ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Мы летим утром, а затем днем, и когда Андарна не может удержаться на ногах, она цепляется за упряжь Таирна во время полета. Она уже спит, когда Ксаден решает обогнуть утесы Дралора высотой в тысячи футов, которые дают Тиррендору геологическое преимущество над всеми провинциями королевства — да что там, над всеми провинциями континента, — и вместо этого направляется в горы к северу от Атебайна.
В моей груди возникает тянущее ощущение, затем раздается щелчок, когда мы пересекаем барьер ограждения.
"Это совсем другое ощущение", — говорю я Таирну.
"Без барьеров магия здесь более дикая. Драконам легче общаться внутри барьера. Предводитель крыла должен будет принять это во внимание, командуя своим крылом с этого форпоста".
"Уверена, он уже подумал об этом".
Уже почти час дня, когда мы подъезжаем к Атебайну, останавливаясь, по приказу драконов, у ближайшего к заставе озера, чтобы они могли попить. Поверхность озера гладкая как стекло, отражая зубчатые пики перед нами с захватывающей дух точностью, прежде чем бунт приземляется на береговой линии и посылает рябь по воде крошечными ударными волнами. Густой лес из деревьев и тяжелых валунов окружает один край воды, а близлежащая трава вытоптана, что означает, что мы не первый бунт, отдыхающий здесь.
Всего с нами десять драконов, и, хотя я могу не узнать каждого из них, я знаю, что мы с Лиамом — единственные первокурсники в группе. Дей приземляется рядом с Таирном, а Лиам вскакивает со своего места, как будто мы только что не провели в небе семь часов.
"Вам обоим нужно попить и, возможно, что-нибудь съесть", — говорю я им, отстегиваясь от седла. Мои бедра болят и сводит судорогой, но это не так страшно, как было в Монтсеррате. Дополнительные часы в седле за последний месяц помогли.
Таирн зацепился когтем за защелку, и Андарна опустилась на землю, тряся головой, телом, потом хвостом.
"А тебе нужно поспать", — отвечает Таирн. "Ты не спала всю ночь".
"Я буду спать, когда ты будешь спать". Осторожно обходя его шипы, я скольжу по его передней лапе к мшистому краю берега.
"Я могу днями обходиться без сна. Я бы предпочел, чтобы ты не стреляла молниями от недосыпания".
У меня на языке вертится мысль возразить, что для того, чтобы пускать молнии, нужны усилия, но после того, как я прошлой ночью разбила окно Ксадена, я не уверена, что у меня есть опыт в этом вопросе. Или, может быть, это только Ксаден заставляет меня терять контроль. В любом случае, со мной опасно находиться рядом. Я удивлена, что Карр еще не отказался от меня.
"Странно быть за стенами", — говорю я, меняя тему.
Когти Таирна впиваются в почву, когда Лиам приближается, вытянув шею выше плеч. Судя по общему возбуждению, вызванному бунтом, я задаюсь вопросом, чувствуют ли они все это, эту неправильность в воздухе, от которой у меня волосы на затылке встают дыбом.
"Мы в двадцати минутах от Атебайна, так что подкрепитесь! Мы понятия не имеем, какой сценарий нас ожидает", — кричит Ксаден, его голос разносится по отряду.
"Ты в порядке?" спрашивает Лиам, направляясь в мою сторону, пока Таирн и Андарна делают несколько шагов, необходимых для того, чтобы добраться до воды.
"Оставайся с Таирном", — говорю я Андарне. Она — блестящая мишень вдали от защиты Долины".
"Останусь".
Боги, надо было оставить ее в Басгиате. О чем, черт возьми, я думал, везя ее сюда? Она всего лишь ребенок, а этот полет был изнурительным.
"Это был не твой выбор", — читает лекцию Таирн. "Люди, даже связанные, не решают, куда лететь драконам. Даже такая юная, как Андарна, знает свой собственный разум". Его слова не приносят утешения. Когда дело дойдет до драки, я буду отвечать за ее безопасность.
"Вайолет?" Лиам озабоченно нахмурил брови.
"Если я скажу, что не уверена, ты станешь думать обо мне хуже?" Есть так много способов ответить на этот вопрос. Физически я изранена, но в порядке, а вот психологически… Ну, я вся в тревоге и предвкушении того, что принесут Военные игры. Нас предупредили, что квадрант всегда теряет десять процентов выпускников на последнем испытании, но это не просто так. Я просто не могу понять, в чем дело.
"Я бы подумал, что ты честна".
