ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Полеты на короткие расстояния — это то, что мне удается.

Полетные маневры — пикировки и нырки, которые происходят во время боевых построений, — заставляют меня кружиться в небе, если Таирн не удерживает меня с помощью своих собственных сил.

Но полет в течение шести часов подряд ради нашего приза — недельного тура на передовой аванпост — может стать моей смертью.

"Я почти уверена, что умираю". Надин наклоняется, упираясь руками в колени.

"Я чувствую это". Каждый позвонок в моем позвоночнике кричит, когда я потягиваюсь, а руки, которые еще несколько минут назад были ледяными, начинают потеть в кожаных перчатках.

Естественно, Даин пострадал меньше, его осанка лишь слегка напряжена, когда он и профессор Девера приветствуют высокого мужчину в черной одежде, который, как я предполагаю, является командиром аванпоста.

"Добро пожаловать, курсанты", — говорит командир с профессиональной улыбкой, складывая руки на груди своей легкой кожаной куртки. Его волосы цвета соли с перцем не позволяют определить его возраст, и у него исхудалый, обветренный вид, который появляется у всех всадников, когда они слишком долго находятся на границе. "Я уверен, что вы все хотели бы устроиться и переодеться во что-нибудь более подходящее для нашего климата. Потом мы покажем вам Монтсеррат".

Рианнон резко вдохнула, окинув взглядом горы.

"Вы в порядке?"

Она кивает. "Позже".

Позже наступает ровно через двенадцать пропитанных потом минут, когда нас проводят в наши двухместные казарменные комнаты. Они скудные, обставлены двумя кроватями, двумя шкафами и единственным письменным столом под широким окном.

Она молчит все время, пока мы проходим через купальню, чтобы смыть с себя одежду, и тревожно молчит, пока мы облачаемся в летние кожанки. Может быть, здесь, на Монтсеррате, всего лишь апрель, но чувствуешь себя как в Басгиате в июне.

"Ты собираешься рассказать мне, в чем дело?" спрашиваю я, укладывая свой рюкзак под кровать, прежде чем убедиться, что все мои кинжалы лежат там, где им положено быть. Эфесы едва видны в ножнах, которые я ношу на бедрах, но я сомневаюсь, что многие люди так далеко на востоке узнают тиррийские символы.

Руки Рианнон дрожат от нервной энергии, когда она пристегивает меч к спине. "Ты знаешь, где мы находимся?"

Я мысленно вызываю карту. "Мы примерно в двухстах милях от побережья…"

"Моя деревня находится менее чем в часе ходьбы". Ее глаза встречаются с моими в невысказанной мольбе, в их темно-коричневых глубинах бурлит столько эмоций, что у меня перехватывает горло, и я не могу вымолвить ни слова.

Взяв ее руки в свои, я сжимаю их, кивая. Я точно знаю, о чем она просит, и точно знаю, чего это будет стоить, если нас поймают.

"Никому не говори", — шепчу я, хотя в крошечной комнате находимся только мы. "У нас есть шесть дней, чтобы все выяснить, и мы это сделаем". Это обещание, и мы оба знаем это.

Кто-то стучит в нашу дверь. "Вперед, второй отряд!"

Даин. Девять месяцев назад я бы радовалась этому времени, проведенному с ним. Теперь я нахожу себя в том, что избегаю его постоянных ожиданий от меня или просто избегаю его вообще. Забавно, как много может измениться за такое короткое время.

Мы присоединяемся к остальным, и майор Куэйд проводит для нас большую экскурсию по аванпосту. Мой желудок урчит, но я не обращаю на это внимания, впитывая суматошную энергию базы.

Крепость представляет собой четыре массивные стены, заполненные казармами и различными палатами с башенками на каждом углу и большим арочным входом с шипастым портупеем, готовым упасть в любую секунду. На одном конце двора находится конюшня с кузницей и оружейной для роты пехоты, расквартированной здесь, а на другом — столовая.

"Как видите, — говорит нам майор Куэйд, когда мы стоим посреди грязного двора, — мы построены для осады. В случае нападения мы сможем прокормить и разместить всех внутри в течение достаточного количества времени".

"Достаточное? " говорит Ридок, поднимая брови.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, а Даин бросает на него взгляд, обещающий возмездие, стоя рядом со мной. Моя улыбка исчезает.

