ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ксаден. Впервые его вид наполняет мою грудь надеждой. Он не позволит этому случиться. Он может ненавидеть меня, но он командир крыла. Он не может просто смотреть, как они убивают дракона.

Но я знаю правила, возможно, лучше, чем кто-либо другой в этом квадранте.

Он должен. Желчь поднимается у меня в горле, и я наклоняю подбородок, чтобы подавить жжение. То, чего хочет Ксаден, что всегда спорно, здесь не имеет значения. Он может только наблюдать, но не вмешиваться.

У моей смерти будет зритель. Фантастика.

Вот тебе и надежда.

"А если мы не захотим переосмыслить свои действия?" кричит Джек.

Ксаден смотрит в мою сторону, и, клянусь, даже с такого расстояния я вижу, как сжимается его челюсть.

Надежда — непостоянная, опасная штука. Она крадет твое внимание и направляет его на возможности, вместо того чтобы держать его там, где оно должно быть — на вероятности. Слова Ксадена вернулись ко мне с пугающей ясностью, и я оторвала свой взгляд от его глаз и сосредоточилась на трех вероятностях передо мной.

"Ты ничего не можешь сделать, верно? Винглидер?" кричит Джек.

Похоже, он тоже знает правила.

"Сегодня тебе стоит беспокоиться не обо мне", — отвечает Ксаден, а Сгаэйл наклоняет голову, и в ее глазах, когда я оглядываюсь, нет ничего, кроме угрозы.

"Ты действительно собираешься это сделать?" спрашиваю я Тайнана. "Напасть на товарища по отряду?"

"Отряды сегодня ни черта не значат", — прорычал он, угроза скривила его губы в зловещую улыбку.

"Так что, я полагаю, полет исключен?" Я снова бросаю ему через плечо, и золотой дракон в ответ низко затрубил в горло. "Отлично. Ну, если ты сможешь поддержать меня этими когтями, я буду тебе очень признательна".

Дракон дважды вздрагивает, и я бросаю взгляд на его когти.

Или лучше сказать… лапы.

"О, черт возьми. У тебя нет когтей?".

Я оборачиваюсь к трем мужчинам как раз в тот момент, когда Джек издает боевой клич и устремляется ко мне. Я не колеблюсь. Я метнула свой клинок в быстро сокращающееся пространство между нами, и кинжал попал в плечо его руки-меча. Его меч падает, и он падает на колени, вскрикивая, на этот раз от боли.

Хорошо.

Но Орен и Тайнан напали одновременно, и они уже почти настигли меня. Я бросаю второй кинжал в Тайнана и попадаю ему в бедро, замедляя, но не останавливая его.

Орен замахивается на мою шею, я уворачиваюсь, выхватываю еще один клинок и режу его по ребрам, как во время нашего поединка. Моя лодыжка не позволяет мне ни ударить ногой, ни даже нанести достойный удар, так что все зависит от моих клинков.

Он быстро приходит в себя и поворачивается с мечом, нанося удар в живот, который мог бы пронзить меня насквозь, если бы не доспехи Миры. Вместо этого лезвие проскальзывает по чешуе, соскальзывая с меня.

"Что за черт?" глаза Орена расширились.

"Она разрушила мое плечо!" кричит Джек, спотыкаясь и отвлекая остальных. "Я не могу им пошевелить!" Он сжимает сустав, и я ухмыляюсь.

"В том-то и дело, что у тебя слабые суставы", — говорю я, беря в руки другой клинок. "Ты точно знаешь, куда бить".

"Убей ее!" приказывает Джек, все еще сжимая плечо, отступая на несколько шагов, затем поворачивается и бежит в противоположном направлении, мгновенно исчезая в кронах деревьев.

Чертов трус.

Тайнан наносит удар мечом, и я отшатываюсь в сторону, раскаленная боль на мгновение лишает меня зрения, прежде чем я отшатываюсь назад, вонзая кинжал в его бок, а затем поворачиваюсь и бью локтем в подбородок Орена, когда он нападает, разбивая ему голову.

