ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

"Значит, все, что мы делаем, это ждем, пока что-то произойдет?" спросил Ридок на следующий день после обеда, откинувшись в кресле и поставив ботинки на конец деревянного стола, который тянется по всей длине комнаты для брифингов.

"Да", — говорит Мира, сидя во главе стола, затем щелкает запястьем и отбрасывает Ридока назад. "И держи ноги подальше от стола".

Один из всадников Монтсеррат смеется, меняя отметки на большой карте, занимающей единственную каменную стену в изогнутой комнате с окнами. Это самая высокая башня в аванпосте, с которой открывается непревзойденный вид на окружающий нас горный хребет Эсбен.

На этот день нас разделили на две группы. Рианнон, Сойер, Цианна, Надин и Хитон провели утро с Деверой в этой комнате, изучая предыдущие сражения на заставе, и теперь отправились в патруль.

Даин, Ридок, Лиам, Эмери, Квинн и я провели утро в двухчасовом полете вокруг окрестностей, с одним дополнительным тагалонгом — Ксаденом. Он стал худшим отвлекающим фактором с момента прибытия прошлой ночью.

Даин не перестает смотреть на него и отпускать ехидные замечания.

Мира тоже не спускает с него глаз, но с прошлой ночи подозрительно тиха.

А я? Я, кажется, не могу отвести глаз. В каждой комнате, куда он входит, ощущается какая-то энергия, и она словно ласкает мою кожу каждый раз, когда наши глаза встречаются. Даже сейчас я чувствую каждый его вздох, когда он садится рядом со мной в середине стола.

"Считайте, что это ваша боевая сводка", — продолжает Мира, боковым зрением наблюдая за Ридоком, когда он забирается обратно на свой стул. "Сегодня утром мы пролетели примерно четверть патруля, так что обычно мы возвращаемся примерно сейчас и докладываем о наших выводах командиру. Но для того, чтобы убить время, поскольку мы находимся в этой комнате в качестве реактивного полета сегодня днем, давайте представим, что мы наткнулись на недавно укрепленный вражеский аванпост, пересекающий нашу границу" — она поворачивается к карте и втыкает булавку с маленьким малиновым флажком возле одной из вершин примерно в двух милях от границы Сигнисена — "здесь".

"Мы должны притвориться, что он просто появился за одну ночь?" спросила Эмери, открыто скептически.

"Ради спора, третьекурсница". Мира сужает на нее глаза, и она садится немного прямее.

"Мне нравится эта игра", — говорит еще один из гонщиков Монтсеррат с конца стола, переплетая пальцы за шеей.

"Какова будет наша цель?" Мира обводит взглядом стол, заметно пропуская Ксадена. Вчера вечером она бросила взгляд на реликвию повстанцев на его шее и прошла мимо, не сказав ни слова. "Аэтос?"

Даин отшатнулся от Ксаден, который смотрел на него через стол, и повернулся лицом к карте. "Какого типа здесь укрепления? Мы говорим о бессистемной деревянной конструкции? Или что-то более основательное?"

"Как будто у них было время построить крепость за одну ночь", — пробормотал Ридок. "Она должна быть деревянной, верно?"

"Вы все такие чертовски буквальные". Мира вздохнула и провела большим пальцем по лбу. "Ладно, допустим, они заняли уже созданную крепость. Камень и все такое".

"Но мирные жители не позвали на помощь?" спрашивает Квинн, почесывая свой острый подбородок. "Протокол требует подать сигнал бедствия так далеко в горах. Они должны были зажечь сигналы бедствия, предупредить патрулирующих всадников, и тогда патрулирующие драконы сообщили бы всем драконам в округе. Те самые всадники, которые находятся в этой комнате, поднялись бы первыми в качестве силы реакции, а остальные были бы разбужены от отдыха, что позволило бы всадникам предотвратить потерю замка в первую очередь".

Мира насмехается и упирается руками в край стола, глядя на всех нас. "Все, чему вас учат в Басгиате, — это теория. Вы анализируете прошлые атаки и учитесь этим самым… теоретическим боевым маневрам. Но здесь не всегда все идет по плану. Так почему бы нам не поговорить обо всех возможных вариантах развития событий, чтобы вы знали, что делать, когда это произойдет, а не спорить о том, что замок не должен был упасть?"

Квинн неловко переместила свой вес.