"Как один из восточных форпостов, мы разместили здесь двенадцать всадников. Трое сейчас патрулируют, трое ждут, на случай, если они понадобятся, а остальные шесть находятся на разных стадиях отдыха", — продолжает Куэйд.

"Что это за вид?" шепчет Даин.

"Какой взгляд?" спрашиваю я, когда отчетливый рев дракона эхом отражается от каменных стен.

"Это должен быть один из наших патрулей, возвращающихся сейчас", — говорит Куэйд, улыбаясь так, будто хочет сказать это, но не может найти в себе силы.

"Тот самый, где кто-то просто высосал радость из твоего мира", — отвечает Даин, слегка наклонив голову и понизив голос настолько, что слышу его только я.

Я могла бы солгать ему, но это сделало бы нашу полутрапезу еще более неловкой. "Я просто вспомнил парня, с которым лазил по деревьям, вот и все".

Он вздрагивает, как будто я дала ему пощечину.

"Итак, мы накормим и уложим спать ваших наездников, а потом займемся тем, кто будет вашей тенью, пока вы здесь", — продолжает Куэйд.

"Будем ли мы участвовать в каких-либо активных сценариях?" спрашивает Хитон, практически вибрируя от возбуждения.

"Ни в коем случае!" огрызается Девера.

"Если вы увидите бой, значит, я потерпел неудачу, поскольку это самое безопасное место на границе, чтобы послать вас", — отвечает Куэйд. "Но ты получишь бонусные очки за энтузиазм. Дай угадаю. Третий год?"

Хитон кивает.

Куэйд слегка поворачивается и улыбается трем неясным фигурам в черных ридерах, проходящим под портупеей. "А вот и они. Почему бы вам троим не подойти и не познакомиться…"

"Вайолет?"

Я мотнула головой в сторону ворот, и мое сердце взорвалось серией беспорядочных ударов, от которых я схватилась за грудь от сильнейшего шока. Не может быть. Не может быть. Я спотыкаюсь о ворота, забыв о стоицизме, об эмоциональной неприкосновенности, когда она переходит на бег, ее руки раскрываются как раз перед тем, как мы сталкиваемся.

Она подхватывает меня, прижимает к своей груди и крепко сжимает. От нее пахнет грязью, драконом и медвяным привкусом крови, но мне все равно. Я обнимаю ее в ответ так же крепко.

"Мира". Я прижимаюсь лицом к ее плечу, и мои глаза горят, когда она кладет руку поверх той самой косы, которую она научила меня плести. Словно груз всего, что произошло за последние девять месяцев, обрушивается на меня, врезаясь в меня с силой перекладины.

Ветер с парапета.

Взгляд Ксадена, когда он понял, что я Сорренгайл.

Звук, с которым Джек поклялся, что убьет меня.

Запах горящей плоти в тот первый день.

Взгляд на лицо Аурели, когда она упала с Жезла.

Прайор, Лука, Трина и… Тайнан. Орен и Эмбер Мэвис.

Таирн и Андарна, выбравшие меня.

Ксаден, целующий меня.

Наша мать игнорирует меня.

Мира отстраняет меня, чтобы осмотреть, как будто проверяет, нет ли повреждений. "Ты в порядке". Она кивает, ее зубы впиваются в нижнюю губу. "Ты в порядке, не так ли?".

Я киваю, но она расплывается в моем зрении, потому что я, может быть, и жива, даже процветаю, но я уже не тот человек, которого она оставила у основания той турели, и, судя по тяжести в ее глазах, она тоже это знает.

"Да", — шепчет она, снова крепко прижимая меня к себе. "Ты в порядке, Вайолет. Ты в порядке".

Если она повторит это достаточно раз, я, возможно, начну ей верить.

"Правда?" Я отпрянула назад, чтобы изучить ее. От мочки уха до ключицы тянется новый шрам. "Боги, Мира".

"Я в порядке", — обещает она, а затем ухмыляется. "И посмотри на себя! Ты не умерла!"

Иррациональный, головокружительный смех взрывается. "Я не умерла! Ты не единственный ребенок!"

Мы оба разражаемся смехом, и слезы текут по моим щекам.

"Сорренгайлы — это странно", — слышу я слова Имоджен.

"Ты даже не представляешь", — отвечает Даин, но когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его губы кривятся в первой искренней улыбке, которую я вижу у него за последние месяцы.