Я бросаю взгляд влево и вижу Ксадена, углубленного в разговор с Гарриком. Естественно, лидер секции попал в личный отряд Ксадена.
Ксаден смотрит в мою сторону, наши глаза на секунду встречаются, и это все, что нужно, чтобы напомнить моему телу, что несколько часов назад он был у меня голым, линии его резных мышц напрягались на моей коже. Я так чертовски влюблена в этого мужчину. Как я должна скрывать это от своего лица?
Просто будь профессионалом. Это все, что я должна делать. Хотя то, что я прекрасно осознаю каждую вещь, которую он сказал и сделал после того, как покинул свою спальню, делает меня ходячим примером того, почему первокурсники не должны спать со своими старостами, не говоря уже о том, чтобы влюбляться в них. Хорошо, что он будет моим старостой еще неделю или около того.
"Продолжай так смотреть на меня, и мы задержимся дольше, чем на полчаса", — предупреждает он, не глядя на меня.
"Обещаешь?"
Его взгляд метнулся в мою сторону, и я клянусь, что вижу, как он улыбается, прежде чем повернуться обратно к Гаррику.
"У тебя все в порядке с тем, что там происходит?" спрашивает Лиам, поражая меня.
"А если я скажу тебе, что не уверена?" Я отвечаю ему тем же, мои губы кривятся.
"Я подумаю, что ты влезла не в свое дело". Выражение его лица теперь совсем не дразнящее.
"Для человека, который сказал, что он всем обязан Ксадену, это не лучшая рекомендация". Я опускаю рюкзак на землю и разминаю напряженные мышцы плеч. "Не превращайся в Даина на мне".
"Ты хорошо себя чувствуешь?" спрашивает Ксаден.
"Нормально. Только немного болит". Меньше всего я хочу быть для него обузой.
"Дело не в этом". Лиам гримасничает. "Просто я знаю его приоритеты".
"Мне очень жаль, что тебя потащили за мой счет", — говорю я тихо, чтобы не услышали остальные. "Ты должен быть на одном из постов в средней полосе с Даином, а не таскаться по палатам. Полковник Аэтос — справедливый человек, но я не сомневаюсь, что это задание призвано "отдать должное" отмеченному командиру крыла". Я закончила последнее слово, точно подражая отцу Даина, и Лиам закатил глаза.
"Я не боюсь, никто меня не тащит, и поверь, Вайолет, иногда мои приказы не вращаются только вокруг тебя. У меня есть и другие навыки, знаешь ли", — дразнит он с ухмылкой, демонстрируя ямочку на моем бедре.
"Я ни разу не забыла, какой ты замечательный, Лиам". И я серьезно. Он кашляет, и я жестом отстраняю его. "А теперь мне нужно уединиться".
Он кланяется, взмахом руки как бы представляя мне лес позади нас, и я отправляюсь в его тенистые глубины.
Когда я возвращаюсь на берег озера, Ксаден отходит от Гаррика и протягивает руку.
Мои брови поднимаются. Он… Нет. Он бы не стал. Не перед восемью другими курсантами.
Он переплетает свои пальцы с моими. Думаю, он бы сделал. Мой пульс скачет не только от прикосновения к его коже. Он нарушает свое собственное правило.
Я бросаю взгляд в сторону, где собрались остальные, все в разном состоянии расслабленности на берегу, но моя рука крепко сжимает его руку.
"Никто из них не скажет ни слова о тебе или о нас. Я доверяю свою жизнь каждому человеку здесь", — говорит он, ведя меня к скоплению валунов почти вдвое выше него на дальнем берегу озера.
"Люди говорят. Пусть говорят". Я не стыжусь того, что люблю его, и могу справиться с любой злобной сплетней, которая попадется на моем пути.
"Ты говоришь это сейчас". Его челюсть напрягается. "Ты достаточно выпила? Или поела?"
"Я взяла все необходимое в свой рюкзак. Тебе не нужно беспокоиться обо мне".
"Беспокоиться о тебе — это девяносто девять процентов того, что я делаю". Его большой палец поглаживает тыльную сторону моей руки. "Когда мы доберемся до аванпоста, я хочу, чтобы ты отдохнула после того, как мы выполним нашу сценарную задачу. Лиам останется, а я, скорее всего, выведу третьекурсников на патрулирование".
"Я хочу помочь", — тут же запротестовала я. Разве не для этого он меня привел? Ради моей молнии? Не то чтобы я завоевала какие-то награды за точность, но все же.
"Ты можешь, после того, как отдохнешь. Ты должна быть в полной силе, чтобы использовать эту свою печатку, иначе рискуешь перегореть. Таирн слишком силен".
