ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДВА

Весь ноябрь проходит без упоминаний о том, что произошло в Сумертоне, и к тому времени, когда завывающие ветры приносят снег в декабре, я уже перестала надеяться, что командование обнародует информацию. Лиам и я не можем напрямую спросить профессоров, не уличая себя в том, что читали явно секретный отчет — даже если он не был помечен.

Это заставляет меня задуматься о том, что еще не попадает в "Боевой листок", но я держу это при себе. Между этим и моим растущим разочарованием по поводу моей неспособности к каналу — в отличие от трех четвертей моего года — я многое держу при себе в эти дни".

"Не совсем", — ворчит Таирн.

"Никаких комментариев от тебя, не после того, как ты чуть не дал мне врезаться в гору сегодня". У меня желудок сводит от одной мысли о том, как далеко он позволил мне упасть.

Первокурснице из третьего крыла не так повезло. Она потеряла свое место во время нового маневра и сегодня утром попала в смертельный полет.

Рианнон взмахивает своим посохом, и я бросаюсь назад, едва избежав удара. К моему полному удивлению, я сохраняю равновесие на тренировочном коврике.

"Тогда оставайся в следующий раз".

"Начни ченнелинг, и, возможно, я смогу", — парирую я.

"Ты сегодня рассеянная". Рианнон отступает, когда я восстанавливаю равновесие, проявляя милосердие, которого не проявил бы ни один соперник во время вызова. Ее взгляд скользит по ковру туда, где Лиам сидит на скамейке, вырезая очередного дракона, и возвращается к моему, давая мне понять, что она продолжит позже, когда я освобожусь от своей постоянной тени на эту ночь. "Но ты быстрее, чем раньше. Что бы Имоджен ни заставляла тебя делать, это работает".

"Ты еще не готова к каналу, Серебряная".

"Как будто у меня были какие-то сомнения", — зовет Имоджен с соседнего мата, где она непринужденно держит Ридока в блокировке головы, ожидая, когда он сделает ответный жест.

Слева от меня Сойер и Куинн обходят друг друга, готовясь к очередному раунду, а позади Рианнон, Эмери и Хитон делают все возможное, чтобы тренировать других первокурсников, которых мы набрали после Молотьбы, в то время как Даин смотрит на это, старательно избегая всего, что связано со мной.

Согласно его недавнему приказу, по вторникам мы занимаемся рукопашными тренировками, потому что полная учебная нагрузка в сочетании с уроками полетов и обучением владению оружием для некоторых из нас не оставляет времени на маты. Несколько дальних матов заняты другими всадниками с той же идеей, среди которых есть и Джек Барлоу.

Именно поэтому Лиам отказался, когда Ридок попросил провести с ним спарринг.

"Ты не слишком усердствуешь", — говорю я Рианнон. Пот стекает по моей спине, смачивая облегающую тунику, которую я выбрала, пока мой жилет из драконьей чешуи сохнет на скамейке рядом с Лиамом.

Не то чтобы ему нужна была дополнительная практика. Он уже повалил на ковер всех, кроме Даина, и часть меня думает, что это только потому, что Даин отказывается уступать более молодому всаднику.

"Мы занимаемся уже целый час". Рианнон машет своим посохом в воздухе. "Ты устала, и последнее, чего я хочу, это причинить тебе боль".

"Испытания возобновляются после солнцестояния", — напоминаю я ей. "Ты не делаешь мне одолжений, сдерживаясь".

"Она не ошибается", — раздается глубокий голос сзади меня.

На периферии я вижу, как Лиам встает, и бормочу проклятие себе под нос.

"Хорошо осведомлена", — говорю я через плечо, когда Ксаден проходит мимо нашего коврика, сопровождаемый Гарриком, как обычно. Невозможно оторвать взгляд, пока он не проходит мимо. Боги, у меня все плохо. "Уходи, если не хочешь сказать что-то полезное".

"Двигайся быстрее. У тебя будет меньше шансов умереть. Как насчет полезного?" — отвечает он, занимая позицию на мате ближе к центру зала для спаррингов.

Глаза Рианнон вспыхивают, и Лиам качает головой.

"Что?"

"То, как ты с ним разговариваешь", — пробормотала Рианнон.

"Что он собирается сделать? Убьет меня?" Я бросаюсь вперед, размахивая своим посохом у ее ног.

Она перепрыгивает через атаку и вращается, с треском ударяя посохом о мой.

"Скорее всего, вы убьете друг друга", — вклинивается Лиам, снова занимая свое место. "Не могу дождаться, чтобы увидеть, как вы двое будете функционировать после выпуска".

После выпуска.

"Я не позволяла себе думать о том, что будет после этой недели, не говоря уже о том, что будет после выпуска". Не тогда, когда есть несколько очень сложных вопросов, которые я не готова задать.

"Слушай, я знаю, что ты… раздражена тем, как долго Таирн проводит время в канале", — говорит Рианнон, снова обходя меня по коврику. "Я просто хочу сказать, что на этом коврике со мной ты можешь выместить свой гнев в гораздо более безопасном месте, чем на огромном, владеющем тенью предводителе крыльев".

"Я не хочу вымещать свой гнев на тебе. Ты мой друг". Я делаю свободный жест в сторону Ксадена. "Это он прилепил ко мне тень, от которой я не могу избавиться, потому что он считает меня своей слабостью. Но разве он мне помогает?" Я вскидываю посох, и она парирует. "Нет. Он меня тренирует?" Еще один выпад, еще одно столкновение наших посохов. "Нет. Он замечательно умеет появляться, когда я вот-вот умру, и устранять угрозы, но это все". У него точно нет проблем с тем, чтобы не смотреть на меня так же, как я на него.