"Скольких из вас вызывали, когда вы были на третьем курсе?" Мира стоит прямо, сложив руки на черных кожаных сапогах и на ремне, который прикрепляет ее меч к спине.

Эмери и Ксаден поднимают руки, хотя у Ксадена это едва заметный жест.

Даин выглядит так, будто его голова вот-вот взорвется. "Это неверно. Нас не призывают на службу до окончания учебы".

Ксаден сжимает губы в плотную линию и кивает, саркастически поднимая большой палец вверх.

"Да, все верно". Эмери смеется. "Просто подожди до следующего года. Я не могу сосчитать, сколько раз именно мы сидели в этих комнатах в фортах Средней земли, потому что их всадников срочно вызывали на фронт".

Краска исчезла с лица Даина.

"Теперь все решено". Мира тянется под стол и достает набор моделей, кладет шестидюймовый камень-хранитель в центр стола. "Лови." Одну за другой она бросает нам раскрашенные деревянные модели драконов, оставляя одну для себя. "Представьте, что Мессины и Экзала там не существует, а мы — единственный отряд, способный отбить этот замок. Подумайте о силе в этой комнате. Подумайте о том, что каждый всадник привносит в дело, и как вы будете использовать эти силы в унисон, чтобы победить свою цель".

"Но этому не учат первокурсников", — медленно произносит Лиам с другой стороны от меня.

Мира смотрит на магические вихри на его запястье, но, к чести Лиама, он не опускает рукав. Иногда трудно вспомнить, что третьекурсники — это первые всадники, которые будут служить с детьми предводителей Тиррийского восстания — восстания, которое могло оставить наши границы в конечном итоге беззащитными, а невинных жителей Наварры — жертвами войны. Все в этой комнате привыкли к Лиаму, Имоджен… даже к Ксадену. Но те, кто находится на действительной службе, никогда не летали с кем-либо, отмеченным реликвией восстания.

Тирришских всадников, сохранивших верность Наварре во время восстания, повышали, а не наказывали, а всадников, выступивших против короля и страны, убивали или казнили. И так же, как мое горе по поводу потери Бреннана было направлено на Ксадена в тот первый день у парапета, найдется еще не один всадник, который направит свой гнев на меченых всадников.

Я прочищаю горло.

Взгляд Миры встречается с моим, и я поднимаю бровь в знак явного предупреждения.

Не шути с моими друзьями.

Ее глаза слегка расширяются, и она снова обращает свое внимание на Лиама. "Они могут не учить вас этой стратегии боя на первом курсе, потому что вы все заняты тем, что пытаетесь удержаться на своих драконах. Вы впервые попробовали стратегию во время Битвы отрядов, и сейчас почти май, а это значит, что финальные Военные игры должны начаться, верно?"

"Через две недели", — отвечает Даин.

"Хорошее время. Не все из вас переживут игры, если не будут подготовлены". Она ненадолго задерживает на мне взгляд. "Такое мышление даст вашему отряду — всему вашему крылу — преимущество, поскольку я гарантирую, что ваш командир крыла уже оценивает каждого всадника на предмет его способностей".

Ксаден перебирает костяшками пальцев модель своего дракона, но ничего не отвечает. Он не сказал Мире ни слова с момента прибытия.

"Так давайте сделаем это". Мира отступает назад. "Кто командует?" Она смотрит в сторону Куинн. "И давайте представим, что у меня нет трехлетнего стажа даже перед самым высокопоставленным из вас".

"Тогда я командую". Даин сидит прямо, его подбородок поднялся на добрый дюйм.

"Наш командир крыла здесь", — возразил Лиам, указывая на Ксадена. "Я бы сказал, что это делает его командиром".

"Мы можем притвориться, что меня здесь нет, просто ради упражнения". Ксаден ставит своего дракона на стол и откидывается в кресле, перекинув руку через спинку моего, отчего Даин скрипит зубами. "Дай Аэтосу ту позицию, которую, как мы все знаем, он жаждет".

"Не будь козлом", — шепчу я.

"Ты даже не видела, как я начинаю быть козлом".

Моя голова поворачивается так быстро, что она плывет, и мой рот открывается, когда я смотрю на лицо Ксадена. Это был его голос… в моей гребаной голове.

Он поворачивается, в его глазах загораются золотистые искорки, и я клянусь, что мысленно слышу его смех, хотя его губы сомкнуты и перекошены в этой его ухмылке, учащающей пульс.