В его словах есть смысл, но это не значит, что они должны мне нравиться.
Как только мы скрылись из виду, он прижал меня к самому большому валуну, а затем опустился передо мной на колени.
"Что ты делаешь?" Я провожу пальцами по его волосам, просто потому что могу. Тот факт, что я могу прикасаться к этому мужчине, просто поражает воображение, и я планирую воспользоваться этой привилегией, пока могу.
"У тебя жесткие ноги". Он начинает с моих икр, развязывая узлы своими сильными руками.
"Думаю, мы все равно не сможем уйти, пока драконы не будут готовы, верно?" Его прикосновение кажется прямо-таки декадентским.
"Верно. У нас есть еще десять минут или около того". Он сверкнул на меня злобной ухмылкой.
Десять минут. Учитывая, что мы понятия не имеем, что принесет нам остаток дня, я более чем счастлива ухватиться за то время, которое у нас есть.
Я застонала, когда мои мышцы расплавились, и моя голова откинулась на валун. "Это так чудесно болит. Спасибо."
Он смеется, пробираясь к напряженным мышцам моих бедер. "Поверь, мои мотивы не альтруистичны, Насилие. Я воспользуюсь любым предлогом, чтобы наложить на тебя руки".
Щетина на его щеках царапает мои ладони, когда я скольжу руками вниз по сторонам его лица, чтобы коснуться его шеи. "Это чувство более чем взаимно".
Его дыхание меняется, когда он добирается до верхней части моих бедер, его пальцы разминают мои мышцы, заставляя их полностью подчиниться. "Я сожалею о сегодняшнем утре".
"Что?"
Он смотрит на меня, солнечный свет ловит золотые крапинки в его глазах, и выгибает свою покрытую шрамами бровь. "Мы были в середине чего-то, если ты не помнишь".
Медленная улыбка расползается по моему лицу. "О, я помню". Верхняя пуговица его летной куртки расстегнута, я хватаюсь за ткань и притягиваю его к себе. В какой момент эта постоянная тяга к нему будет утолена? За последние двадцать четыре часа он был у меня уже несколько раз, и я все еще могу сделать еще один раунд… или три. "Разве это плохо — жалеть о том, что мы не успели закончить?"
"Не уверен, что я когда-нибудь закончу". Он поднимается, каждая плоскость его тела ласкает мое по пути наверх. "Я слишком чертовски жаден, когда дело касается тебя".
Он наклоняет свою голову над моей и стирает остальной мир медленным, роскошным поцелуем. Его язык проскальзывает между моих раздвинутых губ и скользит по моим, словно у него нет других планов на день, кроме как запомнить каждый уголок моего рта.
Все мое тело вспыхивает, а затем начинает закипать, когда он целует дорожку к моему горлу. Он ласкает мою талию, притягивая мои изгибы вровень с его твердыми углами, и во мне нет ничего, кроме жара и потребности. Мое сердце стучит так сильно, что в ушах раздается стук крыльев. Боги, мне этого никогда не будет достаточно.
Он стонет, одна рука скользит к моей попке. "Скажи мне, о чем ты думаешь".
Я обвиваю руками его шею. "Я думала о том, что ты именно такой, как я предсказывала в первый раз, когда ты взял меня в моей комнате".
"Да?" Он отступает назад, любопытство искрится в его глазах. "И что именно это было?"
"Очень опасная зависимость". Мой взгляд скользит по серебристой линии его шрама, по густым ресницам, за которые многие женщины готовы убить, по его носу и идеально вылепленному рту. Я уже сказала ему, что люблю его, так что не похоже, что у меня есть секреты. Черт, по сравнению с ним я просто открытая книга. "Невозможно насытиться".
Его глаза потемнели. "Я сохраню тебя", — обещает он, как и прошлой ночью. Или это было сегодня утром? "Ты моя, Вайолет".
Я поднимаю подбородок. "Только если ты мой".
"Я был твоим дольше, чем ты можешь себе представить". Словно эти слова развязывают ему руки, он прижимается к моей шее и целует меня долго и крепко, крадя каждый вздох, каждую мысль за пределами движения его языка и нарастающей волны потребности, которая нагревает мою кожу.
Ксаден отстраняет свой рот со вздохом, разрывая поцелуй и наклоняя голову в сторону, словно прислушиваясь к чему-то.
"Что случилось?" спрашиваю я. Он напрягся под моими руками.
"Черт". Его глаза расширяются, когда он переводит взгляд обратно на меня. "Вайолет, мне так жаль…"
"Вы, наездники драконов, серьезно так проводите время?" — спросила женщина сзади Ксадена, ее голос был похож на бархат, волочащийся по гравийной дороге.
