ГЛАВА ДВА

Я не умру сегодня.

Эти слова стали моей мантрой, повторяющейся в моей голове, пока Рианнон называет свое имя всаднику, ведущему счет у отверстия в парапете. Ненависть во взгляде Ксадена жжет мне лицо, словно ощутимое пламя, и даже дождь, хлещущий по коже с каждым порывом ветра, не ослабляет жара — или дрожь ужаса, пробегающую по позвоночнику.

Дилан мертв. Он просто имя, еще один камень на бесконечных кладбищах, устилающих дороги в Басгиат, еще одно предупреждение амбициозным кандидатам, которые предпочтут рискнуть жизнью с всадниками, чем выбрать безопасность любого другого квадранта. Теперь я понимаю, почему Мира предупреждала меня не заводить друзей.

Рианнон ухватилась за обе стороны отверстия в турели, затем посмотрела на меня через плечо. "Я буду ждать тебя на другой стороне", — кричит она через бурю. Страх в ее глазах отражает мой собственный.

"Увидимся на другой стороне". Я киваю и даже умудряюсь улыбнуться.

Она выходит на парапет и начинает идти, и хотя я уверена, что у него сегодня полно дел, я возношу безмолвную молитву Зихналу, богу удачи.

"Имя?" — спрашивает всадник на краю, пока его напарник накрывает свиток плащом в бессмысленной попытке сохранить бумагу сухой.

"Вайолет Сорренгайл", — отвечаю я, когда надо мной трещит гром, и этот звук странно успокаивает. Я всегда любила ночи, когда гроза бьется в окно крепости, освещая и отбрасывая тени на книги, с которыми я свернулась калачиком, хотя этот ливень может стоить мне жизни. Бросив быстрый взгляд, я вижу, что имена Дилана и Рианнон уже расплываются в конце, где вода встретилась с чернилами. Это последний раз, когда имя Дилана будет написано где-либо, кроме его камня. В конце парапета будет еще один валик, чтобы у писцов была их любимая статистика потерь. В другой жизни это была бы я, читающая и записывающая данные для исторического анализа.

"Сорренгайл?" Всадник смотрит вверх, его брови удивленно поднимаются. "Как у генерала Сорренгайл?"

"То же самое". Черт, это уже надоело, и я знаю, что дальше будет только хуже. Невозможно избежать сравнения с моей матерью, не тогда, когда она здесь командует. Что еще хуже, они, вероятно, думают, что я одаренная от природы наездница, как Мира, или блестящий стратег, каким был Бреннан. Или они взглянут на меня, поймут, что я совсем не похожа на них троих, и объявят открытый сезон.

Я кладу руки по обе стороны башни и провожу кончиками пальцев по камню. Он еще теплый от утреннего солнца, но быстро остывает от дождя, скользкий, но не поросший мхом.

Впереди меня Рианнон прокладывает себе путь, вытянув руки для равновесия. Она прошла, наверное, четверть пути, ее фигура становится все более расплывчатой, чем дальше она идет под дождем.

"Я думал, у нее только одна дочь?" — спрашивает другой всадник, поправляя плащ, когда на нас налетает очередной порыв ветра. Если здесь так ветрено, а моя нижняя половина укрыта башенкой, то на парапете меня ждут большие неприятности.

"У меня такое часто бывает". Вдыхая через нос, выдыхая через рот, я заставляю свое дыхание успокоиться, а пульс — замедлиться. Если я запаникую, я умру. Если я поскользнусь, я умру. Если я… О, к черту. Я больше ничего не могу сделать, чтобы подготовиться к этому.

Я делаю одинокий шаг на парапет и хватаюсь за каменную стену, когда очередной порыв ударяет меня боком об отверстие в башне.

"И ты думаешь, что сможешь ездить верхом?" — насмехается кандидат-мудак позади меня. "Какой-то Сорренгайл, с таким-то балансом. Мне жаль, в каком бы крыле ты ни оказалась".

Я восстанавливаю равновесие и покрепче затягиваю ремни своего рюкзака.

"Имя?" — снова спрашивает всадник, но я знаю, что он обращается не ко мне.