"Ты пялишься. Если ты не прекратишь, через тридцать секунд станет неловко".

"Как?" шиплю я.

"Так же, как ты разговариваешь со Сгаэйл. Мы все славно, раздражающе связаны. Это просто одно из преимуществ. Хотя я начинаю жалеть, что не попробовал это раньше. Выражение твоего лица бесценно". Он подмигивает и поворачивается обратно к столу.

Он. Блядь. Подмигнул. И это намек на улыбку?

"Ты. Тот. Винглидер". Каждое слово Даин произносит сквозь стиснутые зубы.

"Я даже не должен быть здесь". Ксаден пожимает плечами. "Но если тебе от этого станет легче, то для целей Военных игр ты будешь получать приказы от своего командира отделения, Гаррика Тависа, а он будет получать их от меня. Вы будете выполнять свои маневры как отряд на благо крыла. Просто притворись, что я еще один член твоего отряда, и используй меня по своему усмотрению, Аэтос". Ксаден складывает руки на груди.

Я смотрю на Миру, которая наблюдает за игрой с поднятыми бровями.

"Почему ты вообще здесь?" бросает вызов Даин. "Без обид, сэр, но мы не ожидали, что в эту поездку отправится высшее руководство".

"Вы более чем в курсе, что Сгаэйл и Таирн спариваются".

"Три дня?" Даин отмахнулся, наклонившись. "Ты не смог продержаться три дня?"

"Он тут ни при чем", — перебиваю я, усаживая своего дракона на землю с чуть большей силой, чем нужно. "Это зависит от Таирна и Сгаэйл".

"Ты никогда не думала о том, что именно от тебя я не могу держаться подальше?"

Я сгибаю правую руку и втыкаю ее в бицепс Ксадена. Он не это имел в виду. Не тогда, когда он все еще твердит, что поцелуй со мной был ошибкой. А если так… Я не пойду туда.

"Сейчас, сейчас, ты выдашь наш маленький секрет общения, если не сможешь удержаться от такого… насилия". Он едва сдерживает улыбку, ему явно нравится, что последнее слово остается за ним.

Мне нужно понять, как, черт возьми, он это делает, чтобы я могла мысленно возразить.

"Конечно, ты бросилась его защищать". Даин бросает на меня обиженный взгляд. "Хотя как ты можешь забыть, что этот парень хотел убить тебя полгода назад, уму непостижимо".

Я поднимаю на него глаза. "Я не могу поверить, что ты пошла туда".

"Хорошая работа — оставаться профессионалом, Аэтос". Ксаден почесывает реликвию на своей шее, которая, я почти уверена, на самом деле не чешется. "Действительно, лидерские качества проявляются наилучшим образом".

Один из всадников за столом низко присвистнул. "Вы, мальчики, хотите просто достать его и измерить? Так будет быстрее".

Лиам подавляет смех, но его плечи дрожат.

"Хватит!" Мира хлопает руками по столу.

"Да ладно тебе, Сорренгайл", — хнычет всадник, сидящий за столом, широко улыбаясь.

И Мира, и я смотрим в его сторону.

"Я имею в виду… старшую Сорренгайл. Это лучшее развлечение за всю нашу историю".

Я качаю головой и оглядываю стол. "У Миры есть способность расширять щит, если защита ослаблена, поэтому первое, что я бы сделала, это послала ее разведать местность вместе с Тейном. Нам нужно знать, имеем ли мы дело с пехотой или всадниками на грифонах".

"Хорошо." Мира переместила своего дракона ближе к замку. "Теперь предположим, что это грифоны".

"Ты хочешь сделать свою работу?" спрашиваю я Даина, мило улыбаясь. "Я имею в виду, как ты можешь забыть, что ты командир отряда — это выше моего понимания".

Его рука сжимается вокруг его собственного дракона, когда он отрывает свой взгляд от моего. "Квинн, ты можешь астрально проецироваться со спины своего дракона?"

"Да", — отвечает она.

"Тогда я бы попросил тебя проецироваться в крепость, чтобы проверить признаки слабости", — приказывает Даин. "И пусть ты доложишь о результатах. То же самое с Лиамом. Мы бы использовали твое дальнозоркое зрение, чтобы проверить, сможешь ли ты определить, где находятся всадники на грифонах и нет ли там ловушек".

