ГЛАВА ДВАДЦАТЬ

"Орен Зайферт". Капитан Фицгиббонс заканчивает чтение списка погибших и закрывает свиток, когда мы стоим в строю на следующее утро, наше дыхание создает облака в прохладном воздухе. "Мы отдаем их души Малеку".

В моем сердце нет места для печали по шести из восьми имен, не тогда, когда я перекладываю свой вес, чтобы успокоить боль черно-синего цвета вдоль ребер, и не обращаю внимания на то, как другие всадники смотрят на кольцо синяков на моем горле.

Двое других в сегодняшнем списке — третьекурсники из Второго крыла, убитые во время учебной операции у границы Брейвика, согласно сплетням за завтраком, и я не могу не задаться вопросом, не там ли был Ксаден, прежде чем прийти мне на помощь прошлой ночью.

"Не могу поверить, что они пытались убить тебя, пока ты спала". Рианнон все еще кипит за завтраком после того, как я рассказала нашему столу, что произошло.

Возможно, Ксаден борется за то, чтобы сохранить события прошлой ночи в тайне, чтобы скрыть, какой обузой я для него являюсь, потому что больше никто из руководства не знает. Он не сказал ни слова после того, как я рассказала ему, кто отпер дверь, так что я понятия не имею, верит он мне или нет.

"Что еще хуже, мне кажется, я начинаю к этому привыкать". Либо у меня потрясающие навыки компартментализации, либо я действительно привыкаю к тому, что всегда буду мишенью.

Капитан Фитцгиббонс делает какие-то незначительные объявления, и я отключаюсь от него, когда кто-то идет в нашу сторону, рассекая пространство между секциями "Пламя" и "Хвост" нашего крыла.

Как и всегда, мое глупое, движимое гормонами сердце замирает при первом взгляде на Ксадена. Даже самые эффективные яды бывают в красивых упаковках, а Ксаден именно такой — красивый и смертоносный. Он выглядит обманчиво спокойным, когда приближается, но я чувствую его напряжение, как свое собственное, как пантера, подкрадывающаяся к добыче. Ветер ерошит его волосы, и я вздыхаю о совершенно несправедливом преимуществе, которое он имеет перед каждым мужчиной в этом дворе. Ему даже не нужно стараться выглядеть сексуально… он просто такой.

Вот черт. Именно из-за этого чувства — того, как у меня перехватывает дыхание и все мое тело напрягается, когда он рядом, — именно поэтому я не пригласила никого в постель и не отпраздновала, как все мои совершенно нормальные друзья. Именно из-за этого чувства я не хотела никого… больше.

Потому что я хочу его.

В мире не хватит ругательных слов для этого.

Его взгляд встречается с моим достаточно долго, чтобы ускорить мой пульс, прежде чем он обращается к Даину, игнорируя объявления Фицгиббонса позади него. "В вашем отряде произошли изменения".

"Винглидер?" спрашивает Даин, его позвоночник выпрямляется. "Мы только что приняли четверых после расформирования третьего отряда".

"Да." Ксаден смотрит направо, где второй отряд, Хвостовая секция стоит во внимании. "Белден, мы делаем перекличку".

"Да, сэр". Командир отряда кивает один раз.

"Аэтос, Вон Пенли покидает ваше командование, и вы получаете Лиама Майри из Хвостовой секции".

Рот Даина закрывается, и он кивает.

Мы все смотрим, как два первокурсника меняются местами. Пенли был с нами только с Молотьбы, так что прощания от души от нашего первоначального отряда не будет, но остальные трое ворчат.

Лиам кивает Ксадену, и у меня скручивает живот. Я точно знаю, почему он перешел под командование Даина. Парень массивный, такой же высокий, как Сойер, и такой же крепкий, как Даин, со светло-русыми волосами, выдающимся носом, голубыми глазами, а разросшаяся реликвия повстанцев, которая начинается на его запястье и исчезает под рукавом туники, выдает его миссию.

"Мне не нужен телохранитель", — огрызаюсь я на Ксадена. Не перегнулf ли я палку, обращаясь к лидеру крыла таким образом? Безусловно. Меня это волнует? Ни капли.