"Джек Барлоу", — отвечает тот, что стоит позади меня. "Запомни это имя. Когда-нибудь я стану командиром крыла". Даже в его голосе чувствуется высокомерие.

"Тебе лучше идти, Сорренгайл", — приказывает глубокий голос Ксадена.

Я оглядываюсь через плечо и вижу его пристальный взгляд.

"Если только тебе не нужна небольшая мотивация?" Джек делает выпад вперед, его руки подняты. Святое дерьмо, он собирается отпихнуть меня.

Страх прокатывается по моим венам, и я двигаюсь, покидая безопасное место в турели и прикручиваясь к парапету. Теперь назад дороги нет.

Мое сердце бьется так сильно, что я слышу его в ушах, как барабан.

Смотри на камни впереди себя и не смотри вниз". Совет Миры эхом звучит в моей голове, но мне трудно прислушаться к нему, когда каждый шаг может стать последним. Я выбрасываю руки для равновесия, затем делаю размеренные мини-шаги, которые я практиковал с майором Гиллстедом во дворе. Но из-за ветра, дождя и падения с высоты двухсот футов это совсем не похоже на тренировку. Камни под моими ногами местами неровные, скрепленные раствором в стыках, на которых легко споткнуться, и я концентрируюсь на пути впереди меня, чтобы не смотреть на свои сапоги. Мои мышцы напряжены, когда я фиксирую центр тяжести, сохраняя вертикальную позу.

Голова плывет, пульс скачет.

Спокойствие. Я должна оставаться спокойной.

Я не могу выводить мелодию или даже прилично напевать, так что пение для отвлечения внимания исключено, но я ученый. Нигде нет такого успокоения, как в архивах, вот о чем я думаю. Факты. Логика. История.

Ваш разум уже знает ответ, так что просто успокойтесь и дайте ему вспомнить. Так всегда говорил мне папа. Мне нужно что-то, чтобы логическая сторона моего мозга не развернулась и не пошла обратно к турели.

"Континент является домом для двух королевств, и мы находимся в состоянии войны уже четыреста лет", — произношу я, используя основные, простые данные, которые мне вдолбили для легкого запоминания при подготовке к тесту писца. Шаг за шагом я переступаю через парапет. "Наварра, мой дом, является более крупным королевством, включающим шесть уникальных провинций. Тиррендор, наша самая южная и самая большая провинция, граничит с провинцией Кровла в королевстве Поромиэль". Каждое слово успокаивает мое дыхание и выравнивает пульс, ослабляя головокружение.

"К востоку от нас расположены две оставшиеся поромиэльские провинции Брейвик и Сигнисен, естественной границей служат Эсбенские горы". Я прохожу нарисованную линию, обозначающую половину пути. Я уже перешагнул самую высокую точку, но я не могу об этом думать. Не смотреть вниз. "За Кровлей, за нашим врагом, лежат далекие Баррены, пустыня…"

Раскаты грома, ветер ударяет в меня, и я размахиваю руками. "Черт!"

Мое тело качается влево вместе со шквалом, и я падаю на парапет, держась за края и приседая, чтобы не потерять опору, делая себя как можно меньше, пока ветер воет надо мной и вокруг меня. Желудок бурлит, и я чувствую, что мои легкие грозят раздуться, когда паника охватывает меня с головой.

"В Наварре Тиррендор был последней из граничащих провинций, присоединившейся к альянсу и присягнувшей на верность королю Реджинальду", — кричу я в завывающий ветер, заставляя свой разум продолжать двигаться против очень реальной угрозы парализующей тревоги. "Она также была единственной провинцией, которая попыталась отделиться шестьсот двадцать семь лет спустя, что в конечном итоге оставило бы наше королевство беззащитным, если бы им это удалось".

Рианнон все еще впереди меня, как я думаю, на расстоянии трех четвертей. Хорошо. Она заслуживает этого.