"Значит, в тебе определенно есть гнев", — говорит Рианнон, легко отворачиваясь.

"Вы были бы в ярости, если бы кто-то отнял у вас свободу. Если бы Лиам стоял у твоей двери каждое утро и каждую ночь, даже такой, казалось бы, замечательный, как он". Я уклоняюсь от одной из ее атак.

"Я ценю это", — вклинивается Лиам, подтверждая мою точку зрения.

"Да", — соглашается она. "Я бы оценила. И я злюсь от твоего имени. А теперь давайте используем эту злость". Рианнон обрушивает на меня очередную серию приемов, и я не отстаю, но только потому, что она делает именно то, в чем я ее обвиняю, и относится ко мне спокойно.

Затем я совершаю ошибку, бросив взгляд через ее плечо в сторону центра зала.

Святой. Блядь. Горячо.

Ксаден и Гаррик сняли свои рубашки и спаррингуют так, как будто от этого зависит их жизнь, — сплошное пятно ударов, ударов и пульсирующих мышц. Я никогда не видела, чтобы два человека двигались так быстро. Это прекрасный, гипнотизирующий танец со смертоносной хореографией, который заставляет меня задерживать дыхание всякий раз, когда Гаррик идет на добивание, а Ксаден отклоняется.

За последние месяцы я видела бесчисленное количество всадников, выступающих без рубашек. В этом нет ничего нового. Я должна быть абсолютно невосприимчива к мужскому облику, но я никогда не видела его без рубашки.

Каждая грань тела Ксадена отточена как оружие, все острые линии и едва сдерживаемая сила. Его реликвия бунтаря обвивает верхнюю часть тела и выделяется на фоне глубокой бронзы его кожи, подчеркивая каждый его удар, а его живот… Сколько мышц в брюшной полости? У него они настолько жестко очерчены, что я, наверное, могла бы сосчитать каждую, если бы остальные части его тела не были так чертовски отвлекающи. И у него самая большая реликвия дракона, которую я когда-либо видела. Моя съедает кожу между лопатками, но знак Сгаэйл занимает всю его спину.

И я точно знаю, как это тело ощущается поверх моего, сколько силы…

Удар по бедру выводит меня из транса, и я вздрагиваю.

"Ты права", — читает лекцию Таирн.

"Обрати внимание!" кричит Рианнон, отводя назад свой посох. "Я могла бы… О." Очевидно, она видит то же, что и я, то, за чем с удовольствием наблюдают почти все остальные женщины и несколько мужчин.

Как мы можем не смотреть, когда они вдвоем завораживают?

Гаррик шире, более плотно набит мускулами, чем Ксаден, его реликвия восстания доходит только до плеча, второго по величине, которое я видела. Только у Ксадена он достигает его резной линии челюсти.

"Это…" пробормотала Рианнон рядом со мной.

"Это точно", — соглашаюсь я.

"Хватит объективировать нашего предводителя", — поддразнивает Лиам.

"Это то, что мы делаем?" спрашивает Рианнон, не отводя взгляда.

У меня рот разинулся от вида его мускулистой спины и рельефной задницы. "Да, думаю, именно этим мы и занимаемся".

Лиам фыркает.

"Мы можем просто следить за техникой".

"Да. Вполне возможно". Но я не наблюдаю. Я бесстыдно гадаю, как его кожа будет ощущаться под моими кончиками пальцев, как мое тело отреагирует на то, что каждая унция этого напряженного внимания будет направлена на меня. Жар пробегает по моим венам и обжигает щеки.

Повторяющийся чавкающий звук привлекает мое внимание справа, где Ридок с усердием отбивает такт. Имоджен роняет его, оставляя задыхаться на коврике, и нежелательная и абсолютно нелогичная вспышка уродливой, извращенной ревности ударяет меня прямо в грудь от чистой тоски, которую она не может скрыть в своем выражении лица, наблюдая за Ксаденом и Гарриком.

"Если вы, ребята, так легко отвлекаетесь, то мы провалили битву отрядов", — рявкает Даин. "Можете распрощаться с любой мыслью о посещении линии фронта".

Мы все вскрикиваем, и я трясу головой, как будто это может избавить меня от головокружительной потребности, которая требует, чтобы я делала больше, чем смотрела на Ксадена, что просто… нелепо. Он терпит мое существование только потому, что наши драконы спариваются, и вот я уже слюнявлю его полуобнаженное тело.

Хотя это очень красивое полуобнаженное тело.

"Возвращайся к работе. У нас есть еще полчаса", — приказывает Даин, и я чувствую, что он говорит прямо со мной, что было бы первым, что он сказал с тех пор, как моя память убила Эмбер.

"Она сама себя убила, нарушив Кодекс", — рычит Таирн.

Конечно, когда я смотрю в его сторону, глаза Даина сужаются на меня, но, должно быть, я неправильно читаю его лицо. Конечно, его губы не предательски поджаты.

"Нам стоит?" спрашивает Рианнон, поднимая свой посох.

"Да, определенно должны". Я сворачиваю плечи, и мы начинаем снова. Я повторяю за ней движение за движением, используя приемы, которым она меня научила, но она меняет следующую атаку.

"Перестань защищаться и переходи в наступление!" требует Таирн, его гнев захлестывает меня и сбивает с ног.

Рианнон делает подсечку и переворачивает меня на спину, выбивая из меня дух, когда я ударяюсь о мат.