"Заткнись, Аэтос", — рявкает Мира, закидывая руку мне на плечо. "Расскажи мне обо всем, Вайолет".

Мы можем быть в сотнях миль от Басгиата, но я никогда еще не чувствовала себя как дома.

…

Через два дня, ранним вечером, сразу после ужина, мы с Рианнон вылезаем из окна нашего первого этажа и спускаемся на землю. Мира ушла в патруль, и как бы замечательно ни было иметь ее рядом, это наш единственный шанс.

"Мы уже в пути".

"Не попадитесь", — предупреждает Таирн.

"Стараюсь не попасться". Мы с Рианнон пробираемся вдоль крепостной стены, сворачиваем за угол к полю…

Я сталкиваюсь с Мирой так сильно, что отскакиваю назад.

"Черт!" воскликнула Рианнон, поймав меня.

"Разве ты хотя бы не проверяешь углы?" Мира читает лекцию, сложив руки на груди и глядя на меня так, как я, возможно, заслуживаю. Ладно, я определенно заслуживаю.

"В свою защиту скажу, что я не думала, что ты там будешь", — медленно говорю я. "Потому что ты должна была быть в патруле".

"Ты вела себя очень странно во время ужина". Она наклоняет голову в сторону и изучает меня, как будто мы снова дети, которые видят слишком много. "Поэтому я поменялась сменами. Не хочешь рассказать мне, что ты делаешь за стенами?".

Я смотрю на Рианнон, и она отводит взгляд.

"Никто из вас? Правда?" Она вздыхает и потирает переносицу. "Вам двоим нужно улизнуть с сильно укрепленной оборонительной позиции, потому что…?"

Я смотрю на Рианнон. "Она все равно все вычислит. Она как ищейка в таких делах. Поверь мне". Мой желудок сжимается.

Рианнон наклоняет подбородок. "Мы летим в дом моей семьи".

Мира краснеет. "Ты думаешь, что ты кто?"

"Мы летим в ее деревню. По словам Таирна, это пять минут полета, и…" начинаю я.

"Абсолютно нет". Мира качает головой. "Нет. Ты не можешь улететь, как будто ты в отпуске. Что если с тобой что-то случится?"

"В доме ее родителей?" медленно спрашиваю я. "Потому что там планируется какая-то крупная засада на случай, если мы просто заглянем туда?"

Глаза Миры сузились.

Черт. Все идет не очень хорошо, и, учитывая смертельную хватку Рианнон на моей руке, она тоже так не думает.

"В гостях у ее родителей мы будем в меньшей опасности, чем в Басгиате", — возражаю я.

Мира поджимает губы. "Справедливо".

"Пойдем с нами", — говорю я. "Серьезно. Пойдем с нами, Мира. Она просто хочет увидеть свою сестру".

Плечи Миры опускаются. Она смягчается, и я безжалостно перехожу к убийству.

"Рэйган была беременна, когда Рианнон ушла. Можешь ли ты представить, что не сможешь быть рядом со мной, если у меня будет ребенок? Ты бы не сделала ничего, включая побег с сильно укрепленной оборонительной позиции, если бы это означало удержать племянницу или племянника?" Я сморщила нос, ожидая ее ответа. "Кроме того, с героем Страйтмора на нашей стороне, что может пойти не так?"

"Даже не начинай." Она смотрит на меня, потом на Рианнон, потом снова на меня, прежде чем простонать. "О, блядь, прекрасно". Ее палец размахивается, когда мы оба ухмыляемся. "Но если ты даже подумаешь о том, чтобы рассказать кому-нибудь, я заставлю тебя жалеть об этом до конца твоей естественной жизни".

"Она серьезно", — шепчу я.

"Я верю в это", — отвечает Рианнон.

"Ты здесь два дня и уже нарушаешь правила", — бормочет Мира. "Пойдемте, так быстрее срежем путь".

Час спустя мы с Мирой растянулись на мягких скамейках, стоящих по обе стороны обеденного стола в доме Раеган, наблюдая, как Рианнон укачивает племянника у камина, потерявшись в разговоре с сестрой, а ее родители и деверь смотрят на это с соседнего дивана.

Наблюдение за их воссоединением стоит всего.

"Спасибо, что помогли нам". Я смотрю через стол на Миру.

