Глава 24. Попутный ветер
Убить мальчишку она не смогла. Не смогла и все. Детей Хена не убивает. Ему, правда, не двенадцать, а все пятнадцать, а то и больше. В таком возрасте Хена не считала себя девочкой, она была взрослой, способной самостоятельно позаботиться о себе… воином. Она сражалась и ее готовы были убить в бою. Только в бою – это другое.
Оставлять его неправильно, но…
Парня привязали к дереву у дороги. Рано или поздно здесь кто-то пройдет и освободит его. А если нет – то… на все воля богов. Как поступить иначе – Хена не знала. Отпускать неправильно, убивать – тоже.
Ушли. Но на душе было погано.
Сначала вперед, по дороге, пока Арзу еще мог их видеть. И даже чуть дальше. А потом свернули к морю. Да, они возьмут лодку и поплывут между островами. Золото у Рейнардо еще осталось, но за золото… внимание лучше не привлекать, увести лодку тайком. Небольшую, с которой и в одиночку можно управиться. Но достаточно крепкую, чтобы выдержала открытое море. И от одного острова к другому… Они попытаются, другого пути сейчас нет.
Если успеют сесть в лодку, догонять их потом будет куда сложнее, след по морю не проследить, только направление. А там – Тартахенская земля.
С Рейнардо не разговаривали.
Сложно сказать, что не так. Нет, никакой обиды… Откуда? Рейнардо во всем прав. Он хмуро глядел на Хену, она на него. И Хену злило… Что именно злило, она сказать не могла.
Рейнардо изменился, и именно сейчас это стало особенно очевидно. И пути назад нет. Не кудрявый краснеющий мальчик, а взрослый мужик, готовый убивать. Хена видела… да, он был готов силой влить эту воду из фляжки парню в горло, и тот бы умер. Он почти сделал это.
Не то, чтобы Хена не могла простить… тут нечего прощать, все правильно. Либо ты, либо тебя, иначе не выжить. Подосланный убийца, сколько бы лет ему ни было, все равно остается убийцей…
Наверно, Хене просто нужно было переварить все это. Привыкнуть.
Рейнардо не настаивал.
И до полудня они шли молча, не говоря ни слова.
Но так нельзя.
– Как ты понял, что парень врет? – спросила она, наконец. Кашлянула. От долгого молчания чуть сел голос. Но разговоры иногда помогают.
Рейнардо глянул искоса, вздохнул.
– Вначале меня смутили рассказы о собаке, – он потер одной рукой другую, собираясь с мыслями.
– А что с собакой не так?
– Да все так, в целом. Все это может быть правдой… Парень рассказывал, как играл с Чернышом, когда тот был щенком. То есть рассказывал так, что он это помнит. Со скольких лет ты помнишь себя? Ну, предположим, с четырех. А сейчас Черныш, по его словам, очень-очень старый, едва ходит. Сколько живут такие собаки? Ну, лет десять-двенадцать. А парню самому двенадцать. Значит, Чернышу восемь. Это самое большое, потому что когда он был щенком, они уже с овцами ходили… Восемь не мало, но не сказать, чтобы очень уж стар… Может быть, все так и есть, сказать сложно, но это первое, что зацепило.
– А что еще?
– Его сестры, – сказал Рейнардо. – Ты не обратила внимания, он имен пять разных назвал? А сестры три. Причем как-то, между делом, что к старшей жених приходил. А потом говорил, что сам старший в семье. Так что сестрам рано еще женихов. И выходит, либо парень вообще не следит за тем, что врет, либо… ну, кто знает, может быть, я чего-то не понимаю. Я видел, что он боится, нервничает. Озирается часто, в кармане что-то нащупывает. Может, нас боится, конечно. Может – погони. Странно было бы, на его месте, не бояться тех, кто делает ходячих мертвецов и не бояться магов. Но что-то было не так. А ночью, когда я увидел, как он взял фляжку и унес к себе… Тогда я был почти уверен.
– Почти?
– Когда он отказался пить и побежал от меня, я сомневаться перестал.
– И ты бы убил его?
Рейнардо вздохнул.
– Тебе его жаль?
– Не знаю, – Хена покачала головой.