"Хорошо. Слабые места — это деревянные ворота, — заметила Мира, пока Квинн и Лиам переводили своих драконов на позицию, — и наваррские граждане, которых они держат в плену в подземельях".

"Вот тебе и взрыв всего этого места", — говорит Ридок.

"Ты ведь владеешь воздухом, верно?" Даин спрашивает Эмери. "Значит, ты можешь формировать пламя своего дракона, проводить его через захваченные части хранилища, не убивая мирных жителей".

"Да", — отвечает Эмери. "Но я должна быть в замке".

"Тогда тебе придется попасть в замок", — говорит Мира, пожимая плечами.

Глаза Эмери расширяются. "Ты хочешь, чтобы я оставила своего дракона и пошла пешком?"

"А зачем, по-твоему, нам все эти рукопашные тренировки? Или ты собираешься оставить всех этих невинных людей умирать?" Мира щелкает запястьем, и дракон Эмери вылетает из его руки в ее. Она кладет его в центр хранилища. "Главный вопрос в том, как нам подпустить вас достаточно близко, чтобы вы не погибли?" Она обводит взглядом стол. "Поскольку я полагаю, что остальные будут заняты отбиванием грифонов, которые начнут запускать фейерверки".

"Какой у тебя знак, Аэтос?" спросила Квинн.

"Выше твоего достоинства", — отвечает Даин, обводя взглядом стол и пропуская Ксадена, затем снова обводит взглядом и, наконец, вздыхает. "Есть идеи?"

Квадрант действительно заставляет Даина хранить в тайне чтение памяти? Неужели то, что он потянулся к моей голове в тот день, когда сгорел Эмбер, было потерей контроля? Как он зашел так далеко, никому не сказав, что у него за печатка? Я качаю головой.

"Конечно". Я поднимаю дракона Ксадена и пихаю его в сторону хранилища, ставя одну ментальную ногу в Архивы, где я храню свою силу, и использую ее, чтобы поднять фигурку дракона в парящий над строением воздух. "Ты перестанешь игнорировать тот факт, что в твоем распоряжении невероятно могущественный мастер теней, и попросишь его затемнить местность, чтобы никто не видел, как ты приземлишься".

"Она не ошибается", — соглашается Мира, но ее слова звучат отрывисто.

"Ты можешь это сделать?" Даин недоверчиво смотрит на Ксадена.

"Ты серьезно спрашиваешь?" отвечает Ксаден.

"Просто я не был уверен, что ты сможешь покрыть такую площадь…"

Ксаден поднимает руку на несколько дюймов над столом, и из-под наших сидений появляются тени, заполняя комнату и вмиг делая ее темной, как полночь. Мое сердце подпрыгивает, когда мое зрение становится черным.

"Расслабься. Это всего лишь я". Призрачное прикосновение касается моей щеки.

Только он — это немного… страшно. Я бросаю ему эту мысль, но ответа нет. Может, у нас тут односторонняя связь, потому что я не думаю, что могу говорить с ним так же, как он со мной.

Что Сгейл говорил о печатях? Они отражают твою сущность. В этом есть смысл. Мира защищается. Даин должен знать все. А у Ксадена… есть секреты.

"Пошел я", — говорит кто-то.

"Я могу окружить весь аванпост, но думаю, это может напугать некоторых людей", — говорит Ксаден, и тени исчезают, устремляясь обратно под стол.

Я вдыхаю полной грудью, отмечая, что все за столом, кроме Эмери — которая, несомненно, видела, как Ксаден проделывал такой трюк раньше — выглядят слегка зеленоватыми.

Даже Мира, которая смотрит на Ксадена так, словно он угроза, которую ей нужно оценить.

У меня сводит живот.

"Надеюсь, у тебя не было никаких идей, пока мы были в темноте", — поддразнивает Ксаден, и точно так же моя симпатия к этой заднице испаряется. Я не пытаюсь посмотреть ему в лицо, просто поднимаю один палец.

Он хихикает, и я стискиваю зубы.

"Выбрось его из головы", — бросаю я в сторону Таирна.

"Ты привыкнешь", — отвечает Таирн.

"Это нормально для всех спаренных пар и их наездников?"

"Для некоторых. Это большое преимущество в битве".

"Ну, сейчас это заноза в моей заднице". Я скучаю по Андарне. Мы так далеко друг от друга, что я едва чувствую ее.