"Королевство Поромиэль в основном состоит из пахотных равнин и болот и известно исключительными тканями, бесконечными полями зерна и уникальными кристаллическими драгоценными камнями, способными усиливать малую магию". Я бросаю быстрый взгляд на темные облака надо мной, прежде чем двинуться вперед, осторожно ставя одну ногу перед другой. "Напротив, горные районы Наварры предлагают изобилие руды, выносливую древесину из наших восточных провинций, а также безграничное количество оленей и лосей".

Мой следующий шаг выбивает пару кусков раствора, и я приостанавливаюсь, пока мои руки шатаются, пока я восстанавливаю равновесие. Я сглатываю и проверяю свой вес, прежде чем снова двигаться вперед.

"Торговый договор Рессона, подписанный более двухсот лет назад, обеспечивает обмен мяса и пиломатериалов из Наварры на ткани и сельское хозяйство Поромиэля четыре раза в год на заставе Атебайна на границе Кровла и Тиррендора".

Отсюда виден квадрант Всадников. Огромные каменные подножия цитадели поднимаются в гору к основанию сооружения, где, как я знаю, заканчивается эта тропа, если я только смогу туда добраться. Смахнув дождь с лица кожей на плече, я оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, где Джек.

Он остановился на отметке чуть больше четверти, его коренастая фигура стоит неподвижно… как будто он чего-то ждет. Его руки лежат по бокам. Ветер, похоже, никак не влияет на его равновесие, счастливый ублюдок. Я клянусь, что он ухмыляется, но это может быть просто дождь в моих глазах.

Я не могу здесь оставаться. Жить, чтобы увидеть восход солнца, значит, я должна двигаться дальше. Страх не может управлять моим телом. Сжав мышцы ног для равновесия, я медленно отпускаю камень под собой и встаю.

Руки в стороны. Иди.

Мне нужно пройти как можно дальше до следующего порыва ветра.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, где Джек, и моя кровь леденеет.

Он повернулся ко мне спиной и стоит лицом к следующему кандидату, который опасно шатается, приближаясь. Джек хватает бандита за лямки его переполненного рюкзака, и я наблюдаю, как от шока у меня сводит мышцы, когда Джек сбрасывает тощего кандидата с парапета, как мешок с зерном.

Крик на мгновение достигает моих ушей, а затем затихает, когда он исчезает из виду.

Святое дерьмо.

"Ты следующая, Сорренгайл!" кричит Джек, и я отвожу взгляд от оврага, чтобы увидеть, как он указывает на меня, зловещая улыбка искривляет его рот. Затем он идет на меня, его шаги с ужасающей скоростью сжирают расстояние между нами.

Двигайся. Сейчас же.

"Тиррендор охватывает юго-запад континента", — произношу я, мои шаги ровные, но панические на скользкой, узкой тропинке, моя левая нога немного проскальзывает в начале каждого шага. "Состоящий из враждебной, гористой местности и граничащий с Изумрудным морем на западе и океаном Арктил на юге, Тиррендор почти непроницаем. Хотя географически его разделяют Скалы Дралора, естественный защитный барьер…"

Еще один порыв обрушивается на меня, и моя нога соскальзывает с парапета. Мое сердце колотится. Парапет устремляется мне навстречу, я спотыкаюсь и падаю. Колено врезается в камень, и я вскрикиваю от резкого укуса боли. Я хватаюсь руками за опору, моя левая нога болтается на краю этого адского моста, Джек уже совсем рядом. Затем я совершаю ошибку, от которой сводит кишки: смотрю вниз.

Вода стекает с моего носа и подбородка, разбрызгивается по камню, а затем падает в реку, текущую по долине в двухстах футах ниже. Я сглатываю растущий комок в горле и моргаю, пытаясь унять сердцебиение.

Я не умру сегодня.

Ухватившись за края камня, я опираюсь всем своим весом, насколько могу, на скользкие камни, чтобы удержаться, и закидываю левую ногу вверх. Ступня нащупывает дорожку. Отсюда, в мире не хватает фактов, чтобы успокоить мои мысли. Мне нужно поставить под себя правую ногу — ту, у которой лучше сцепление, но одно неверное движение, и я узнаю, насколько холодна эта река подо мной.

Ты умрешь от удара.