"Ты гребаная сука!" кричит Тайнан, прижимая ладонь к сочащемуся боку.

"Такое оригинальное" — я пользуюсь ошеломленным выражением лица Орена и рассекаю его бедро — "оскорбление!".

Это движение дорого мне обходится, и крик вырывается из моего горла, когда меч Тайнана рассекает мою правую руку вдоль кости.

Доспехи не дают ему пробить мои ребра, но я знаю, что завтра у меня будет адский синяк, когда я выкручиваюсь, кровь течет свободно, пока я отдираю себя от меча.

"Сзади!" кричит Ксаден.

Я поворачиваюсь, чтобы увидеть меч Орена, высоко поднятый, готовый отделить мою голову от плеч, но золотой дракон щелкает челюстями, и Орен отшатывается в сторону с полными ужаса глазами, как будто только сейчас понял, что у него есть зубы.

Я уклоняюсь в сторону и ударяю рукояткой клинка в основание его черепа.

Он падает без сознания, и я не жду, пока он упадет, прежде чем повернуться к Тайнану, который держит свой окровавленный меч наготове.

"Ты не можешь вмешиваться!" кричит Тайнан на Ксадена, но я не смею отвести взгляд от своего противника, чтобы посмотреть, как отреагирует лидер крыльев.

"Нет, но я могу рассказывать", — отвечает Ксаден.

Он явно на моей стороне, что меня чертовски смущает, поскольку больше всего на свете я уверена, что он хочет моей смерти. Но, возможно, он защищает не мою жизнь, а жизнь золотого дракона.

Я бросаю быстрый взгляд. Да, Сгаэйл выглядит рассерженной. Ее голова движется змееобразно — явный признак волнения, а сузившиеся золотые глаза устремлены на Тайнана, который сейчас пытается окружить меня, словно мы на ковре, но я не позволю ему встать между мной и маленьким золотым драконом.

"У тебя прострелена рука, Сорренгайл", — шипит Тайнан, его лицо бледное и потное.

"Я привыкла действовать через боль, придурок. А ты?" Я поднимаю кинжал в правой руке, чтобы доказать, что могу, несмотря на кровь, которая стекает по руке и капает с кончика лезвия, пропитывая обмотку на ладони. Мой взгляд многозначительно падает в его сторону. "Я точно знаю, где я тебя порезал. Если ты не доберешься до целителя в ближайшее время, ты истечешь внутренней кровью".

Ярость искажает его черты, и он делает движение, чтобы нанести удар.

Я пытаюсь метнуть в него свой нож, но он выскальзывает из моей пропитанной кровью руки и со звоном падает в траву в нескольких футах от меня.

И я знаю, что теперь моя бравада меня не спасет.

Моя рука прострелена. Моя нога прострелена. Но я хотя бы заставил Джека Барлоу убежать перед смертью.

Как последняя мысль, это неплохо.

В тот момент, когда Тайнан поднимает меч, готовясь к убийственному удару, я замечаю движение справа от себя. Это Ксаден. И, будь прокляты правила, он делает шаг вперед, словно намереваясь помешать Тайнану убить меня.

Я едва успеваю удивиться тому, что Ксаден вообще спас меня, по какой бы то ни было причине, как порыв ветра врезается мне в спину, и я, споткнувшись, падаю вперед на свою разрушенную лодыжку, раскидывая руки, чтобы удержать равновесие, и морщась от стреляющей боли.

Рот Тайнана открыт, и он пошатывается назад, его голова откинута так далеко назад, что почти перпендикулярна туловищу. Тень окутывает нас обоих, пока он продолжает отступать.

Грудь тяжело вздымается, легкие отчаянно нуждаются в воздухе, я бросаю взгляд через плечо, чтобы увидеть, почему Тайнан отступает.

И мое сердце подпрыгивает в горле.

Стоящий с золотым, заправленным под огромное, покрытое шрамами черное крыло, самый большой дракон, которого я когда-либо видела в своей жизни — не связанный черный дракон, которого профессор Каори показывала нам в классе. Я даже не приближаюсь к его лодыжке.

