ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Первое октября — это всегда Молотьба.

Понедельник, среда или воскресенье — неважно, где он выпадает в тот или иной год. Первого октября курсанты первого курса квадранта Всадников входят в чашеобразную лесистую долину к юго-западу от цитадели и молятся, чтобы выйти оттуда живыми.

Я не умру сегодня.

Я не потрудилась поесть сегодня утром, и мне жаль Ридока, который в данный момент вываливает содержимое своего желудка на дерево справа от меня.

Меч пристегнут к спине Рианнон, рукоять бьется о ее позвоночник, когда она подпрыгивает, поочередно вытягивая руки на груди.

"Не забывайте слушать здесь", — говорит профессор Каори с места перед 147 присутствующими, постукивая себя по груди. "Если дракон уже выбрал тебя, он будет звать". Он снова стучит себя по груди. "Так что обращайте внимание не только на окружающую обстановку, но и на свои чувства, и следуйте им". Он гримасничает. "И, если твои чувства говорят тебе идти в другом направлении… прислушайся и к этому".

"В каком направлении ты идешь?" тихо спросила Рианнон.

"Я не знаю". Я качаю головой, но не могу избавиться от ощущения абсолютного провала в груди. В этот момент Мира поняла, что хочет найти Тейн.

"Ты запомнила карты, верно?" — спросила она, подняв брови. "Значит, ты знаешь, что там находится?"

"Да. Просто я не чувствую связи ни с одной из них". Что лучше, чем чувствовать связь с драконом, на которого положил глаз другой всадник. Сегодня у меня нет желания сражаться насмерть. "Даин пытался уговорить меня на коричневого".

"Даин потерял свой голос, когда пытался уговорить тебя уйти", — возражает она.

В этом есть доля правды. Я разговаривала с ним только один раз за последние два дня после Презентации, и он пытался уговорить меня бежать в течение первых пяти минут. Сегодня утром мы видели только профессоров, но я знаю, что всадники второго и третьего курсов разбросаны по этой долине, чтобы наблюдать. "А ты?"

Она ухмыляется. "Я думаю о том зеленом. О том, который был ближе всего ко мне, когда они подошли к тебе вплотную".

"Ну, он тебя не съел, так что это многообещающее начало". Я улыбаюсь, несмотря на страх, бурлящий в моих венах.

"Я тоже так думаю". Она соединяет свою руку с моей, и я снова сосредотачиваюсь на том, что говорит нам профессор Каори.

"Если вы пойдете группами, вас скорее испепелят, чем свяжут", — профессор Каори спорит с кем-то в центре долины. "Писцы провели статистику. В одиночку вам будет лучше".

"А что если нас не выберут к ужину?" — спрашивает мужчина с короткой бородой слева от меня.

Глядя мимо него, я замечаю, как Джек Барлоу проводит пальцем по своей шее, глядя на меня. Так оригинально. Затем Орен и Тайнан обходят его с боков.

Вот тебе и верность отряда. Сегодня каждый сам за себя.

"Если вы не будете выбраны до наступления ночи, возникнут проблемы", — отвечает профессор Каори, его густые усы закручены к концам. "Вас выведет профессор или старшее руководство, так что не сдавайтесь и не думайте, что мы о вас забыли". Он проверяет свои карманные часы. "Не забудьте рассредоточиться и использовать каждый фут этой долины в своих интересах. Сейчас девять, значит, они должны прилететь с минуты на минуту. Единственное, что у меня есть для вас, это "удачи"". Он кивает, окидывая взглядом нашу толпу с такой интенсивностью, что я знаю, он сможет воссоздать этот момент в проекции.

Затем он уходит, марширует вверх по холму справа от нас и исчезает среди деревьев.

Мои мысли кружатся в голове. Время пришло. Я либо покину этот лес как всадник… либо, скорее всего, никогда не покину.

"Будь осторожна". Рианнон обнимает меня, ее косы перекидываются через мое плечо, когда она крепко обнимает меня.

"Ты тоже". Я сжимаю ее в ответ и тут же оказываюсь в другой паре объятий.

"Не умирай", — приказывает Ридок.

Это наша единственная цель, когда то, что осталось от нашего отряда, разделяется, каждый направляется в свою сторону, словно нас разбросало центробежным движением, по милости вращающегося колеса.