"Я иду за тобой, Сорренгайл!" слышу я сзади себя.

Я отталкиваюсь от камня и молюсь, чтобы мои сапоги нашли тропинку, когда я вскакиваю на ноги. Если я упаду, хорошо, это будет моя ошибка. Но я не собираюсь позволить этому засранцу убить меня. Лучше перебраться на другую сторону, где ждут остальные убийцы. Не то чтобы все в квадранте пытались меня убить, только курсанты, которые считают, что я буду помехой для крыла. Не зря среди всадников почитается сила. Отряд, секция, крыло эффективны лишь настолько, насколько эффективно его самое слабое звено, и если это звено ломается, то в опасности оказываются все.

Джек либо считает меня таким звеном, либо он неуравновешенный мудак, которому просто нравится убивать. Возможно, и то, и другое. В любом случае, мне нужно двигаться быстрее.

Выбросив руки в стороны, я сосредоточиваюсь на конце пути, на внутреннем дворе цитадели, где Рианнон ступает в безопасное место, и спешу, несмотря на дождь. Я держу свое тело напряженным, мой центр зафиксирован, и в который раз я благодарна, что я ниже ростом, чем большинство.

"Ты будешь кричать всю дорогу вниз?" насмехается Джек, все еще крича, но его голос уже ближе. Он настигает меня.

Здесь нет места для страха, поэтому я блокирую его, мысленно запихивая эмоции за железные решетки. Теперь я вижу конец парапета, всадников, которые ждут у входа в цитадель.

"Не может быть, чтобы тот, кто не может даже нести полный рюкзак, прошел вступительный экзамен. Ты ошиблась, Сорренгайл", — кричит Джек, его голос звучит четче, но я не рискую сбрасывать скорость, чтобы проверить, насколько он отстал от меня. "Это действительно к лучшему, что я забираю тебя сейчас, ты не думаешь? Это гораздо милосерднее, чем позволить драконам овладеть тобой. Они начнут пожирать тебя ногу за ногой, пока ты еще жива. Ну же, — уговаривает он. "Я с удовольствием помогу тебе".

"Хуй ты поможешь", — бормочу я. До внешней стороны огромных стен цитадели остается всего дюжина футов. Моя левая нога соскальзывает, и я шатаюсь, но я теряю всего один удар сердца, прежде чем снова иду вперед. Крепость возвышается за этими толстыми крепостными стенами, вырезанными в горе в форме буквы "L" из высоких каменных зданий, построенных, по понятным причинам, чтобы противостоять огню. Стены, окружающие внутренний двор крепости, толщиной десять футов и высотой восемь футов, с одним проемом, и я просто… примерно. Там.

Я сдерживаю всхлип облегчения, когда по обе стороны от меня поднимается камень.

"Думаешь, там ты будешь в безопасности?" Голос Джека суров… и близок.

Защищенная с обеих сторон стенами, я пробегаю последние десять футов, мое сердце колотится, так как адреналин толкает мое тело на максимум, а его шаги раздаются позади меня. Он бросается к моему рюкзаку и промахивается, его рука задевает мое бедро, когда мы достигаем края. Я бросаюсь вперед, спрыгивая с парапета на двенадцать дюймов вниз, во двор, где ждут два всадника.

Джек рычит от разочарования, и этот звук сжимает мою грудь, как тиски.

Крутанувшись, я выхватываю кинжал из ножен у своих ребер как раз в тот момент, когда Джек остановился надо мной на парапете, его дыхание прерывисто, а лицо покраснело. Убийство вытравлено в его сузившихся, ледяных голубых глазах, когда он смотрит на меня… и туда, где кончик моего кинжала теперь вдавливается в ткань его бриджей — против его яиц.

"Я думаю. Я буду в безопасности. Прямо сейчас. Сейчас", — говорю я между рваными вдохами, мои мышцы дрожат, но рука более чем тверда.

"Правда?" Джек вибрирует от ярости, его густые светлые брови нависают над арктическими голубыми глазами, каждая линия его чудовищной фигуры наклоняется в мою сторону. Но он не делает больше ни шагу.