В его груди раздается рык, от которого вибрирует земля вокруг меня, когда он опускает свою гигантскую голову, обнажая оскаленные зубы.

Страх проникает в каждую клеточку моего тела, когда его горячее дыхание обдувает меня.

"Отойди в сторону, Серебряный", — приказывает глубокий, хрипловатый, определенно мужской голос.

Я моргаю. Подождите. Что? Он только что говорил со мной?

"Да. Ты. Двигайся." В его тоне нет места для спора, и я хромаю в сторону, едва не споткнувшись о бессознательное тело Орена, когда Тайнан с криком бросается бежать, скрываясь за деревьями.

Глаза черного дракона сужаются и смотрят на Тайнана, он широко раскрывает пасть за секунду до того, как огонь проносится по полю, обдавая жаром мое лицо и испепеляя все на своем пути… включая Тайнана.

Пламя трещит по краям почерневшей дорожки, и я медленно поворачиваюсь лицом к дракону, гадая, буду ли я следующей.

Его огромные золотые глаза изучают меня, но я стою на своем, наклонив подбородок кверху.

"Ты должна покончить с врагом у своих ног".

Мои брови взлетают вверх. Его рот не шелохнулся. Он говорил со мной, но… его рот не двигался. Вот дерьмо. Потому что он в моей голове. "Я не могу убить человека без сознания". Я качаю головой, хотя протест ли это против его предложения или результат моего замешательства — вопрос спорный.

"Он бы убил тебя, если бы ему дали такой же шанс".

Я опускаю взгляд на Орена, все еще лежащего без сознания в траве у моих ног. Я не могу оспорить эту проницательную оценку. "Ну, это говорит о его характере. Не мое".

Дракон только моргает в ответ, и я не могу понять, хорошо это или нет.

В уголке моего глаза мелькает голубой огонек, а затем воздух рассеивается, когда Ксаден и Сгаэйл улетают, оставляя меня здесь с огромным черным драконом и маленьким золотым. Видимо, минутная забота Ксадена о моей жизни закончилась.

Гигантские ноздри дракона раздуваются. "У тебя кровь. Останови ее".

Моя рука.

"Это не так просто, когда тебя пронзили…" Я снова качаю головой. Я серьезно спорю с драконом? Это так чертовски сюрреалистично. "Знаешь что? Это отличная идея". Мне удается отрезать то, что осталось от правого рукава рубашки, и обернуть его вокруг раны, удерживая один конец ткани зубами, пока я завязываю ее, чтобы прижать и замедлить кровотечение. "Вот так. Лучше?"

"Так будет лучше". Он наклоняет голову ко мне. "Твои руки тоже связаны. У тебя часто идет кровь?"

"Я стараюсь этого не делать".

Он насмехается. "Пойдем, Вайолет Сорренгайл". Он поднимает голову, и золотой дракон выглядывает из-под его крыла.

"Откуда ты знаешь мое имя?" Я таращусь на него.

"И подумать только, я уже почти забыл, насколько болтливы люди". Он вздыхает, и от его дыхания трепещут деревья. "Залезай ко мне на спину".

Ох. Черт. Он выбирает… меня.

"Залезать на спину?" Я повторяю, как гребаный попугай. "Ты видел себя? Ты хоть представляешь, какой ты огромный?" Мне бы понадобилась чертова лестница, чтобы забраться туда.

Взгляд, которым он смотрит на меня, можно описать только как раздражение. "Нельзя прожить век, не осознавая, сколько места он занимает. Теперь давай."

Золотой вырывается из-под крыла большого. Он крошечный по сравнению с чудовищем, стоящим передо мной, и, очевидно, совершенно беззащитен, за исключением зубов, как игривый щенок. "Я не могу просто оставить его", — говорю я. "Что, если Орен проснется или Джек вернется?"

Черный дракон вздрагивает.

Золотой пригибается, сгибая ноги, а затем запускается в небо, его золотые крылья ловят солнце, когда он улетает, проносясь над верхушками деревьев.