Он крутится вокруг себя так быстро, что превращается в пятно. Тени окутывают меня, густые, как грозовая туча.
Я ни черта не вижу.
"Ксаден!" — кричит кто-то, и несколько пар ног продираются сквозь кустарник. Бодхи, может быть?
"Глупо скрывать то, что уже видели", — говорит женщина, ее тон отрывист. "И если слухи верны, то в вашей фабрике смерти колледжа есть только один сереброволосый всадник, а значит, это младшая генерала Сорренгайл".
"Черт", — ругнулся Ксаден. "Мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие, Насилие".
Спокойствие? Тени исчезают, и я оставляю руки свободными по бокам на случай, если понадобится выхватить кинжал или оружие, обхожу Ксадена сбоку, чтобы видеть.
Пара всадников на грифонах стоит на лугу в тридцати футах от нас, их звери жутко молчаливы. Они на треть меньше наших драконов, но эти клювы и когти, похоже, способны кромсать кожу и чешую точно так же.
"Таирн!"
"Иду".
"Оставайся со Сгаэйл", — приказываю я Андарне.
"Отсюда грифоны выглядят аппетитно", — отвечает она.
"Они такого же размера, как и ты. Нет."
"Гребаная Сорренгайл". Женщина выглядит всего на несколько лет старше меня, но у нее взгляд всадника-ветерана. Она выгибает темную бровь, глядя на меня так, словно я что-то, что нужно выгребать из стойла для лошадей. Звук бьющихся крыльев наполняет воздух, когда горстка драконьих всадников врывается в пространство вокруг нас. Имоджен. Бодхи. Третьекурсник со шрамом на губе, которого я узнаю. Лиам. Но никто не достает оружие.
По крайней мере, шансы теперь в нашу пользу. Сила разворачивается под моей кожей, и я распахиваю дверь архива, позволяя энергии хлынуть на меня потоком обжигающего жара. Небо трещит.
"Нет!" Ксаден поворачивается и прижимает меня к своей груди, обхватывая меня руками и прижимая мои руки к бокам.
"Что ты делаешь?" Я бросаюсь на Ксадена, но это бесполезно. Он держит меня крепко.
Порыв ветра ударяет меня в правый бок, когда Таирн приземляется.
"Черт возьми, он просто огромный", — говорит женщина. Обойдя неподвижную руку Ксадена, я вижу, как всадники на грифонах отступают быстрыми шагами, их глаза широко разбегаются, когда они смотрят вверх.
Ксаден поднимает одну руку, чтобы погладить мой затылок, а я смотрю на него сверху. Какого черта он делает? Целует меня перед смертью? "Если ты когда-нибудь доверяла мне, Вайолет, я хочу, чтобы ты сделала это сейчас". Мольба в его глазах ошеломила меня. Наши враги в нескольких шагах от нас, а он хочет… улучить момент?
"Просто оставайся здесь. Оставайся спокойной". Его глаза ищут в моих ответ на вопрос, который мне еще не задавали. Затем он передает меня Лиаму.
Проходит мимо меня. Как будто я проклятый рюкзак.
Лиам прижимает мои руки к бокам с осторожной, но непреклонной силой. "Мне жаль, что так получилось, Вайолет".
Какого черта все извиняются?
"Позволь. Мне. Идти", — требую я, когда Ксаден направляется к паре всадников на грифонах, Гаррик рядом с ним. Страх сжимает мое сердце, как тиски, что он думает, что может сам справиться с грифонами и их всадниками.
"Я не могу этого сделать", — извиняется Лиам, его голос понижается. "Мне бы очень хотелось, чтобы я мог".
Таирн рычит справа от меня так сильно, что летит слюна, ударяя Лиама по лицу и заставляя звенеть в ушах. Лиам опускает руки и медленно отступает назад, подняв ладони вверх. "Понял. Ясно. Никаких прикосновений".
Освободившись от его хватки, я кручусь в сторону поля, пока Ксаден добирается до всадников.
"Ты чертовски рано", — говорит он.
И мое сердце останавливается.
В последние дни допроса Фен Риорсон потерял связь с реальностью и обрушился с яростью на Наваррское королевство. Он обвинил короля Таури и всех, кто приходил до него, в заговоре, столь обширном, столь невыразимом, что его не стоит повторять этому историку. Казнь была быстрой и милосердной для безумца, который стоил несметного количества жизней.
— Наварр, неотредактированная история полковника Льюиса Маркхэма.