Я борюсь за воздух, которого нет.

"Черт, прости, Ви". Рианнон опускается на колено рядом со мной. "Просто расслабься и подожди секунду".

"И все же именно этого всадника выбрал Таирн", — насмехается Джек, обращаясь к кому-то из своего отряда и злобно ухмыляясь на краю циновки. "Я начинаю думать, что он ошибся с выбором, но, учитывая, что я не видел, как ты владеешь силой, готов поспорить, что ты тоже об этом думаешь, не так ли, Сорренгайл? Разве у тебя не должно быть в два раза больше способностей для связи с двумя драконами?"

С Андарной так не получается, но никто из них этого не знает.

Лиам встает, становясь между мной и Джеком, когда первая струйка воздуха втягивается в мои легкие.

"Успокойся, Майри. Я не собираюсь нападать на твою маленькую подопечную. Не тогда, когда я могу просто бросить ей вызов через пару недель и случайно свернуть ее тощую шею на глазах у публики". Джек складывает руки на груди и наблюдает за моей борьбой с чистым удовольствием. "Скажи мне, однако, тебе уже надоело играть в няньку, не так ли?" Его друг из первого крыла предлагает ему что-то — дольку апельсина, которую он ест, — и Джек отпихивает его руку от запястья. "Убери от меня эту вредную дрянь. Ты хочешь, чтобы я оказался в лазарете?"

"Уйди на хрен, Барлоу", — предупреждает Лиам, держа кинжал в руке.

Я делаю один вдох, затем два, когда взгляд Джека переходит с меня на кого-то, стоящего позади меня. Это выражение его лица, наполовину завистливое, наполовину обделанное, означает, что это должен быть Ксаден.

"Она жива только благодаря тебе", — выплевывает Джек, но кровь оттекает от его лица.

"Правильно, потому что это я зарыла кинжал в твое плечо на Молотьбе".

Наконец-то дыша нормально, я вскарабкался на ноги, сжимая посох обеими руками.

"Мы могли бы решить это прямо сейчас", — говорит Джек, обходя Лиама, чтобы посмотреть мне в глаза. "Если ты перестанешь прятаться за спинами больших, сильных мужчин".

Мой желудок впадает, потому что он прав. Я не принимаю его вызов только потому, что не уверена в победе, и единственная причина, по которой он не нападает на меня, — это Лиам и Ксаден. Если я нападу на Джека сейчас, они убьют его. Слева появляется громадная фигура Гаррика, и я с неохотой добавляю его в список своих защитников. Черт, даже Имоджен подошла ближе, но не от моего имени.

Только от его имени.

"Я так и думал", — говорит Джек и целует меня.

"Ты убежал", — рычу я, желая сделать выпад вперед и выбить из него все дерьмо, но заставляя свои ноги оставаться на месте. "В тот день на поле ты, блядь, убежал, когда было трое на одного, и мы оба знаем, что когда дело дойдет до этого, ты снова убежишь. Так поступают трусы".

Джек покраснел, его глаза почти вылезли из лица.

"О, черт возьми, Вайолет", — бормочет Даин.

"Она не ошибается", — говорит Ксаден.

Гаррик смеется, а Лиам отталкивает Джека от мата, когда тот прыгает на меня. Ботинки Джека скрипят по деревянному полу, когда он безуспешно пытается удержаться на ногах, и Лиам выталкивает его из зала.

Взмахом руки Ксаден закрывает огромные двери своей силой, блокируя Джека.

"О чем, черт возьми, ты думала, подстрекая его к этому?" Даин подходит ко мне, недоверчиво поднимая брови.

"О, теперь тебе захотелось поговорить со мной?" Я поднимаю подбородок, но в поле моего зрения попадает Ксаден, который встает между нами. Ярость в его глазах ощутима, но я не отступаю.

"Дай нам секунду". Его взгляд прикован к моему, но мы оба знаем, что он говорит не со мной.

Мой пульс скачет.

Рианнон делает шаг назад.

"Ты хочешь сказать мне, какого хрена ты не надела это?" Его тон мягкий, но смертоносный, когда он указывает на скамейку, где лежат мои доспехи.

"В какой-то момент мне придется ее постирать".

"И ты подумала, что это будет хорошей идеей во время спарринга?" Его грудь вздымается, как будто он борется за контроль над собой.

Я просто пытаюсь не замечать его грудь и жар, который он выбрасывает, как проклятая печь. "Я помыла ее перед спаррингом, зная, что она может высохнуть, пока твой сторожевой пес будет караулить, а не спать без нее, потому что мы оба знаем, что происходит за закрытыми дверями".

"Больше не за твоей". Его челюсть подрагивает. "Я убедился в этом".

"Потому что я должна доверять тебе?"

"Да". Вена на его шее вздувается.

"А ты делаешь это так легко". Сарказм капает из моего голоса.

"Ты знаешь, что я не могу тебя убить. Черт, Сорренгайл, весь квадрант знает, что я не могу тебя убить". Он наклоняется в мое пространство, затмевая остальную часть комнаты.

"Но это не значит, что ты не можешь причинить мне боль".

Он моргает и отодвигается назад, успокаиваясь менее чем за удар сердца, в то время как мое продолжает биться. "Прекрати тренироваться с посохом. Его слишком легко выбить из рук. Придерживайся кинжалов".

К моему удивлению, он не выхватывает его, просто чтобы доказать, что он может.

"У меня все было хорошо, пока Таирн не ворвался в мою голову со всей своей злостью и не отвлек меня", — возражаю я, моя защита поднимается, как шерсть у собаки.