"Вы бы сделали это со мной или без меня". Она мягко улыбается, наблюдая за семьей, обхватив рукой оловянную кружку с вином, которую мама Рианнон любезно принесла ранее. "Подумала, что так я хотя бы буду знать, что ты в безопасности. Какие еще правила ты нарушила, сестренка?" Она потягивает вино и бросает взгляд в мою сторону.

Я ухмыляюсь, поднимая одно плечо. "Может быть, несколько. Я очень хорошо научилась отравлять своих противников перед испытаниями".

Мира чуть не выплевывает вино, захлопывая рот рукой.

Я смеюсь, переступая одной лодыжкой через другую. "Не то, что вы ожидали?"

В ее глазах светится уважение. "Честно говоря, я не знаю, чего я ожидала. Я просто отчаянно хотела, чтобы ты жила. А потом ты пошла и не только связала одного из самых могущественных драконов на свете, но и пернатого хвоста". Она качает головой. "Моя младшая сестра — крутая".

"Не уверена, что мама с этим согласится". Я провожу большим пальцем по ручке своей кружки. "Я еще не совсем проявила знак. Я хорошо заземляюсь и могу держать довольно сильный щит, но…" Я не могу рассказать ей об остальном, о даре, который Андарна дала, по крайней мере пока, мне. "Если я не проявлю свою печатку в ближайшее время…"

Мы оба знаем, что произойдет.

Она спокойно изучает меня в своей манере, затем говорит: "Дело вот в чем. Если ты хочешь, чтобы твоя печатка проявилась, то перестань блокировать ее, думая, что она имеет какое-то отношение к маме. Твоя сила принадлежит тебе и только тебе, Ви".

Я корчусь под ее пристальным взглядом и меняю тему, мой взгляд падает на ее шею. "Как это произошло?"

"Грифон", — отвечает она, кивая. "Около деревни Крэнстон, примерно семь месяцев назад. Вещь появилась из ниоткуда в разгар деревенского рейда. Охрана отключилась, и обычно моя печатка дает мне небольшой иммунитет от вражеских магов, но не от их чертовых птиц. У лекарей ушло несколько часов на то, чтобы зашить меня. Но у меня получился классный шрам". Она наклоняет подбородок, чтобы показать его.

"Крэнстон?" Я вспоминаю боевые сводки. "Мы так и не узнали о нем. Я…" Здравый смысл подсказывает мне закрыть рот.

"Ты что?" Она делает еще один глоток.

"Я думаю, что на границах происходит гораздо больше, чем нам говорят", — тихо признаю я.

Мира поднимает брови. "Ну, конечно, есть. Вы же не ожидаете, что "Боевой листок" будет передавать секретную информацию? Вы лучше знаете. И честно говоря, при той скорости, с которой атакуют наши границы, им пришлось бы посвятить "Баттл Бриф" целый день, чтобы проанализировать каждое нападение".

"В этом есть смысл. Вы, ребята, получаете всю информацию?"

"Только то, что нам нужно. Например, я могу поклясться, что видела бунт драконов через границу во время этого нападения". Она пожимает плечами. "Но вопросы о секретных операциях — это выше моих сил. Подумайте об этом так: если бы вы были целителем, вам нужно было бы знать подробности о пациентах всех остальных?"

Я качаю головой. "Нет".

"Именно. А теперь скажи мне, какого хрена происходит между тобой и Даином? Я видела меньшее напряжение на арбалете, и я не имею в виду хорошее". Она бросает на меня взгляд, не оставляющий места для оправданий.

"Мне нужно было измениться, чтобы выжить. Он мне не позволил". Это было самое простое объяснение за последние девять месяцев. "Из-за меня погибла его подруга Эмбер. Она была лидером крыла. И, честно говоря, все, что произошло с Ксаденом, так отдалило нас друг от друга, что я не знаю, как восстановить нашу дружбу. По крайней мере, не то, что было".

"Казнь той предводительницы крыльев общеизвестна. Ты не заставлял ее убивать. Она сама себя убила, нарушив Кодекс". Мира изучает меня в течение тихого мгновения. "Это правда, что Риорсон спас тебя той ночью?"

Я киваю. "Ксаден — сложная тема". Настолько сложная, что я не могу определить свои собственные чувства. Мысли о нем только смешивают меня так, что я запутываюсь в узлах. Я хочу его, но не могу ему доверять, не в том смысле, в котором хочу. И все же в других отношениях он — тот человек, которому я доверяю больше всего.