Он игнорирует меня, обращаясь к Даину. "Лиам, по статистике, самый сильный первокурсник в квадранте. У него самое быстрое время прохождения Перчатки, он не проиграл ни одного испытания, и он связан с исключительно сильным Рыжим Даггертейлом. Любой отряд был бы счастлив заполучить его, и он весь твой, Аэтос. Ты сможешь поблагодарить меня, когда выиграешь битву отрядов весной".

Лиам встает в строй позади меня, занимая место Пенли.

"Мне. Не нужен. Телохранитель", — повторяю я, на этот раз немного громче. Мне плевать, кто меня слышит.

Один из первокурсников позади меня задыхается, без сомнения, потрясенный моей дерзостью.

Имоджен фыркнула. "Удачи с таким подходом".

Ксаден проходит мимо Даина и встает прямо передо мной, прислонившись к моему месту. "Но это так, как мы оба узнали прошлой ночью. И я не могу быть везде, где ты. Но Лиам здесь" — он указал назад на светловолосого Тира — "он первокурсник, поэтому может быть в каждом классе, на каждом вызове, и я даже назначил его дежурным по библиотеке, так что, надеюсь, ты привыкнешь к нему, Сорренгайл".

"Ты перегибаешь палку". Мои ногти впиваются в ладони.

"Ты еще не начала переступать границы", — предупреждает он, его голос падает ниже, посылая дрожь по моему позвоночнику. "Любая угроза против тебя — это угроза против меня, и, как мы уже выяснили, у меня есть более важные дела, чем спать на твоем полу".

Тепло поднимается по моей шее и окрашивает мои щеки. "Он не будет спать в моей комнате".

"Конечно, нет". Он чертовски ухмыляется, и мой предательский желудок опускается. "Я попросил его переехать в соседнюю с твоей. Не хотелось бы перегибать палку". Он поворачивается на каблуке и уходит, возвращаясь на свое место в передней части нашего строя.

"Чертовы спаривающиеся драконы", — прорычал Даин, не отводя взгляда.

Фицгиббонс заканчивает свои объявления и отходит к задней части помоста, что обычно является сигналом к окончанию построения, но комендант Панчек занимает трибуну. Он взял за правило избегать утреннего построения, что означает, что что-то случилось.

"Что происходит с Панчеком?" спрашивает Рианнон у меня.

"Не знаю". Я делаю глубокий вдох, морщась от боли в ребрах.

"Это должно быть что-то серьезное, если он возится там с Кодексом", — говорит Рианнон.

"Тихо", — приказывает Даин, впервые за это утро оглядываясь на нас через плечо. Он делает двойной дубль, его глаза широко вспыхивают, когда он видит мою шею. "Ви?"

Он не разговаривал со мной с момента нашей вчерашней ссоры. Боги, как прошло меньше двадцати четырех часов, а я уже чувствую себя совершенно другим человеком?

"Я в порядке", — заверяю я его, но он все еще смотрит на мое горло, застыв в шоке. "Командир отряда Аэтос, люди смотрят". Мы привлекаем больше внимания, чем наша доля, когда комендант Панчек начинает выступать на трибуне, говоря нам, что есть еще одно дело, которое нужно решить сегодня утром, но Даин не отводит взгляда. "Даин!"

Он моргает, переводит взгляд на меня, и извинение в этих мягких карих глазах застревает у меня в горле. "Это то, что Риорсон имел в виду прошлой ночью?"

Я киваю.

"Я не знал. Почему ты мне не сказала?"

Потому что ты не поверишь мне, даже если я скажу.

"Я в порядке", — повторяю я, кивая в сторону помоста. "Позже".

Он поворачивается, но движение неохотное.

"До моего сведения, как вашего коменданта, доведено, что произошло нарушение Кодекса", — объявляет Панчек через двор.

"Как вы знаете, нарушения наших самых священных законов не терпят", — продолжает Панчек. "Этот вопрос будет рассмотрен здесь и сейчас. Прошу обвинителя выйти вперед".

"У кого-то неприятности", — шепчет Рианнон. "Думаешь, Ридока наконец-то поймали в постели Тайвона Варена?"

"Это вряд ли противоречит Кодексу", — пробормотал Ридок у нас за спиной.