"Тогда научись блокировать его". Он говорит это так, как будто это так просто.

"Что, со всей этой силой, которой я обладаю?" Мои брови поднимаются. "Или ты не знал, что я до сих пор не подключилась?" Я хочу ударить его, встряхнуть его прекрасную голову, чтобы в ней появился хоть какой-то здравый смысл.

Он наклоняется так, что мы оказываемся почти нос к носу. "Я раздражающе осведомлен обо всем, что ты делаешь".

Спасибо Лиаму.

Каждый дюйм моего тела вибрирует от гнева, от раздражения, от… чем бы ни было это электрическое напряжение между нами, пока мы стоим там, наши глаза сцеплены в боевом порядке.

"Винглидер Риорсон", — начинает Даин. "Она просто еще не привыкла к этой связи. Она научится блокировать ее".

Слова Даина жалят, как удар. Я резко вдыхаю и отступаю от Ксаден. Боже правый, мы устроили чертово шоу. Что такого в Ксадене, что заставляет меня отключаться от остального мира?

"Ты выбираешь самые странные моменты для ее защиты, Аэтос". Ксаден закатывает глаза, глядя на Даина. "И самые удобные моменты, чтобы этого не делать".

У Даина сжалась челюсть, а руки сжались в кулаки.

Он говорит об Эмбер. Я знаю это. Даин знает это. Все в этой неловкой комнате знают это. Весь наш отряд был там, когда Даин потребовал, чтобы я назвала Ксадена лжецом.

Ксаден снова обращает на меня свои непостижимые глаза. "Сделай нам обоим одолжение и надень эту гребаную броню обратно", — заканчивает он.

Прежде чем я успеваю возразить, он поворачивается и уходит с мата, встречая Гаррика у края.

У его спины.

Мой тихий вздох становится неконтролируемым, и Ксаден на секунду напрягается, прежде чем взять свою рубашку из протянутой руки Гаррика и стянуть ее через голову, прикрывая темно-синюю реликвию дракона, проходящую от талии до обоих плеч, испещренную причудливыми серебряными линиями, которые я не могла разглядеть с другого конца зала.

Серебряные линии, которые я сразу же распознал как шрамы.

"Ты держала себя в руках и контролировала свой характер", — говорит Таирн, и огромная гордость наполняет мою грудь.

"Она готова", — добавляет Андарна с головокружительной радостью, от которой у меня мгновенно кружится голова.

"Она готова", — соглашается он.

…

Пару часов спустя я расчесываю волосы в уединении своей комнаты, все еще полностью одетая, вплоть до сапог и доспехов. Я все еще не могу поверить, что выставила себя на посмешище перед всем отрядом только потому, что Ксаден решил тренироваться без рубашки.

Мне действительно нужно переспать.

Я приостанавливаюсь, когда по позвоночнику пробегает прилив энергии, который рассеивается в мгновение ока.

Ну, это… странно.

Может, это… Нет. Не может быть. Когда Андарна остановила время во мне, ощущения были совершенно другими. Это был поток по всему телу, который распространился через мои пальцы рук и ног, а потом… ушел.

Еще одна волна проходит через меня, на этот раз сильнее, и я роняю щетку, хватаюсь за край комода, чтобы не упасть, так как колени грозят подкоситься. На этот раз энергия не рассеивается, она остается, гудит под кожей, звенит в ушах, подавляет все чувства.

Что-то внутри меня расширяется, почему-то слишком большое для моего тела, слишком огромное, чтобы его можно было сдержать, и боль пронзает каждый нерв, когда я разрываюсь на части, звук отдается в моем черепе, как треск костей. Как будто меня разорвали по швам ткани моего существа.

Мои колени ударяются об пол, и я закрываю руками виски, пытаясь запихнуть все, что есть, обратно в череп, заставляя себя сжаться.

Энергия льется внутрь — поток сырой, бесконечной силы — разрушая все, чем я была, и формируя нечто совершенно новое, заполняя каждую пору, каждый орган, каждую кость. Моя голова кричит, и кажется, что Таирн пролетел слишком высоко и слишком быстро, а я не могу заткнуть уши. Все, что я могу сделать, это лежать на полу и молиться, чтобы давление выровнялось.

Я смотрю на свою кисть, на деревянный пол, вгрызающийся в мою щеку, и дышу.

Вдох, а потом выдох.

Вдох… и выдох… сдаваясь натиску.

Наконец, боль утихает, но энергия, сила — нет. Она просто… там, блуждает по моим венам, пропитывает каждую клетку моего тела. Это все, чем я являюсь, и все, чем я могу быть, одновременно.

Я медленно сажусь и переворачиваю руки, чтобы рассмотреть свои покалывающие ладони. Кажется, что они должны выглядеть иначе, измениться, но это не так. Это все еще мои пальцы, мои тонкие запястья, но теперь они намного больше. Они достаточно сильны, чтобы придать форму потоку внутри меня, сделать его таким, каким я захочу.

"Это твоя сила, не так ли?" спрашиваю я Таирна, но он не отвечает. "Андарна?"

В ответ только тишина.

Вот ведь как: они всегда рядом, лезут в мою голову, когда мне нужно немного пространства, и нигде не появляются, когда все наоборот. Я слышала, как они говорили, что я уже готова, но я полагала, что пройдет день или два, прежде чем мой разум полностью откроет этот путь, как только Таирн начнет ченнелинг. Похоже, нет.

Рианнон. Я должна сказать Рианнон. Она будет в восторге от того, что я наконец-то смогу ходить с ней на занятия к профессору Карру. А Лиам? Он может перестать притворяться, что не умеет работать с каналами только для того, чтобы его не заставляли оставлять меня на час в день.