Значит, он может летать. Было бы неплохо узнать об этом двадцать минут назад.

"Давай. Давай", — рычит черный дракон, сотрясая землю и деревья на краю поля.

"Ты не хочешь меня", — возражаю я. "Я…"

"Я не собираюсь повторять тебе это снова".

Ясно.

Страх сжимает мое горло, как кулак, и я ковыляю к его ноге. Это не то же самое, что залезть на дерево. Здесь нет ни поручней, ни легкого пути, только ряд твердых, как камень, чешуек, которые не дают мне опоры. Моя лодыжка и рука тоже мне не помогают. Как, черт возьми, я собираюсь забраться наверх? Я поднимаю левую руку и делаю вдох, прежде чем положить руку на его переднюю ногу.

Чешуйки больше и толще моей руки и удивительно теплые на ощупь. Они наслаиваются друг на друга в замысловатом узоре, который не оставляет места для хватания.

"Ты ведь всадник, не так ли?"

"Сейчас это кажется спорным". Мое сердце колотится. Неужели он собирается сварить меня заживо за то, что я слишком медлительна?

В его груди раздается низкое, разочарованное ворчание, а затем он потрясает меня до глубины души: он вытягивается вперед, его передняя нога становится пандусом. Драконы никогда ни перед кем не умоляют, а тут он склонился, чтобы мне было легче взобраться. Он крутой, но преодолимый.

Я без колебаний ползу вверх по его передней ноге на руках и коленях, чтобы сбалансировать свой вес и уберечь лодыжку, но напряжение на руке заставляет меня задыхаться, когда я перелезаю через его плечо и добираюсь до его спины, уклоняясь от острых шипов, которые спускаются по большей части его шеи, как грива.

Срань господня. Я на спине дракона.

"Садись".

Я вижу сиденье — гладкую чешуйчатую впадину прямо перед его крыльями — и сажусь, согнув колени, как учила нас профессор Каори. Затем я хватаюсь за толстые гребни чешуи, которые мы называем полем, где его шея сходится с плечами. Все в нем больше, чем в любой модели, на которой мы тренировались. Мое тело не приспособлено для того, чтобы удержаться на драконе, не говоря уже о его размерах. Я ни за что не смогу усидеть на нем. Это будет первая и последняя поездка в моей жизни".

"Меня зовут Таирнинах, я сын Мурткуидеама и Фиакланфуил, происхожу из хитрого рода Дубхмадинн". Он встает во весь рост, делая меня на уровне глаз с пологом деревьев вокруг поляны, и я чуть плотнее сжимаю бедра. "Но я не собираюсь полагать, что ты сможешь вспомнить это, когда мы достигнем поля, так что Таирн подойдет, пока мне не придется неизбежно напоминать тебе".

Я быстро вдыхаю, но у меня нет времени, чтобы обдумать его имя — его историю — прежде чем он слегка наклоняется и запускает нас в небо.

Ощущения такие же, как после броска камня из катапульты, только мне требуется каждая унция силы, чтобы удержаться на этом конкретном камне.

"Святое дерьмо!" Земля уходит из-под ног, и мы парим, огромные крылья Таирна бьют воздух и подбрасывают вверх.

Мое тело отрывается от его спины, и я упираюсь руками, пытаясь удержаться, но ветер, угол наклона — все это слишком сильно, и моя хватка ослабевает.

Мои руки соскальзывают.

"Черт!" Пытаясь ухватиться, мои руки сгребают Таирна за спину, я проскальзываю мимо его крыльев, быстро приближаясь к острой чешуе его хвоста утренней звезды. "Нет, нет, НЕТ!"

Он отклоняется влево, и все надежды на то, что я смогу ухватиться за руки, рушатся вместе со мной.

Я в свободном падении.

Если вы пережили молотьбу, это не значит, что вы переживете поездку на летное поле. Быть избранным — не единственное испытание, и если вы не сможете удержаться в кресле, то полетите прямо на землю".

— Страница пятьдесят, Книга Бреннана