"Надеюсь, ты знаешь, что ты там делаешь". Она крепче сжимает свою кружку. "Потому что я отчетливо помню, как предупреждала тебя держаться подальше от сына этого предателя".

У меня желудок скрутило, когда Мира описала Ксадена. "Таирн явно не прислушался к предупреждению".

Она фыркнула.

"Но действительно, если бы Ксаден не появился той ночью, или если бы я не спала в доспехах…" Я делаю паузу и наклоняюсь вперед, чтобы коснуться ее руки. "Я даже не могу сказать, сколько раз ты спасала мне жизнь, даже не находясь рядом".

Мира улыбается. "Рада, что все получилось. Клянусь, чтобы собрать все эти чешуйки, потребовался целый сезон линьки".

"Ты не думала рассказать об этом маме? Сделать их для всех всадников?"

"Я рассказала своему руководству". Она откинулась назад и взяла еще один стакан. "Они сказали, что рассматривают этот вопрос".

Мы смотрим, как Рианнон целует идеальные пухлые щечки своего племянника. "Я никогда не видела семью такой счастливой", — признаюсь я. "Даже когда Бреннан и папа были живы, мы не были такими… такими".

"Нет, не были". Грустная улыбка искривляет ее рот, когда она смотрит на меня. "Но я помню много ночей, которые мы проводили, свернувшись калачиком у камина с папой и той книгой, которую ты любишь".

"Ах да, книга, которую ты заставила меня оставить в моей старой спальне". Я вскинула бровь.

"Ты имеешь в виду ту книгу, которую я прихватила на случай, если мама взбесится и решит убрать твои вещи, пока ты была в квадранте?" Ее улыбка превращается в ухмылку. "Она у меня на Монтсеррате. Подумала, что ты разозлишься, если выпустишься, а его не будет. Я имею в виду, что бы ты делала, если бы забыла хоть одну деталь о том, как доблестные всадники уничтожили армию виверн и венинов, которые высосали из земли всю магию?"

Я моргнула. "Черт. Я не могу вспомнить. Но, думаю, скоро я смогу прочитать ее снова!" Пузырь радости поднимается в моей груди. "Ты лучшая".

"Я отдам ее тебе на заставе". Она откидывается назад и смотрит на меня задумчиво. "Я знаю, что это всего лишь истории, но я никогда не понимала, почему злодеи решили испортить свою душу и стать Венином, а теперь…" Она нахмурила брови.

"Теперь ты сочувствуешь злодею?" поддразниваю я.

"Нет". Она качает головой. "Но у нас есть власть, за которую люди готовы убивать, Вайолет. Драконы и грифоны — привратники, и я уверена, что для кого-то достаточно ревнивого, достаточно амбициозного, рискнуть душой было бы справедливой ценой за возможность обладать ею". Ее плечи поднимаются, когда она пожимает плечами. "Я рада, что наши драконы так разборчивы, а наши стражи держат наездников грифонов на расстоянии. Кто, черт возьми, знает, что за людей выбирают эти мохнатые создания?"

Мы остаемся еще на час, пока не понимаем, что рискуем попасть под облучение, если задержимся еще хоть на минуту. Затем мы с Мирой оставляем Рианнон наедине, чтобы попрощаться с ее семьей, и выходим из дома во влажную ночь. Последние пару часов Таирн был нехарактерно молчалив.

"Ты работала с какими-нибудь наездниками из спаренных пар?" спрашиваю я Миру, закрывая за нами дверь.

"Один", — отвечает она, ее глаза сужаются на затемненной дорожке перед домом. "Почему?"

"Мне просто интересно, как долго они могут быть разлучены".

"Оказывается, около трех дней — это их максимум". Ксаден выходит из тени.

За доблесть, проявленную сверх долга в битве при Страйтморе, где ее храбрость привела не только к уничтожению батареи в тылу врага, но и спасла жизнь целой роте пехоты, я рекомендую Мире Сорренгайл получить Звезду Наварры. Но если критерий не будет соблюден, что, уверяю вас, и было сделано, понижение до ордена Талона было бы позором, но достаточным".

— Рекомендация о награждении от

майора Потсдама генералу Сорренгайл