"Он исполнительный офицер Второго крыла". Я бросаю укоризненный взгляд через плечо.

"И?" Ридок пожимает плечами, ухмыляясь без тени раскаяния. "Братание с командованием не одобряется, но не противозаконно".

Я вздыхаю, повернувшись лицом вперед. "Я скучаю по сексу". Действительно, и дело не только в физическом удовлетворении. В эти моменты я жажду ощущения связи, мгновенного изгнания одиночества.

Первое — это то, что, я уверена, Ксаден был бы более чем способен обеспечить, если бы он когда-нибудь думал обо мне в таком ключе, но второе? Он — последний человек, которого я должна жаждать, но похоть и логика, похоже, никогда не идут рука об руку.

"Если ты хочешь немного развлечься, я буду рад помочь…", — начинает Ридок, откидывая свои каштановые волосы со лба и подмигивая.

"Мне не хватает хорошего секса", — отвечаю я, подавляя улыбку, когда кто-то идет из передней части строя к помосту, неразличимый в рядах отрядов впереди нас. "Кроме того, очевидно, что за тебя уже проголосовали". Должен признать, приятно подтрунивать над другом по такому пустяковому поводу. Это крошечный кусочек нормальности в ином мрачном окружении.

"Мы не исключительные", — возражает Ридок. "Это как Рианнон и эта, как ее там…"

"Тара", — предлагает Рианнон.

"Может, вы все заткнетесь?" рявкает Даин своим начальственным голосом.

Наши рты захлопываются.

Мой открывается снова, когда я понимаю, что это Ксаден поднимается по ступеням на помост. У меня свело живот, и я тяжело вздохнула. "Это из-за меня", — шепчу я.

Даин оглядывается на меня, в замешательстве нахмурив брови, а затем переводит взгляд на помост, где на трибуне стоит Ксаден, каким-то образом умудряясь заполнить своим присутствием всю сцену.

Насколько я помню из прочитанного, его отец обладал таким же магнетизмом, способностью удерживать и захватывать толпу только своими словами… словами, которые привели к смерти Бреннана.

"Сегодня рано утром", — начинает он, его глубокий голос разносится над строем, — "всадница из моего крыла была жестоко, незаконно атакована во сне с целью убийства группой, состоящей в основном из не связанных".

Воздух наполняется ропотом и вздохами, и плечи Даина напрягаются.

"Как мы все знаем, это нарушение статьи три, раздел два Кодекса Драконьего Всадника и, помимо бесчестья, является смертным преступлением".

Я чувствую на себе тяжесть дюжины взглядов, но больше всего я чувствую взгляд Ксадена.

Его руки сжимают бока подиума. "Будучи предупрежденным моим драконом, я прервал атаку вместе с двумя другими всадниками Четвертого крыла". Он наклоняет подбородок в сторону нашего крыла, и два всадника — Гаррик и Бодхи — нарушают строй, затем поднимаются по ступеням и встают позади Ксадена, уперев руки в бока. "Поскольку это был вопрос жизни и смерти, я лично казнил шестерых из потенциальных убийц, что засвидетельствовали лидер секции Пламени Гаррик Тавис и исполнительный офицер секции Хвоста Бодхи Дюрран".

"Оба Тирса. Как удобно", — говорит Надин, одна из наших новых членов отряда, из ряда позади Ридока и Лиама.

Я оглядываюсь через плечо и бросаю на нее взгляд.

Лиам смотрит вперед.

"Но нападение было организовано всадником, который сбежал до моего прибытия", — продолжает Ксаден, его голос повышается. "Всадник, который имел доступ к карте, где все первокурсники должны спать, и этот всадник должен быть быстро привлечен к ответственности".

Черт. Вот-вот все станет ужасно.

"Я призываю вас к ответу за ваше преступление против кадета Сорренгайл". Ксаден переключает внимание на центр строя. "Вингладер Эмбер Мэвис".

Квадрант делает коллективный вдох, прежде чем толпа всколыхнулась.

"Что за черт?" выдохнул Даин.

Моя грудь напрягается. Боги, ненавижу, когда Даин доказывает, что я права.

Рианнон тянется к моей руке и крепко сжимает ее в знак поддержки, когда внимание всех всадников во дворе переключается между Ксаденом, Эмбер… и мной.