…

Судя по положению солнца, прошло не меньше пары часов с тех пор, как драконы пролетели над головой, приземлившись в долине с чередой звуков, похожих на гром, и заставив землю содрогнуться.

Я встретила двух зеленых, одного коричневого, четырех оранжевых и…

Мое сердце замирает, а ноги замирают на лесной подстилке, когда в поле моего зрения попадает красный дракон, голова которого находится прямо под пологом огромных деревьев.

Это не мой дракон. Я не знаю, откуда я это знаю, но я знаю.

Я задерживаю дыхание, стараясь не издать ни звука, когда его голова проносится вправо, затем влево, и мой взгляд опускается на землю, когда я склоняю голову.

За последний час или около того я видела, как драконы взмывают в воздух с курсантом — теперь уже всадником — на спине, но я также видела больше, чем пару клубов дыма, и у меня нет желания быть одним из них.

Дракон делает вдох, затем продолжает свой путь, его когтистый хвост взлетает вверх и задевает одну из низко висящих веток. Ветка падает на землю с чудовищным треском, и только когда шаги стихают, я наконец поднимаю голову.

Я встречал драконов всех цветов, и ни один из них не заговорил со мной и не дал мне того чувства связи, которое мы, по преданию, должны чувствовать.

У меня заныло в животе. Что, если я один из тех курсантов, которым суждено никогда не стать всадниками? Того, кого снова и снова возвращают на первый год обучения, пока в конце концов что-то не заставит меня встать на смертный путь? Неужели все это было напрасно?

Эта мысль слишком тяжела, чтобы нести ее.

Может быть, если бы я могла просто увидеть долину, тогда у меня появилось бы чувство, о котором говорила профессор Каори.

Я замечаю ближайшее дерево, на которое можно забраться, и принимаюсь за работу, перебирая ветку за веткой. Боль отдается в руках, но я не позволяю ей отвлекать меня. Кора цепляется за обмотки, которые все еще покрывают мои ладони… Вот это раздражение, которое заставляет меня останавливаться через каждые несколько футов и отрывать ткань от коры.

Уверенная, что более высокие ветви не выдержат моего веса, я останавливаюсь примерно в трех четвертях от вершины и осматриваю окрестности.

Слева от меня на виду несколько зеленых деревьев, выделяющихся на фоне осенней листвы. Как ни странно, именно в это время года у оранжевых, коричневых и красных цветов больше всего шансов слиться с окружающим миром. Я наблюдаю за движением деревьев и замечаю еще пару прямо на юг, но нет никакой тяги, никакой болезненной потребности направиться в ту сторону, что, вероятно, означает, что это тоже не мои.

Облегчение накрывает меня с головой, когда я насчитал по меньшей мере полдюжины первокурсников, бесцельно бродящих по улице. Я не должна быть так счастлива, что они тоже не нашли своих драконов, но, по крайней мере, я не одна такая, и это вселяет в меня надежду.

На севере есть поляна, и мои глаза сужаются, когда вспышка, как зеркало, ловит солнце.

Или как золотой дракон.

Видимо, маленький пернатый хвост все еще где-то здесь, утоляет свое любопытство. Но я, очевидно, не собираюсь искать своего дракона на дереве, поэтому осторожно и как можно тише слезаю вниз. Мои ноги ударяются о землю как раз перед приближением голосов, и я прижимаюсь к стволу, чтобы спрятаться от посторонних глаз.

Мы не должны ходить группами.

"Говорю тебе, я думаю, что видел, как оно направлялось сюда". Это наглый голос, в котором я сразу узнаю Тайнана.

"Лучше бы ты был прав, потому что если мы просто проделаем весь этот долбаный путь сюда, чтобы ничего не найти, я пробью тебя насквозь". Мой желудок скрутило. Это Джек. Ничей другой голос не оказывает на меня такого физического воздействия, даже голос Ксадена.

"Ты уверен, что мы не должны тратить время на поиски собственных драконов вместо того, чтобы охотиться на этого урода?" Узнавание щекочет края моего разума, но я высовываюсь из своего укрытия, чтобы убедиться. Да, это Орен.

Я ныряю обратно за дерево, когда мимо проходит троица, каждый из которых пристегнут смертоносным мечом. К моему телу в разных местах прикреплены девять кинжалов, так что я не то чтобы безоружна, но чувствую себя трагически ущербнной из-за неспособности эффективно владеть мечом. Они просто чертовски тяжелые.