"Тогда огради его так же, как меня, или начни говорить в ответ", — ворчит Таирн. "У тебя тоже есть сила быть занозой в заднице. Поверь мне".

"И как именно я должна на него ответить?" Я бросаю на Ксадена сильный взгляд в сторону, но он поглощен продолжающейся битвой, которую мы ведем против воображаемого хранителя.

"Выясни, какой путь в твой разум принадлежит ему".

О радость. Это должно быть легко.

Мы заканчиваем гипотетическую операцию, каждый из нас использует свою силу по максимуму… все, кроме меня. Но когда приходит время вывести грифонов в воздух, Таирн одерживает верх над всеми драконами в комнате.

"Хорошая работа", — говорит Мира, бросая взгляд на карманные часы. "Аэтос, Риорсон и Сорренгайл, я хочу видеть вас в коридоре. Остальные свободны".

Не похоже, что у кого-то из нас есть выбор, поэтому мы следуем за Мирой к винтовой лестнице.

Она закрывает за нами дверь и выбрасывает вверх линию голубой энергии, которая закрывает вход.

"Звуковой щит", — говорит Даин с улыбкой. "Мило".

"Заткнись". Мира крутится на верхней ступеньке, тыча пальцем в лицо Даина. "Я не знаю, какой жук забрался тебе в задницу, Даин Аэтос, но ты забыл, что ты командир отряда? Что у тебя есть реальный шанс стать командиром крыла в следующем году?"

О черт, она злится, и это не то, в чем я хочу участвовать. Я отступаю еще на шаг, но с Ксаденом подо мной на лестнице, отступать уже некуда.

"Мира…" — начинает Даин.

"Лейтенант Сорренгайл", — отвечает Мира. "Ты все испортишь, Даин. Я знаю, как сильно ты хочешь получить его место в следующем году". Она показывает пальцем на Ксадена. "Не забывай, что мы выросли в десяти футах друг от друга. И ты все раздуваешь, потому что что? Ты злишься, что Вайолет связала его драконью подругу?"

Мои щеки пылают жаром. Она никогда не была из тех, кто не жалеет слов, но просто… черт.

"Он — самое худшее, что может быть для нее!" возражает Даин.

"О, я и не спорю". Она наклоняется к нему. "Но никто ничего не может поделать с выбором драконов. Их не волнует мнение простых людей, не так ли? Но что бы ни происходило между вами двумя, — она перевела палец с Даина на меня, — это портит ваш отряд. Если я вижу это после четырех дней общения с вами, то и они, черт возьми, видят. И если бы я знала, что ты будешь такой жесткой задницей с нулевой гибкостью в отношении вещей, которые она не может контролировать, я бы никогда не сказала ей найти тебя после пересечения бруствера". Она смотрит на меня, потом снова на него. "Вы двое были лучшими друзьями с пяти лет. Разберитесь в своем дерьме".

Даин так напряжен, что кажется, он может переломиться пополам, но он смотрит на меня и кивает.

Я делаю то же самое.

"Хорошо, а теперь возвращайся туда". Она показывает головой в сторону двери, и Даин уходит, проходя через щит. "А что касается тебя". Она спускается на две ступеньки и бросает на Ксадена взгляд. "Это то, что она может ожидать в следующем году?"

"Аэтос — засранец?" спросил Ксаден, опустив руки по бокам. "Возможно".

Глаза Миры сузились. "Спаривание драконов обычно происходит в один и тот же год по определенной причине. Ты не можешь ожидать, что твое назначенное крыло или ее инструкторы позволят вам обоим улетать каждые три дня".

"Это был не мой выбор". Он пожимает плечами.

"И что же нам делать? Рассказать гигантским, огнедышащим драконам, как все будет?" спрашиваю я сестру.

"Да!" — восклицает она, поворачиваясь ко мне. "Потому что ты не можешь так жить, Вайолет. Ты будешь той, кто в итоге пропустит необходимое тебе обучение, потому что он сейчас более могущественный из вас двоих. Но если ты не сможешь сосредоточиться на обучении, то так будет всегда. Ты никогда не станешь тем, кем Таирн может тебя подтолкнуть. Это то, чего ты добиваешься, Риорсон?"

"Мира", — шепчу я, качая головой. "Ты ошибаешься насчет него".