"Наездник не имеет права причинять другому вред. Находясь в квадрантном строю или под наблюдением. В присутствии курсанта высшего ранга", — читаю я из Кодекса, сердцебиение все еще бьется в горле. "Так как это снизит эффективность крыла. А учитывая толпу позади нас, я думаю, можно утверждать, что это строй. Статья три, раздел…"

"Мне плевать!" Он двигается, но я стою на своем, и мой кинжал пронзает первый слой его бриджей.

"Я предлагаю тебе передумать". Я корректирую свою позицию на случай, если он этого не сделает. "Я могу поскользнуться".

"Имя?" — тянет всадница рядом со мной, как будто мы наименее интересная вещь, которую она видела сегодня. Я на миллисекунду бросаю взгляд в ее сторону. Она одной рукой убирает за ухо огненно-рыжие пряди волос длиной до подбородка, а другой держит рулон, наблюдая за происходящим. Три серебряные четырехконечные звезды, вышитые на плече ее плаща, говорят о том, что она третьекурсница. "Ты довольно маленькая для всадника, но, похоже, ты справилась".

"Вайолет Сорренгайл", — отвечаю я, но все мое внимание снова сосредоточено на Джеке. Дождь капает с его бровей. "И прежде чем ты спросишь, да, я та самая Сорренгайл".

"Не удивительно, с таким-то маневром", — говорит женщина, держа ручку, как мама над рулоном.

Возможно, это самый приятный комплимент, который мне когда-либо делали.

"А как вас зовут?" — спрашивает она снова. Я почти уверена, что она спрашивает Джека, но я слишком занята изучением своего противника, чтобы взглянуть в ее сторону.

"Джек. Барлоу". На его губах нет зловещей улыбки или игривых насмешек о том, как ему понравится убивать меня сейчас. В его чертах нет ничего, кроме чистой злобы, обещающей возмездие.

Холодок опасения поднимает волосы на моей шее.

"Ну, Джек", — медленно произносит мужчина-всадник справа от меня, почесывая аккуратные линии своей темной козлиной бородки. На нем нет плаща, и дождь впитывается в многочисленные заплатки, пришитые к потертой кожаной куртке. "Кадет Сорренгайль держит вас за яйца, и не в одном смысле. Она права. Правила гласят, что среди всадников в строю нет ничего, кроме уважения. Если хочешь убить ее, тебе придется сделать это в спарринге или в свободное время. То есть, если она решит спустить тебя с парапета. Потому что технически, тебя еще нет на территории, так что ты не курсант. А она — да".

"А если я решу свернуть ей шею, как только спущусь?" Джек рычит, и выражение его глаз говорит, что он это сделает.

"Тогда ты познакомишься с драконами пораньше", — отвечает рыжая, ее тон безразличен. "Мы здесь не ждем испытаний. Мы просто выполняем их".

"И что же это будет, Сорренгайл?" — спрашивает мужчина-наездник. "Ты собираешься сделать Джека евнухом?"

Черт. Что это будет? Я не могу убить его, не под таким углом, а отрезав ему яйца, он только заставит его ненавидеть меня еще больше, если это возможно.

"Ты собираешься следовать правилам?" спрашиваю я Джека. Голова гудит, а рука кажется чертовски тяжелой, но я держу нож на прицеле.

"Думаю, у меня нет выбора". Уголок его рта искривляется в усмешке, и его поза расслабляется, когда он поднимает руки ладонями наружу.

Я опускаю кинжал, но держу его наготове, двигаясь в сторону рыжей, которая держит свиток.

Джек спускается во двор, его плечо задевает мое, когда он проходит мимо, останавливаясь, чтобы наклониться поближе. "Ты мертва, Сорренгайл, и я буду тем, кто убьет тебя".

Синие драконы происходят из необыкновенной линии Гормфайлеас. Известные своими внушительными размерами, они наиболее безжалостны, особенно редкий синий кинжалохвост, чьи ножевидные шипы на кончике хвоста могут обезглавить врага одним щелчком.

— Полевой справочник полковника Каори по драконьему роду