Вот и Рейнардо тоже не знал. Такие, как Хена, обычно не склонны к лишним сантиментам, а короли и принцы – тем более.
Они шли… Словно что-то треснуло между ними, и нужно было время, чтобы срослось вновь. Что-то изменилось. Как-то окончательно стало очевидно, что сменились роли, Ренардо не нужно больше прятать под крыло.
Весь день и весь вечер. А ночью они спали – завернувшись каждый в свой плащ, не касаясь друг друга.
Лодку они все же купили у рыбаков. Старый, потемневший от воды и времени четырехвесельный йол, но еще крепкий, с хорошим парусом. Отдали за него почти все, что было, иначе не хотели отдавать, такая лодка кормит не одну семью.
О том, что собираются переплыть море – решили не говорить, это будет выглядеть слишком странно. Но если идти между островов, то дня четыре-пять, и будут у берегов Тартахены. Все зависит от попутного ветра. При хорошей погоде – можно попытаться.
Взяли еды и воды в дорогу. Главное, не заблудиться в море… но островов в этой стороне так много, что стоит отплыть от одного, и уже вдали видно другой. Да и плыть – на север. Главное, чтобы полуденное солнце светило в спину.
Отталкивая лодку от берега, запрыгивая на борт, Хена поймала себя на том, улыбается, почти смеется. Пусть ничего еще не закончилось, но Кетхар остается за кормой. Они плывут домой! Ходячие покойники и идущие по следу маги не придут за ними, там уже Тартахенская земля.
Дома будет проще.
Главное – доплыть.
И где-то здесь оказалось, что только Рейнардо более или менее представляет, как управляться с парусом. Им показали, они покивали серьезно, но даже чтобы отплыть – пришлось повозиться. И еще больше, чтобы направить лодку в нужную сторону. Ничего разберутся, это не большой корабль, а рыбацкая лодка, парус один, небольшой, и если взять курс…
Сейчас эта идея уже не казалась такой хорошей. Но другой все равно не было.
В крайнем случае, у них есть весла.
И в первые два дня все шло хорошо, попутный ветер и ясное небо. Они даже к берегу на ночь решили не приставать, чтобы добраться быстрее.
Но на третий день налетели тучи. И никакой земли в пределах видимости, как назло.
– Надо бы парус убрать, – предложила Хена. – Ветер поднимается сильный, еще сломает мачту или перевернет лодку, что мы будем делать тогда?
– Сейчас, подожди… – Рейнардо вглядывался в неясные очертания на горизонте. – Там впереди должна быть земля, Айдарика, нам совсем немного осталось. На веслах мы туда до ночи не доберемся. Мне кажется, я уже вижу.
Ладно, тогда Хена еще готова была подождать. Если он прав, то они действительно могут успеть добраться до земли раньше, чем накроет непогода. И так будет лучше. Если Айдарика рядом, то от нее потом совсем недалеко до берегов Тартахены, как только ветер уляжется…
Но ветер только усиливался, а земли не видать. Там тучи на горизонте, а вовсе не земля. Тяжелые грозовые тучи. Еще не хватало, чтобы их накрыло штормом. Правда настоящие шторма здесь редкость… но вдруг им повезет.
– Наро, надо убрать парус.
– Да-да, сейчас… подожди еще чуть-чуть…
Он вглядывался вдаль, они летели вперед, словно на крыльях.
Хена пыталась настаивать, пыталась убрать парус сама, но Рейнардо не давал ей… потом пыталась чуть ли не драться с ним, отобрать… Но как с ним драться? Это выглядело глупой возней.
– Нас отнесло в сторону от Айдарики, просто признай это! – Хена готова была кричать.
Но ведь Рейнардо же считает, что он прав! Он был прав с тем парнем, прав во всем. Он лучше знает! Порывы ветра кренили лодку, волны захлестывали, обдавая с головы до ног соленой водой. Но, надо признать, несло их в нужную сторону. С такой скоростью они долетят до Тартахены…
Мачта трещала. Ветер рвал парус… И все бы еще ничего, но ливанул дождь.