"Послушай меня". Она хватает меня за плечи. "Он может овладеть тенями, Вайолет, но дай ему дорогу, и ты станешь им".

"Этого не случится", — обещаю я ей.

"Это случится, если он захочет что-то сказать по этому поводу". Ее взгляд мелькает позади меня. "Убить кого-то — не единственный способ уничтожить его. Удержать тебя от раскрытия твоего потенциала кажется отличным путем к возмездию, которым он поклялся нашей матери. Подумай хорошенько. Насколько хорошо ты вообще его знаешь?".

Я вдыхаю. Я доверяю Ксадену. По крайней мере, я думаю, что доверяю. Но Мира права; есть бесконечное количество способов уничтожить кого-то, не покончив с его жизнью.

"Я так и думала". Взгляд в ее глазах превращается в нечто худшее, чем гнев. Это жалость. "Ты хоть знаешь, почему он так ненавидит нашу мать? Почему таких детей, как он, ставят на пара…"

"Я здесь", — прерывает Ксаден, поднимаясь на одну ступеньку, чтобы встать рядом со мной. "На случай, если ты не заметила".

"Тебя трудно не заметить", — отвечает она.

"Ты не слушаешь". Его голос понижается. "Я. Я. Здесь. Таирн не тащил ее обратно в Басгиат. Он не пробивал ее щиты и не изливал на нее свои эмоции. Он не требовал, чтобы она летела через все гребаное королевство. Твоя сестра все еще здесь. Это я оставил свой пост, свою должность и своего исполнительного офицера, отвечающего за мое крыло. Она ни хрена не теряет".

"А в следующем году? Когда ты станешь совершенно новым лейтенантом? Какое дерьмо она тогда пропустит?" спрашивает Мира.

"Мы это выясним". Я тянусь к ее руке и сжимаю ее. "Мира, он использовал каждую свободную минуту, чтобы тренировать меня на мате для испытаний или брать с собой в полет в надежде, что я наконец-то пойму, как удержаться в своем проклятом кресле без Таирна, удерживающего меня на месте. Он…"

Она вздрагивает. "Ты не можешь удержаться в кресле?"

"Нет." Это едва слышный шепот, и жар смущения обжигает мою кожу.

"Как, черт возьми, ты не можешь?" Ее рот открыт.

"Потому что я не ты!" кричу я.

Она отшатывается назад, как будто я дала ей пощечину, наши руки расходятся в стороны. "Но ты… ты выглядишь намного сильнее сейчас".

"Мои суставы и мышцы стали сильнее, потому что Имоджен заставляет меня поднимать эти ужасные тяжести, но это не… не исправляет меня".

Мира покраснела. "Нет. Я не это имела в виду, Ви. Ты не такая, которую нужно исправлять. Я просто не знала, что ты не можешь удержаться на месте. Почему ты мне не сказала?"

"Потому что ты ничего не можешь с этим поделать". Я заставляю себя криво улыбнуться. "Никто ничего не может поделать с тем, как я создана".

Между нами повисает долгое, неловкое молчание. Как бы близки мы ни были, мы все еще многим не делимся.

"Ей становится лучше", — предлагает Ксаден, его голос спокойный и ровный. "Первые несколько недель были… катастрофическими".

"Эй, он поймал меня до того, как я упала на землю", — возражаю я.

"Едва ли", — ворчит Ксаден, прежде чем снова повернуться к Мире. "Тебе не обязательно доверять мне…"

"Хорошо, потому что я и не доверяю", — говорит она. "Вся эта власть в руках человека с твоей историей — это достаточно плохо, но знать, что твои драконы так запутались, что ты не можешь находиться более чем в трех днях пути от Вайолет — это неприемлемо во всех возможных отношениях, которые я только могу представить…" Она становится совершенно неподвижной, ее глаза расфокусируются.

"Сюда направляется дрейф грифонов!" кричит Таирн.

"Черт! Охрана не работает", — бормочет Мира, очевидно, получив тот же сигнал тревоги от Тейна. Она сжимает мои плечи и обнимает меня. "Ты должна идти".

"Мы можем помочь!" возражаю я, но она держит меня так крепко, что я не могу пошевелиться.

"Вы не можете. И если Таирн использует свою силу, чтобы удержать тебя на месте, значит, он тоже уменьшился. Ты должна идти. Убирайся отсюда. Если ты любишь меня, Вайолет, ты уйдешь, чтобы мне не пришлось беспокоиться о тебе". Она отпускает меня и смотрит на Ксадена, когда наш отряд вываливается из двери наверху, громыхая по ступеням. "Уведи ее отсюда".