Подождите… что, как они сказали, они делают? Охота?

"Не похоже, что наши драконы собираются привязать к себе других всадников", — огрызнулся Джек. "Они будут ждать нас. Это нужно сделать. Из-за этого тощего кто-то погибнет. Мы должны его убрать".

Тошнота бурлит в моем желудке, а ногти впиваются в ладони. Они попытаются убить маленького золотого.

"Если нас поймают, нам крышка", — комментирует Орен.

Это мягко сказано. Я не могу представить, что драконы будут рады убить одного из своих, но они, кажется, сосредоточены на отборе слабых из стада в нашем виде, так что нет ничего удивительного в том, что они делают то же самое со своими.

"Тогда тебе лучше закрыть рот, чтобы нас никто не услышал", — возражает Тайнан, его голос повышается в таком насмешливом тоне, что мне хочется ударить его по лицу.

"Это к лучшему", — возражает Джек, его тон понижается. "На нем нельзя ездить, он сертифицированный урод, а ты знаешь, что пернатые бесполезны в бою. Они отказываются сражаться". Его голос затихает, пока они идут дальше, на север.

К поляне.

"Черт", — бормочу я себе под нос, хотя эти засранцы уже вышли за пределы слышимости. Никто ничего не знает о перьевых хвостах, поэтому я не знаю, откуда Джек черпает информацию, но у меня сейчас нет времени сосредоточиться на его предположениях.

У меня нет возможности связаться с профессором Каори, и не было даже намека на то, что старшие всадники наблюдают за нами, так что я не могу рассчитывать на то, что они остановят это безумие. Золотой дракон должен уметь дышать огнем, но что, если он не может?

Есть шанс, что они его не найдут, но… Черт, я даже не могу убедить себя в этом. Они направляются в нужную сторону, а этот дракон — просто блестящий маяк. Они найдут его.

Мои плечи опускаются, и я смотрю на небо, испуская разочарованный вздох.

Я не могу просто стоять здесь и ничего не делать.

Ты можешь прийти туда первой и предупредить.

Отличный план, и гораздо лучше, чем второй вариант, где я буду вынуждна сражаться с тремя вооруженными людьми, по меньшей мере, в двести фунтов весом.

Я ступаю бесшумно и бегу по лесной подстилке под несколько иным углом, чем маленький отряд Джека, благо, что я выросла, играя с Даином в прятки в лесу. Это одна из тех областей, в которых я могу с уверенностью заявить.

Они опередили меня, и поляна ближе, чем я предполагала, так что я прибавила скорость, мой взгляд метался между покрытой листьями тропинкой, которую я выбрала, и тем местом, где, как я думаю, — заметьте, где, как я знаю, они находятся слева. Я могу различить их громоздкие фигуры вдалеке.

Я слышу хлопок, и земля уходит у меня из-под ног, а затем устремляется к моему лицу. Мои руки взлетают, чтобы устоять на ногах за секунду до того, как я врежусь в лесную подстилку. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать, когда моя лодыжка вскрикивает. Лодыжка — это нехорошо. Это никогда не хорошо.

Оглянувшись назад, я с проклятием смотрю на упавшую ветку, скрытую осенней листвой, которая только что сломала мою лодыжку. Черт.

Заблокировать боль. Заблокировать ее. Но нет никакого умственного трюка, чтобы удержать стреляющую агонию от переворачивания моего живота, когда я тащу себя на колени и осторожно поднимаюсь, удерживая вес на левой лодыжке.

Ничего не остается делать, кроме как хромать последние дюжины футов до поляны, стискивая зубы всю дорогу. Чувство удовлетворения от того, что я опередила Джека, почти заставляет меня улыбнуться.

Поляна достаточно большая для десяти драконов, окольцованная несколькими большими деревьями, но золотой стоит один в центре, словно пытаясь загореть. Он так же прекрасен, как я помню, но, если он не умеет дышать огнем, он — сидячая утка.

"Ты должен убираться отсюда!" шиплю я из-под прикрытия деревьев, зная, что он должен меня услышать. "Они убьют тебя, если ты не уйдешь!".

Его голова поворачивается ко мне, затем наклоняется под таким углом, что у меня самой начинает болеть шея.

"Да!" громко шепчу я. "Ты! Голди!"

Она моргает своими золотыми глазами и машет хвостом.