Меня обдало жаром, он пронзил мою кожу и застыл в животе.

Странно, но неважно. Возможно, это просто побочный эффект силы. Я открываю замок на своей двери и дергаю ее.

Мое зрение затуманивается, и потребность наваливается на меня, лишая меня всякой логической мысли, кроме насыщения подавляющего…

"Вайолет?" Нечеткая фигура мужчины стоит в коридоре, и я моргаю Лиаму, чтобы сфокусироваться. "Ты в порядке?"

"Ты спишь в коридоре?" Я хватаюсь за дверную раму, когда образ падения заполняет мое сознание, и я чувствую шипение хлопьев, когда они соприкасаются с моей разгоряченной кожей. Все исчезло так же быстро, как и появилось, но желание осталось.

Вот дерьмо. Это… похоть.

"Нет". Лиам качает головой. "Просто гуляю здесь перед тем, как пойти спать".

Тогда я смотрю на него. Действительно, честно смотрю на него. Он более чем красив, с сильными чертами лица и небесно-голубыми глазами, которые поразительно красивы.

"Почему ты так смотришь на меня?". Он откладывает свой нож и полувырезанного дракона.

"Как что?" Мои зубы впиваются в нижнюю губу, и я дебатирую, прижимаясь к нему, как кошка в жару, требуя, чтобы он утолил эту невообразимую боль.

Но он не тот, кто тебе нужен.

Он не Ксаден.

"Например…" Он качает головой в сторону. "Как будто что-то происходит. Ты не похожа на себя… ну, знаешь, на себя".

Вот дерьмо.

Это потому, что я не в себе. Все это, потребность, вожделение, тяга к единственному человеку, с которым я должна быть… это Таирн.

Эмоции Таирна не просто переполняют меня, они управляют мной.

"Я в порядке! Иди спать!" Я возвращаюсь в свою комнату и захлопываю дверь, пока у меня еще хватает на это душевных сил.

Затем я начинаю пятиться, но это не останавливает ни следующий взрыв жара, ни принуждение…

Мне нужно убираться отсюда, пока я не совершила эпическую ошибку и не выместила чувства Таирна на Лиаме.

Схватив в одну руку плащ с меховой подкладкой, а другой натягивая волосы, я накидываю ткань на плечи и застегиваю зажим под горлом. Секунду спустя я выглядываю за дверь и, убедившись, что все чисто, убегаю.

Я добегаю до входа по спиральным ступеням — тем, что ведут к реке, — прежде чем мне приходится прислониться спиной к каменной стене и дышать сквозь туман эмоций Таирна.

Когда волна проходит, я мчусь вниз по ступеням, держась одной рукой за стену на случай, если меня снова потянет под воду.

Свет магов мерцает, когда я приближаюсь, и гаснет, когда я проношусь мимо, как будто эта вновь обретенная сила уже работает, простираясь в мир.

Прочь. Мне нужно скрыться от всех, пока Таирн не закончит… что бы они со Сгаэйл ни делали.

Спотыкаясь, я выхожу из лестничного колодца и оказываюсь у фундаментных стен цитадели. Снег засыпает небо, и я откидываю голову назад, наслаждаясь коротким поцелуем снежинок на коже, разгоряченной не по назначению.

Воздух хрустящий и прохладный, и…

Мои глаза распахиваются от запаха, витающего в воздухе, и я взмахиваю плащом, чтобы найти источник сладкого, легко узнаваемого дыма.

Ксаден прислонился спиной к стене, упершись одной ногой в камень, курит и смотрит на меня так, словно ему нет до меня никакого дела.

"Это… чурам?"

Он выдыхает дым. "Хочешь? Если только ты здесь не для того, чтобы продолжить наш предыдущий спор, в таком случае, для тебя нет".

У меня практически отвисает челюсть. "Нет! Нам нельзя это курить!"

"Да, но люди, которые установили это правило, очевидно, не были связаны с Сгаэйл и Таирном, не так ли?" Ухмылка приподнимает уголок его рта.

Боги, я могла бы смотреть на его губы вечно. Они идеальной формы и в то же время слишком декадентские для режущей линии его челюсти.

"Это помогает… дистанцироваться". Он предлагает мне свернутый чурам и поднимает бровь на меня — того, со шрамом. "Помимо того, что делает щит, конечно".

Я качаю головой и перехожу через недавно выпавший снег, чтобы опереться своим весом на стену рядом с ним, позволяя своей голове упасть назад на камень.

"Как хочешь". Он глубоко вдыхает чурам, а затем ставит его у стены.

"Я чувствую себя так, будто я в гребаном огне". Это еще мягко сказано.

"Да. Такое бывает". В его смехе есть злая нотка, и я совершаю совершенно непростительную ошибку, поворачиваясь, чтобы увидеть его улыбку.

Ксаден, задумчивый и властный, опасный и смертоносный, — это зрелище, от которого у меня учащается пульс. Но смеющийся Ксаден, откинувший голову назад, с улыбкой, искривляющей его рот, — это безумно красиво. Мое глупое, глупое сердце словно сжалось в кулак.

Нет ничего, чем бы я не пожертвовала, ничего, что бы я не отдала, чтобы провести один незащищенный момент с этим человеком, к которому я буду привязана до конца наших дней.

Это должен быть Таирн. Это просто… должно быть.

И все же, я знаю, что это не так. В то время как я восхищалась Лиамом наверху, я полностью, абсолютно одержима Ксаденом.