"Пошли!" кричит Даин. "Сейчас же!"

"Даже если ты мне не доверяешь, я — лучшее оружие, которое у тебя есть", — рычит Ксаден на Миру.

"Если то, что ты говоришь, правда, то ты — лучшее оружие, которое есть у нее. Вторая половина отряда будет здесь через несколько мгновений, и Тейн считает, что у нас есть около двадцати минут до прибытия грифонов". Глаза Миры встретились с моими. "Ты должна добраться до безопасного места, Вайолет. Я люблю тебя. Не умирай. Я бы не хотела быть единственным ребенком". Нет той самоуверенной ухмылки, с которой она оставила меня в Басгиате в день призыва.

Ксаден прижимает меня к себе, пока Мира взбегает по оставшейся лестнице на крышу.

Этого не может быть. Я никак не могу убежать в безопасное место и оставить здесь свою сестру, совершенно не зная, жива она или мертва. Это похоже на то, о чем мы никогда не услышим в "Боевом листке".

Ни за что, блядь. Каждая клеточка моего тела восстает против этой мысли.

"Нет!" Я борюсь, но это бессмысленно. Он слишком силен. "Мира! Что, если ты пострадаешь? Скорость Таирна может быть единственным, что спасет тебя. По крайней мере, позволь нам остаться".

Она оглядывается через плечо на дверной проем, но в ее выражении лица звучит сталь. "Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, Риорсон? Вытащи ее отсюда и найди способ, чтобы она осталась на своем месте. Мы оба знаем, что она умрет, если этого не сделает".

"Мира!" кричу я, вцепившись в руки Ксадена, но он уже наполовину несет меня вниз по лестнице, обхватив рукой за талию, словно я вешу меньше, чем меч на его спине. "Я люблю тебя!" зову я в турель, но нет никакой возможности узнать, услышала ли она меня.

"Могу ли я доверить тебе собственную стаю?" спрашивает Ксаден, идя по коридору казармы. "Или мне придется выносить тебя отсюда без того, что ты принесла?"

"Я сам пойду." Я пихаю его, и он отпускает меня.

На то, чтобы взять мой рюкзак и рюкзак Рианнон, так как мы оставили их нетронутыми, даже влезли в наши плащи, уходят считанные минуты. Затем я возвращаюсь в коридор, где меня ждет Ксаден, с его собственным рюкзаком, перекинутым через плечо. Он выглядит значительно меньше, чем тот, с которым он пришел, и я не хочу даже думать о том, что он оставил, чтобы заставить меня быстрее выйти.

Я не обращаю на него внимания и иду к двери, но он хватает меня за локоть и разворачивает к себе. "Нет. Слишком опасно покидать крепостные стены. Мы поднимаемся". Он обхватывает меня за талию и тащит к ближайшей башне. "Забирайся".

"Это бред!" кричу я ему, не обращая внимания на то, что все остальные члены нашего отряда, которые забираются на ту же турель, слышат. "Таирн мог бы им помочь!"

"Твоя сестра права. Вы должны выбраться, поэтому мы уходим. А теперь лезь, мать твою".

"Даин", — спорю я, понимая, что он прямо перед нами.

Он поворачивается и забирает у Рианнон рюкзак, перекидывая его через собственное плечо. "В кои-то веки мы с Риорсоном согласны. Мы должны вытащить не только тебя, Вайолет. Подумай о каждом втором первокурснике". Мольба в его глазах затыкает мне рот. "Ты собираешься приговорить весь необученный отряд к смерти? Потому что я справлюсь. Цианна, Эмери и Хитон тоже справятся. И мы все, блядь, знаем, что Риорсон справится. А как же Рианнон? Ридок? Сойер? Ты хочешь, чтобы их смерть была на твоих руках?" — спрашивает он, его слова прерывисты, пока мы мчимся вверх к открытой двери.

Речь идет не обо мне.

Мы врываемся на крышу, когда Эмери садится на своего дракона, который шатко сидит на тонкой, как квадрат, стене.

О боги, я никогда не смогу забраться на Таирна под таким углом.