"Она тоже Тир, Надин", — говорит Ридок через плечо. "Или ты предубеждена только против меченых?"

Семья Эмбер осталась верна Наварре, поэтому ее не заставляли смотреть, как казнят родителей, и она не была отмечена реликвией восстания.

"Эмбер никогда бы не стала". Даин покачал головой. "Предводитель крыльев — никогда". Он полностью поворачивается ко мне лицом. "Поднимись и скажи всем, что он лжет, Ви".

"Но это не так", — говорю я так мягко, как только могу.

"Это невозможно". Его щеки вспыхивают красным цветом.

"Я была там, Даин". Реальность его неверия ранит гораздо сильнее, чем я ожидала, как удар по моим и без того побитым ребрам.

"Винглидеры вне всяких упреков…"

"Тогда почему ты так быстро называешь нашего предводителя лжецом?" Мои брови поднимаются с вызовом, осмеливаясь сказать то, о чем он так старательно молчит.

Позади него Эмбер делает шаг вперед, отделяясь от строя. "Я не совершала такого преступления!"

"Видишь?" Даин взмахнул рукой, указывая на рыжую. "Прекрати это сейчас же, Вайолет".

"Она была с ними в моей комнате", — просто сказала я. Крики его не убедят. Ничто не убедит.

"Это невозможно". Он поднимает руки, как будто готов взять меня за лицо. "Дай мне посмотреть".

Шок от того, что он намеревается сделать, заставил меня попятиться назад. Как я могла забыть, что его печатка позволяет ему видеть чужие воспоминания?

Но если я позволю ему увидеть мою память об участии Эмбер, это также покажет ему, что я остановила время, а я не могу этого допустить. Я качаю головой и делаю еще один шаг назад.

"Отдай мне память", — приказывает он.

Возмущение поднимает мой подбородок. "Прикоснешься ко мне без разрешения, и будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь".

По его лицу пробегает удивление.

"Винглидеры". Ксаден проецирует свой голос над хаосом. "Нам нужен кворум".

Нира и септон Изар — лидеры Первого и Второго крыла — поднимаются по лестнице на помост, проходя мимо Эмбер, которая стоит совершенно незащищенная во внутреннем дворе.

Знакомый хаос наполняет воздух, и мы все смотрим в сторону горного хребта: шесть драконов изгибаются вдоль горы, летя прямо на нас. Самый крупный из них — Таирн.

В считанные секунды они достигают цитадели и зависают над стенами внутреннего двора. Ветер от сильных ударов их крыльев проносится по двору. Затем, один за другим, они приземляются на свой насест, Таирн — в центре группы.

Каждая линия его фигуры излучает угрозу, когти крошат каменную кладку под его хваткой, а его суженные, злые глаза устремлены на Эмбер.

Сгаэйл сидит справа, заняв позицию позади Ксадена. Она так же страшна, как и в тот первый день, но тогда я и представить себе не могла, что свяжу дракона еще более страшным… для всех, кроме меня. Красный скорпионохвост Ниры возвышается за ее спиной, а коричневый кинжалохвост Септона повторяет его позу слева. На концах, выдыхая клубы пара, стоят зеленый клубный хвост коменданта Панчека и оранжевый кинжальный хвост Эмбер.

"Дерьмо сейчас станет настоящим", — говорит Сойер, нарушая строй, чтобы встать рядом со мной, и я чувствую Ридока у себя за спиной.

"Ты можешь остановить все это прямо сейчас, Вайолет. Ты должна", — умоляет Даин. "Я не знаю, что ты видела прошлой ночью, но это была не Эмбер. Она слишком сильно заботится о правилах, чтобы их нарушать".

А она считает, что я нарушила их, использовав свой кинжал во время последнего подъема на Перчатку.

"Ты используешь это, чтобы отомстить моей семье!" Эмбер кричит на Ксадена. "За то, что не поддержал восстание твоего отца!"

Это удар ниже пояса.

Ксаден даже не замечает его, поворачиваясь к другим лидерам крыльев.

Он не требует доказательств, как Даин. Он верит мне, и он готов казнить предводителя крыла только на основании моего слова. Так же уверенно, как если бы они были физической структурой, я чувствую, как трещит моя защита от имени Ксадена.