Ты, наверное, издеваешься надо мной.

"Беги! Беги! Лети!" Я шикаю на него, потом вспоминаю, что это чертов дракон, способный разорвать меня одними когтями, и опускаю руки. Все идет не очень хорошо. Все идет как раз наоборот.

С юга доносится шелест деревьев, и Джек выходит на поляну, его меч покачивается в правой руке. Шагом позже его обошли Орен и Тайнан, оба с оружием наготове.

"Черт", — бормочу я, сжимая грудь. Теперь все официально идет ужасно.

Золотая голова дракона поворачивается в их сторону, в его груди раздается низкий рык.

"Мы сделаем это безболезненно", — обещает Джек, как будто это делает убийство приемлемым.

"Сожги их", — шепчу я и кричу, мое сердце колотится, когда они приближаются. Но дракон не делает этого, и почему-то я до мозга костей уверена, что он не сможет. Кроме зубов, он беззащитен перед тремя тренированными воинами.

Он умрет только потому, что он меньше, слабее других драконов… как и я. Мое горло сжимается.

Дракон отступает назад, его рык становится все громче, когда он обнажает зубы.

В животе заклокотало, и я снова почувствовала себя на парапете — что бы я ни сделала дальше, у меня есть все шансы покончить с жизнью.

И все же я собираюсь сделать это, потому что это неправильно.

"Ты не можешь этого сделать!" Я делаю первый шаг в траву высотой до голени, и внимание Джека переключается на меня. У моей лодыжки бьется собственное сердце, агония проносится по позвоночнику, я стискиваю зубы, чтобы не видеть, как я хромаю. Они не должны знать, что я ранена, иначе они просто будут атаковать быстрее.

По одному у меня есть шанс задержать их достаточно долго, чтобы дракон смог убежать, но вместе…

Не думай об этом.

"О, смотри!" Джек ухмыляется, направляя свой меч в мою сторону. "Мы можем уничтожить оба самых слабых звена одновременно!" Он смотрит на своих друзей и смеется, останавливая их продвижение.

Каждый шаг больнее предыдущего, но я добираюсь до центра поляны, оказываясь между группой Джека и золотым драконом.

"Я долго ждал этого, Сорренгайл". Он медленно идет вперед.

"Если ты умеешь летать, то сейчас самое время", — кричу я через плечо маленькому дракону, доставая два кинжала из ножен на ребрах.

Дракон огрызается. Так полезно.

"Ты не можешь убить дракона", — пытаюсь рассуждать я, качая головой в сторону троицы, страх захлестывает мои вены адреналином.

"Конечно, можем". Джек пожимает плечами, но Орен выглядит немного неуверенно, поэтому я приковываю свой взгляд к нему, пока они слегка расходятся на расстояние около дюжины футов, создавая идеальный строй для атаки.

"Вы не можете", — говорю я прямо Орену. "Это противоречит всему, во что мы верим!"

Он вздрагивает. Джек — нет.

"Позволить жить чему-то настолько слабому, настолько неспособному к борьбе — это против наших убеждений!" кричит Джек, и я понимаю, что он говорит не только о драконе.

"Тогда тебе придется пройти через меня". Мое сердце колотится о ребра, когда я поднимаю свои кинжалы, переворачивая один, чтобы защемить кончик, так что я готова к броску и отмеряю двадцать или около того футов, отделяющих меня от нападающих.

"Я не считаю это проблемой", — рычит Джек.

Они все поднимают мечи, и я делаю глубокий вдох, готовясь к бою. Это не мат. Здесь нет инструкторов. Никаких уступок. Ничто не помешает им зарубить меня… зарубить нас.

"Я бы настоятельно рекомендовал вам переосмыслить свои действия", — требует голос — его голос — с другого конца поля справа от меня.

У меня зачесалось сердце, когда каждый из нас повернул голову в его сторону.

Ксаден прислонился к дереву, сложив руки на груди, а за ним, глядя суженными золотыми глазами, обнажив клыки, стоит Сгаэйл, его ужасающий темно-синий кинжалохвост.

За шесть веков истории дракона и всадника известны сотни случаев, когда дракон просто не мог эмоционально оправиться от потери всадника. Это происходит, когда связь особенно сильна, и в трех документально подтвержденных случаях даже стало причиной безвременной смерти дракона.

— Наварр, неотредактированная история полковника Льюиса Маркхэма