"Ридок и Квинн уже в воздухе", — говорит нам Лиам, когда Эмери взмывает в небо, где парят Кэт и Дей, взбивая воздух крыльями.

"Ты следующий!" Ксаден кричит Лиаму, и Даин кивает.

Дей крошит каменную кладку от силы своего приземления, а Лиам взлетает по узкой дорожке к большому красному кинжалохвосту.

"Ты следующий, Аэтос", — рявкает Ксаден.

"Ви", — начинает спорить Даин.

"Это приказ". В этом тоне нет места для споров, и мы все это знаем, особенно когда Кэт занимает место Даина на стене. "Она у меня. Иди."

"Иди", — призываю я. Я никогда не смогу жить с собой, если что-то случится с Даином по моей вине. Может, последние несколько месяцев он и вел себя как задница, но это не отменяет тех лет, что он был моим лучшим другом.

Даин выглядит так, будто собирается ругаться, но в конце концов кивает и поворачивается к Ксадену. "Я доверяю тебе вытащить ее".

"Сегодня много такого", — отвечает Ксаден. "А теперь садись на своего дракона, чтобы я мог посадить ее на своего".

Даин бросает на меня долгий, напряженный взгляд, затем поворачивается и бежит, взбегая на переднюю лапу Кэт так, что это напоминает мне о Перчатке.

"Где ты?" спрашиваю я Таирна, видя над нами пустое небо.

"Почти там. Я делал то, что можно было сделать".

"Я не могу этого сделать", — говорю я Ксадену, поворачиваясь в его объятиях лицом к нему. "Остальные ушли. Назови это услугой, которую ты мне должен, мне все равно. Мы можем остаться. Я не могу просто оставить ее здесь. Это неправильно, и она никогда бы так со мной не поступила. Я должна остаться ради нее. Я просто должна".

В его глазах столько сострадания, столько понимания, что когда он отпускает мою талию, я думаю, что он может просто позволить мне остаться. Затем его руки оказываются на моих щеках и скользят назад, чтобы обхватить основание моей шеи, когда он приближает свой рот к моему.

Поцелуй безрассудный и всепоглощающий, и я отдаю ему всю себя, зная, что он может быть последним. Его язык проникает в мой рот с такой настойчивостью, что я отвечаю ему тем же, наклоняясь, чтобы вобрать его глубже.

Боги, это не просто хорошо, как я фантазировала, вспоминая ту ночь. Это намного лучше. Он был осторожен со мной у стены, но нет ничего нерешительного в том, как он прильнул к моему рту, ничего осторожного в боли, пульсирующей в моем животе. Он прерывает поцелуй только тогда, когда мы оба задыхаемся, а затем прижимается лбом к моему. "Оставь меня, Вайолет".

"Почти пришли", — говорит Таирн.

Ксаден тянет время, чтобы дать Таирну и Сгаэйл время прибыть. Мое сердце замирает, как камень, пригвождая мои ноги к месту. "Я буду ненавидеть тебя за это".

"Да." Он кивает, на его лице появляется вспышка чистого сожаления, когда он отстраняется. "Я могу с этим жить". Его руки отходят от моего лица и тянутся к моим рукам, поднимая их так, что я принимаю форму буквы Т. "Руки вверх. Держись крепче".

"Блядь. Ты."

Огромная фигура Таирна появляется позади него, и Ксаден падает на каменный пол как раз в тот момент, когда Таирн пролетает прямо над ним, его тень падает на меня за секунду до того, как его передняя лапа подхватывает меня, как он делал бесчисленное количество раз, когда я падала в полете.

"Ты должен вернуть нас обратно!"

"Я сделал все, что мог, и не буду рисковать твоей жизнью". Он набирает высоту, затем практичным маневром забрасывает меня себе на спину. "Теперь держись, чтобы мы могли обогнать их".

Я оглядываюсь через плечо и вижу быстро приближающегося Ксадена на Сгаэйл, а за ними, в сотнях футов ниже, дюжина грифонов огибает крепость.

Победа в военных играх — это не сила. Дело в хитрости. Чтобы знать, как нанести удар, нужно понимать, где твои враги — твои друзья — наиболее уязвимы. Никто не остается другом навсегда, Мира. В конце концов, самые близкие нам люди становятся нашими врагами, даже если это происходит из-за любви или безразличия, или если мы живем достаточно долго, чтобы стать их злодеями.

— Страница восемьдесят, Книга Бреннана