Его глаза встречаются с моими в лунном свете. "О, Насилие, тебе придется научиться защищаться от Таирна, иначе его выходки с Сгаэйл сведут тебя с ума — или в чью-нибудь постель".

Я зажмуриваю глаза, чтобы не видеть его великолепного лица, и тут меня пронзает жар, заставляя каждый дюйм моей кожи покалывать и гореть. Я протягиваю руку, чтобы снова опереться о стену. "О, я знаю. Я в ужасе от того, что снова вижу Лиама".

"Лиам? Почему?" Он поворачивается лицом ко мне, опираясь на плечо. "Где, черт возьми, твой телохранитель?"

"Я сама себе телохранитель", — парирую я, прислоняясь щекой к ледяному камню. "И он в постели".

"В твоей постели?" Его голос похож на треск молнии.

Я открываю глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Снег делает все намного ярче, подчеркивая изборожденную линию его бровей, твердый рот. "Нет. Не то чтобы это имело для тебя значение".

Он ревнует? Это… странно успокаивает.

Он спускает дыхание, его плечи опускаются. "Для меня это не имеет значения, пока вы оба согласны, и поверь мне, ты не в том состоянии, чтобы соглашаться".

"Ты понятия не имеешь, на что я способна согласиться…" Неоспоримая, неутолимая потребность едва не подкосила меня до колен.

Рука Ксадена обхватывает мою талию, поддерживая меня. "Какого черта ты не защищаешься?"

"Не всем нам давали уроки! Он только начал заниматься ченнелингом до всего… этого, и если ты забыла, тебе разрешено посещать занятия профессора Карра, только если ты умеешь владеть щитом".

"Всегда считал это нелепым правилом". Он вздохнул. "Хорошо. Краш-курс. Только потому, что я был там, где ты сейчас, и проснулся с более чем несколькими сожалениями".

"Ты действительно собираешься мне помочь?"

"Я помогаю тебе уже несколько месяцев". Его рука сгибается на моей талии, и, клянусь, я чувствую тепло его прикосновения сквозь плащ и кожаные сапоги.

"Нет, ты послал Лиама помочь. Он помогает мне уже несколько месяцев". Мой лоб морщится. "Недели. Почти месяцы. Неважно."

У него хватает наглости выглядеть оскорбленным. "Я тот, кто ворвался в твою дверь и убил всех, кто напал на тебя, а затем я устранил другую угрозу твоей жизни с помощью очень публичной, очень поляризующей демонстрации мести. Лиам этого не делал. Это сделал я."

"Толпа не была поляризованной. Они все были за это. Я была там."

"Ты была разорвана. На самом деле, ты умоляла Таирна не убивать ее, прекрасно зная, что она просто придет за тобой снова."

Этот момент все еще был спорным.

"Хорошо. Но давай не будем притворяться, что вы не сделали большую часть этого для себя. Тебе будет неудобно, если я умру". Я пожимаю плечами, откровенно подтрунивая над ним, чтобы помочь игнорировать нарастающий прилив вожделения, бушующий во мне.

Он смотрит на меня с недоверием. "Знаешь что? Сегодня мы не будем драться. Нет, если ты хочешь научиться защищаться".

"Хорошо. Мы не будем драться. Научи меня". Я наклоняю подбородок. Боги, я едва достаю до его ключицы.

"Попроси меня по-хорошему". Он наклоняется ближе.

"Ты всегда был таким высоким?" Я выпаливаю первое, что приходит на ум.

"Нет. В какой-то момент я был ребенком".

Я закатываю глаза.

"Попроси меня по-хорошему, Насилие", — шепчет он. "Или я уйду".

Я чувствую Таирна на краю моего сознания, его эмоции бурлят и перетекают, и знаю, что следующая волна ударит сильно. Как долго, черт возьми, эти двое могут терпеть? "Как часто с ними такое происходит?"

"Достаточно часто, чтобы тебе понадобились соответствующие щиты. Ты никогда не сможешь полностью блокировать их, а иногда они забывают блокировать нас, как сегодня. Поэтому чурам помогает, но, по крайней мере, это все равно, что ходить мимо борделя, а не активно участвовать в нем."

Ну… черт. "Хорошо. Хорошо. Научишь меня защищаться?"

Улыбка кривит его рот, и мой взгляд падает на его губы. "Скажи, пожалуйста".

"Ты всегда такой трудный?"

"Только когда я знаю, что у меня есть то, что тебе нужно. Что я могу сказать, мне нравится заставлять тебя извиваться. Это как маленький кусочек сладкой расплаты за то, через что ты заставила меня пройти в последние пару месяцев". Он смахивает снег с моих волос.

"Через что я заставил тебя пройти?" Невероятно.

"Ты напугала меня почти до смерти раз или два, так что я думаю, что сказать "пожалуйста" — это справедливая просьба".

Как будто он хоть раз в жизни играл честно. Я делаю глубокий вдох и смахиваю снежинку, которая садится мне на нос. "Как ты предпочитаешь. Ксаден?" Я мило улыбаюсь ему и подхожу чуть ближе. "Не мог бы ты, милый, пожалуйста, научить меня прикрываться щитом, пока я случайно не залезла на тебя, как на дерево, и мы оба не проснулись с сожалением?"

"О, я твердо контролирую свои способности". Он снова улыбается, и я чувствую это как ласку.

Опасно. Это чертовски опасно. Мне становится жарко, так жарко, что я подумываю сбросить плащ на землю, чтобы хоть немного успокоиться. Примечательно, что на Ксадене его нет.

