. Парень держит меня за грудь двумя руками, целует мою шею, плечи, между лопаток, и медленно движется во мне. Даже не на всю длину, но очень ощутимо, как будто смычком играет на нервах. Сам глухо стонет, жажда больше бурлит в нём, выкипает, я чувствую её в его пальцах на моих бёдрах и талии, от них останутся следы или даже синяки на мне, но во мне он остаётся осторожным, как и обещал. А когда он выходит из того отверстия и заполняет то, что ниже, меня сразу прошибает чем-то очень напоминающим стрелу молнии. Кирилл ускоряется, шлепки вместе с ним и громкость, член ходит так глубоко, туго и быстро в сжатой плоти, что я визжу сквозь зубы. Хочу вырваться от невыносимости, но парень не даёт, удерживая за бёдра мёртвой хваткой. А потом просто резко выходит и изливается на плитку под нашими ногами. – Ты как? Скажи, охуенно? Хах… – с улыбкой и резким дыханием Кирилл разворачивает меня к себе лицом и целует в губы. Я тоже улыбаюсь. Поражённо, смущённо. Внизу у меня всё ещё дико пульсирует, немного побаливает, но мне так хорошо, что… всё ещё немного стыдно признаваться себе, но я хочу ещё. – Я хочу ещё, – выдыхаю и прикусываю нижнюю губу, не веря, что сказала это вслух. Взгляд Кирилла тёмный, но чернеет ещё больше от моих слов. Улыбка пропадает с его лица, и это смотрится так чертовски сексуально, притягательно, что я тянусь и прикусываю его губу. Сама. Кусаю её, оттягиваю, не переставая поражаться себе же, а потом целую, смотря ему в глаза. Мне кажется, я влюбилась. В такую себя. И не могу остановиться. Я глажу его торс ладонями, каждую впадинку и выпуклость, глажу то, что ниже живота. Твёрдый, снова готовый член. Бархатный, горячий. Задыхаюсь. Трогать такое тело – чистое удовольствие. – Подожди, – Кирилл с улыбкой меня останавливает, обрывая поцелуй. – Парни убьют меня, если я съем всё сладкое. Пойдём… Он берёт меня за руку и тянет за собой. Плевать на полотенца. Мы идём голые и мокрые. А на середине пути Кирилл подхватывает меня на руки, я ахаю и смеюсь. И замолкаю, когда мы вваливаемся в гостиную. Их четверо. И я хочу их всех. Прямо сейчас. Может быть, это последний раз в моей жизни. Такой. А дальше я вернусь в свою серую скучную жизнь с оргазмами от собственной руки.