"Ты можешь видеть мои воспоминания?" спрашиваю я Таирна. "Разделить их?"

"Да". Его голова слегка покачивается влево и вправо. "Воспоминаниями никогда не делились вне брачных уз. Это считается нарушением".

"Ксаден там сражается, потому что я сказал ему, что это она. Помоги ему." И боги, я восхищаюсь им за это. Я делаю глубокий вдох. "Только то, что им нужно видеть".

Хотеть и восхищаться? Я в полной заднице.

Таирн взвизгивает, и все драконы, кроме Сгаэйла, застывают на стене, даже Эмбер. Всадники быстро следуют за ним, тишина заполняет двор, и я знаю, что они знают.

"Этот бесхребетный негодяй", — рыдает Рианнон, ее рука еще крепче сжимает мою.

Даин бледнеет.

"Теперь ты мне веришь?" Я бросаю это как обвинение. "Ты должен был быть моим старшим другом, Даин. Моим лучшим другом. Есть причина, по которой я тебе не сказала".

Он пошатывается назад.

"Лидеры крыльев сформировали кворум и единодушно согласны", — объявляет Ксаден, сопровождаемый Нирой и Септоном, в то время как комендант держится в стороне. "Мы признаем тебя виновной, Эмбер Мэвис".

"Нет!" — кричит она. "Это не преступление — избавить квадрант от самого слабого всадника! Я сделала это, чтобы защитить целостность крыльев!" Она в панике мечется, ища помощи у всех и каждого.

Как единое целое, строй движется назад.

"И по нашему закону, твой приговор будет приведен в исполнение огнем", — заявляет Нира.

"Нет!" Эмбер смотрит на своего дракона. "Клайдх!"

Оранжевый Даггертейл Эмбер рычит на других драконов и поднимает коготь.

Таирн поворачивает свою массивную голову в сторону Клайдха, его рев сотрясает землю под моими ногами. Затем он щелкает зубами на меньшую оранжевую, и она отступает, опустив голову и снова вцепившись в стену.

Это зрелище разрывает мне сердце, но не из-за Эмбер, а из-за Клайдха.

"Тебе обязательно?" спрашиваю я Таирна.

"Это наш путь".

"Пожалуйста, не надо", — умоляю я, забыв обдумывать слова. Одно дело — наказать Эмбер, но ведь и Клайдх пострадает.

Может быть, я смогу поговорить с Эмбер. Может быть, мы все же сможем решить наши проблемы. Может быть, мы сможем найти общий язык, обратить наш гнев на дружбу или хотя бы на случайное безразличие. Я качаю головой, сердце колотится в горле. Я сделала это. Я была так сосредоточена на том, поверит ли мне кто-нибудь, что не подумала, что может произойти, если поверит.

Я поворачиваюсь к Ксадену и снова умоляю, мой голос срывается к концу. "Пожалуйста, дайте ей шанс".

Он держит мой взгляд, но не выказывает ни малейших эмоций.

"Однажды я позволил кому-то жить, и он чуть не убил тебя прошлой ночью, Серебряная", — говорит Таирн. Затем, как будто это все, что действительно имеет значение в конечном счете: "Правосудие не всегда милосердно".

"Клайдх", — хрипит Эмбер, и во дворе стоит такая невероятная тишина, что звук доносится до него.

Строй разделяется в центре.

Таирн низко наклоняется, протягивая голову и шею за пределы помоста к месту, где стоит Эмбер. Затем его зубы расходятся, он выгибает язык и испепеляет ее огненной вспышкой, такой горячей, что я чувствую ее отсюда. Все закончилось в мгновение ока.

Страшный крик разрывает воздух, разбивая окно в академическом крыле, и все всадники затыкают уши руками, оплакивая Клайдха.

Не волнуйся, если ты не можешь сразу направить силу дракона, Мира. Да, я знаю, что ты должна быть лучшей во всем, но это не то, что ты можешь контролировать. Они направят силы, когда почувствуют, что ты готова. И когда они это сделают, тебе лучше быть готовой проявить знак. До тех пор вы не готовы. Не давите на него.

— Страница шестьдесят одна, Книга Бреннана.