Хена проклинала все. Кетхарских магов, которые охотились на них, ходячих покойников, упрямого тартахенского принца, без мозгов, и лживого пастушка. Лорда Гальярдо, за то, что втянул ее в это, короля Фазила, короля Аугусто заодно, дрянную погоду и всех богов разом.
Рейнардо молчал, слушал ее и выгребал воду из лодки, заливающуюся через край. Хена выгребала тоже, ругань никогда не мешала ей работать.
Пока очередной порыв не накренил лодку так, что она едва не зачерпнула бортом, едва не перевернулась. Еще бы чуть-чуть… и они оказались бы в море.
– Тебе мало?! – в сердцах заорала Хена. – Мы утонем сейчас.
Рейнардо сердито засопел, но за парус тут же взялся. «Теперь пора». Пусть он упрямый, но все же далеко не дурак. Только не успел. Второй волной накрыло еще больше, лодку качнуло окончательно, они вдвоем попытались было метнуться к другому борту, уравновесить хоть немного, но не вышло, не устояли на ногах. Чуть не вывалились за борт. Их завалило…
А когда лодка начала-таки выравниваться, тяжесть мокрого паруса не выдержала мачта. Затрещала. Р-раз! И вдруг переломилась пополам.
Они остались без паруса.
– Ты этого хотел? Этого?! – Хена была готова убить Рейнардо на месте. – Сам грести будешь! Что нам делать сейчас.
Но что делать – особо вариантов не было. Мачту выбросили за борт, чтобы не мешала, от нее теперь никакого толка.
Пока море не уляжется, оставалось ждать.
Они сидели, держась за лодку и друг за друга, чтобы не смыло за борт.
Верне, сначала Хена пыталась демонстративно сесть подальше, но когда очередная волна накрыла с головой, и Хена едва удержалась, Рейнардо схватил ее за руку, пытаясь помочь, Хена решила, что гори оно огнем, выяснять отношения они будут завтра… если выживут. Сейчас нужно держаться вместе.
Это была невыносимо-чудовищная ночь, казалось, она не закончится никогда.
Они промокли, замерзли и лодка трещала по швам, грозя что вот-вот и развалится, и тогда их уже ничего не спасет.
Хена очнулась на рассвете, прижимаясь боком к Рейнардо, который укрывал их обоих своим плащом. В лодке было по щиколотку воды. Отчаянно стучали зубы.
Но море улеглось.
Да, согреться нечем, все мокрое, мешок с едой смыло в море, осталась только фляжка с водой, и оба, даже примерно, не представляли, где сейчас находятся. Но они живы. Одно это можно считать удачей.
Только все болело, и от холодной сырости ныли суставы.
Ладно, сидеть и страдать бессмысленно, надо что-то делать.
Они вычерпали воду, как могли.
А потом Рейнрадо сел на весла. Хена пыталась помочь, но весла осталось только три, одно смыло. Ренардо криво ухмыльнулся, глядя на это, сказал, что судьба. А ты, Хена, пока сиди и отдыхай. На самом деле, лодка довольно широкая, и грести следовало, скорее, держа каждый по одному веслу, сидя рядом. Но широкая не слишком, можно и в одиночку. Хена не стала возражать, глядя с каким энтузиазмом Рейнардо взялся за дело. Пусть помучается, может, умнее станет, им уже некуда спешить.
Его хватило почти до полудня. Весь взмокший от усердия, красный, волосы сосульками липнут ко лбу. Но не сдавался до последнего, пока окончательно не свело руку. Весла тяжелые, это не на пруду девушек катать. Он греб, отдыхал немного, потом брался снова.
– Ладно, – сказала Хена. – Давай я погребу немного, а потом будем вместе, когда немного отдохнешь. А то мы так дня за два не справимся.
– Я сам, – еще упрямо буркнул он. Так упрямо, что Хена не удержалась, рассмеялась.
– Балбес! Я домой хочу.
Он поджал губы.
Берег вдали увидели еще до сумерек, но добраться до него смогли только глубокой ночью. Казалось, это никогда не кончится, их лодка не приближается вовсе. Невыносимо болело все.
И едва выбравшись, вытащив лодку на берег, смогли только упасть рядом.
Вот и закончилось… Они дома.