"И раз уж ты так мило попросила…" Он меняет позу и подносит обе руки к моим щекам, обнимая мое лицо, а затем отводит их назад, чтобы прижать мою голову. "Закрой глаза".

"Для этого нужно прикоснуться ко мне?" Мои глаза закрываются от ощущения прикосновения его кожи к моей.

"Вовсе нет. Просто один из плюсов того, что ты не можешь думать слишком ясно. У тебя невероятно приятная на ощупь кожа".

От этого комплимента я задыхаюсь. Так много для контроля над его способностями.

"Тебе нужно где-нибудь пофантазировать. Где угодно. Я предпочитаю вершину моего любимого холма рядом с тем, что осталось от Аретии. Где бы это ни было, оно должно быть похоже на дом".

Единственное место, о котором я могу думать, это Архивы.

"Почувствуй, как твои ноги упираются в землю, и немного покопайся в ней".

Я представляю свои ботинки на полированном мраморном полу архива и слегка покачиваю ими. "Понятно".

"Это называется "заземление" — удерживать свое ментальное "я" в каком-то месте, чтобы тебя не унесло силой. Теперь призови свою силу. Открой свои чувства".

Мои ладони начинает покалывать, и поток энергии окружает меня, такой же насыщенный, как в моей спальне, но без боли. Она повсюду, заполняет Архивы и давит на стены, заставляя их прогибаться и изгибаться, угрожая сломать их. "Слишком много."

"Сосредоточься на своих ногах. Оставайся заземленной. Можешь ли ты увидеть, откуда течет энергия? Если нет, просто выбери место".

Я мысленно поворачиваюсь. Шквал расплавленной энергии вливается в дверь. "Вижу".

"Отлично. Ты прирожденная. Большинству людей требуется неделя, чтобы научиться заземляться. Теперь делай все, что тебе нужно, чтобы отгородиться от этого тока. Таирн — источник. Ты блокируешь эту силу, и к тебе вернется контроль".

Дверь. Мне нужно только закрыть дверь и повернуть огромную круглую ручку, закрывающую архивы для контроля огня.

От желания мое сердце колотится, и я хватаюсь за руки Ксадена, закрепляя себя в реальности.

"Ты справишься". Его голос звучит напряженно. "Все, что ты создаешь в своем разуме, реально для тебя. Перекрыть клапан. Построй стену. Все, что имеет смысл".

"Это дверь". Мои пальцы впиваются в мягкий материал его туники, и я мысленно упираюсь в дверь, заставляя ее закрываться по одному дюйму за раз.

"Вот так. Продолжай."

Мое физическое тело дрожит от усилия, которое требуется, чтобы мысленно захлопнуть дверь, но мне это удается. "Я закрыла дверь".

"Отлично. Запри ее".

Я представляю, как кручу огромную ручку и слышу щелчок замка. Облегчение наступает сразу же, прохладная струя снега прижимается к моей лихорадочной коже. Энергия пульсирует, очищая дверь. "Все изменилось. Я могу видеть сквозь дверь".

"Да. Ты никогда не сможешь полностью заблокировать его. Заблокировала?"

Я киваю.

"Открой глаза, но сделай все возможное, чтобы держать эту дверь запертой. Это значит держать одну ногу на земле. Не удивляйся, если она соскользнет. Мы просто начнем сначала".

Я открываю глаза, мысленно представляя себе закрытую дверь архива, и хотя мое тело все еще нагрето и пышет теплом, неизбывная, движущая потребность благословенно… несколько приглушена. "Он…" Я не могу найти нужных слов.

Ксаден изучает меня с интенсивностью, которая заставляет меня качнуться в его сторону. "Ты поразительна". Он качает головой. "Я не мог сделать это в течение нескольких недель".

"Видимо, у меня лучший учитель". Эмоции, пронизывающие меня, больше, чем радость. Это эйфория, от которой я ухмыляюсь как дура. Наконец-то я не только хороша в чем-то, но и поразительна.

Его большие пальцы гладят нежную кожу под моими ушами, а его взгляд опускается к моему рту и нагревается. Руки сгибаются, он тянет меня вперед на несколько дюймов, прежде чем внезапно отпускает и отступает на целый шаг. "Черт побери. Прикасаться к тебе было плохой идеей".

"Худшая", — соглашаюсь я, но мой язык проводит по нижней губе.

Он стонет, и моя сердцевина тает от этого звука. "Поцеловать тебя было бы катастрофической ошибкой".

"Катастрофической". Что нужно сделать, чтобы снова услышать этот стон?

Дюймы между нами словно хворост, готовый сгореть при первом намеке на тепло, а я — живое, дышащее пламя. Это все, от чего я должна бежать, и все же отрицать первобытное влечение, которое я чувствую, совершенно, совершенно невозможно.

"Мы оба пожалеем об этом". Он качает головой, но в его глазах больше, чем голод, когда он смотрит на мои губы.

"Естественно", — шепчу я. Но знание того, что я буду жалеть об этом, не мешает мне хотеть этого — хотеть его. Сожаления — это проблема для будущей Вайолет.

"К черту".

В одну секунду он оказывается вне пределов досягаемости, а в следующую его рот оказывается на моем, горячий и настойчивый.

Боги, да. Это именно то, что мне нужно.

Я зажата между неподвижным камнем стены и твердыми линиями тела Ксадена, и мне больше негде быть. Эта мысль должна отрезвить меня, но все, что я делаю, это наклоняюсь, чтобы получить еще больше.

Он запускает руку в мои волосы, прижимает мой затылок, наклоняя меня для более глубокого поцелуя, и мои губы жадно раздвигаются. Он принимает приглашение, скользит языком по моим губам опытными, дразнящими движениями, которые заставляют меня прижиматься к его груди, вцепиться в ткань его рубашки, чтобы притянуть его ближе, а желание танцует вверх и вниз по моему позвоночнику.

Он на вкус как чурам и мята, как все, чего я не должна хотеть, но не могу не хотеть, и я целую его в ответ со всей силой, посасывая его нижнюю губу и скребя зубами по нему.

"Насилие", — стонет он, и звук этого прозвища на его губах вызывает во мне жадность.

Ближе. Он нужен мне ближе.

Словно услышав мои мысли, он целует меня сильнее, захватывая каждую линию и изгиб моего рта с безрассудством, которое заставляет мое тело петь. Он так же нуждается в этом, как и я, и когда он переключает свою хватку на мою задницу и поднимает меня, я обхватываю его ногами за талию и держусь так, словно моя жизнь зависит от того, что этот поцелуй никогда не закончится.

Стена упирается мне в спину, но мне все равно. Мои руки наконец-то оказались в его волосах, и они такие же мягкие, как я и представляла. Он целует меня до тех пор, пока я не почувствую себя полностью поглощенной и исследованной, а затем он засасывает мой язык в рот, чтобы я могла сделать то же самое.

Это полное и абсолютное безумие, и все же я не могу остановиться. Не могу насытиться. Я могла бы жить вечно в этом крошечном кусочке безумия, если бы это означало сохранить его рот на моем, оставив мой мир суженным до тепла его тела и искусных движений его языка.

Его бедра прижимаются к моим, и я задыхаюсь от восхитительного трения. Он разрывает поцелуй, скользит ртом по моей челюсти, шее, и я понимаю, что сделаю все, чтобы он был рядом со мной. Я хочу чувствовать его рот везде.

Мы переплетаемся языками и зубами, ищем губами и руками снег, падающий вокруг нас, и поцелуй поглощает меня так же, как раньше поглощала сила, так основательно, что я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Потребность пульсирует между моих бедер, и я вздрагиваю от простого осознания того, что нет ничего, что он мог бы сделать, чего бы я не приняла. Я хочу его.

Только его. Здесь. Сейчас. Где угодно. Когда угодно.

Я никогда не была настолько неуправляемой из-за одного поцелуя. Никогда не хотела кого-то так, как его. Это возбуждает и пугает одновременно, потому что я знаю, что в этот момент он способен сломать меня.

И я позволю ему.

Я полностью отдаюсь ему, растворяюсь в нем, мое тело податливо прижимается к его телу и теряет ту ментальную опору, которую он называет заземлением. За моими закрытыми глазами вспышка света, а затем раскат грома. Гром-снег не редкость в этих краях, но, черт возьми, он как нельзя лучше описывает это ощущение — дикое и выходящее из-под контроля.

Но затем он разрывает поцелуй с резким вздохом, его брови нахмурились от чего-то похожего на панику, прежде чем он закрыл глаза.

Я все еще пытаюсь сделать полный вдох, когда он резко отходит от стены и проводит ладонью по задней поверхности моих бедер, снова ставя меня на ноги. Он убеждается, что я стою ровно, а затем отступает на несколько футов, как будто это расстояние спасет ему жизнь.

"Ты должна идти". Его слова отрывисты и противоречат жару в его глазах, его неровному дыханию.

"Почему?" Холод — это шок для моей системы без тепла его тела.

"Потому что я не могу". Он проводит обеими руками по волосам и оставляет их на макушке. "И я отказываюсь действовать по желанию, которое не является твоим. Поэтому ты должна вернуться по этим ступенькам. Сейчас же".

Я качаю головой. "Но я хочу…" Все.

"Это не твое желание". Он наклоняет голову к небу. "В этом-то и проблема, блядь. И я не могу бросить тебя здесь одну, так что будь милосердна ко мне и уходи".

Тишина застывает между нами, пока я беру себя в руки. Он говорит "нет".

И самое дерьмовое в этом не холод рыцарского отказа. А то, что он прав. Все началось с того, что я не могла отличить эмоции Таирна от своих собственных. Но эти эмоции ушли, не так ли? Моя дверь широко открыта, и я не чувствую ничего, исходящего от Таирна.

Мне удается кивнуть, и я убегаю во второй раз за сегодняшний вечер, поднимаясь по ступеням как можно быстрее, чтобы вернуться в цитадель. Мои щиты открыты, но я не беспокоюсь о том, чтобы закрыть эту ментальную дверь, поскольку Таирн не ворвется в нее.

Здравый смысл возобладал, когда я добрался до вершины, мои бедра горели от тренировки. Ксаден остановил нас от огромной ошибки.

Но не я.

Что, черт возьми, со мной не так? И как я могла быть на расстоянии удара сердца от того, чтобы сорвать с себя одежду, чтобы быть ближе к человеку, который мне не нравится и, что еще хуже, которому я не могу полностью доверять?

Это труднее, чем должно быть, продолжать двигаться в направлении моей комнаты в общежитии, когда все, чего я хочу, это спуститься обратно по этим дурацким чертовым ступенькам.

Завтрашний день будет отстойным.

Самое тревожное зрелище для любого инструктора — это, безусловно, когда силы дают обратный эффект. В мой первый год мы потеряли девять курсантов из-за сурдин, которые не могли контролировать их с первого проявления. Жаль.

— "Руководство майора Афендры по квадранту всадников".

(Неавторизованное издание)