Глава 25. Пепел войны
Никого вокруг.
Пустой безлюдный берег.
Осталось только понять, где они. Либо это уже материк, либо Айдарика – крупный остров у берегов Тартахены, чуть к западу от Эрхи. И если остров – лодку им бросать не стоит, нужно плыть дальше. Но и на Айдарике есть поселения, и это тоже своя земля. Главное – они смогли вырваться.
Конечно, слегка глодала неизвестность, вдруг штормом их вынесло… неизвестно куда. Но, с другой стороны, весь берег на сотни миль Тартахенский, до перешейка с востока, до Марны с запада. Но до Марны даже на хорошем корабле не один день пути. А вернуться назад, перепутать север с югом, они уж никак не могли.
– Куда пойдем? – спросила Хена. – Если это уже материк, то стоит по побережью на запад, Тальменар в той стороне, нам все равно туда. Если Айдарика, то… даже не знаю.
– Вон там холмы. Давай поднимемся повыше и посмотрим. Мне кажется, вон там поднимается дым.
Рейнрадо показал куда-то в сторону. И правда, там что-то было. Далеко, но за деревьями чуть виднелось… Пожар? Но дым не слишком сильный… догорало…
Конечно, это могло быть все, что угодно. Но Хена поняла, что сердце начинает колотиться.
Деревня горит. Она видела такое не раз, и сейчас все… тартахенская деревня. И хорошо, если просто пожар, если просто случайно у кого-то сгорел сарай… Ну, как хорошо? Просто это самый безопасный вариант. Один сарай всегда можно отстроить.
Вот только Кетхарская армия любит жечь деревни у себя на пути. Если еще в Корсе им рассказывали, что армия дошла до Эрхи, то теперь…
Рейнардо прав, стоит подняться и посмотреть.
Уставшие и голодные, и подъем дался очень нелегко. Но ноги сами несли, хотелось знать. А сверху… то, что видела Хена – уже не оставляло сомнений. Люди уже ушли, но догорающие, тлеющие дома видно отчетливо.
– Пожар, да? – тихо спросил Рейнардо, напряженно всматриваясь.
– Пожар, – согласилась Хена. – Нам лучше обойти стороной. Подальше. Не попадаться им на глаза.
– Нет, подойдем, – вдруг заупрямился он. – Я должен увидеть.
– Увидеть?! Да ты в своем уме? – Хена заорать была готова. Хватит с нее!
– Я должен увидеть, – сказал Рейнардо упрямо. – Ты не понимаешь.
– Чего уж тут не понять? – у Хены внутри все закипало. – Богатенький мальчик хочет посмотреть настоящую жизнь вблизи! На вывернутые кишки и обгорелые трупы, да? Только тут не парочка покойников, тут армия! Нас убьют! Тебе мало сломанного паруса? Ты не можешь послушать хоть раз?
– Но мы ведь доплыли, – он попытался улыбнуться. – Ничего страшного не случилось.
– А если бы падающая мачта проломила борт? Ты же видел, какие старые доски! Если бы лодка развалилась? Что бы мы делали?
Все это накопилось, и сейчас повторялось снова. Хотелось просто стукнуть его по башке, вырубить, связать и потащить домой. Тут уж, по земле, она как-нибудь дотащит…
– Хена, хватит, – спокойно сказал Рейнардо. – Я должен подойти и посмотреть, я не могу уйти просто так. Ты не волнуйся, если там просто люди, то нас не заметят. Уж от людей я могу спрятаться, отвести взгляды.
– А если не просто люди?
– Я почувствую, – упрямо сказал он.
– Зачем? Что ты хочешь там увидеть? Я тебе и так расскажу, как выглядит сожженная деревня.
Он покачал головой.
– Я хочу увидеть, сколько там кетхарцев, давно ли ушли, куда и… – он поджал губы, втянул носом воздух. – Да, я хочу увидеть, как выглядит сожженная деревня своими глазами, – очень твердо, очень настойчиво сказал. – Потому что это моя земля, и я должен знать. Пусть я никогда не буду королем, но понимать я должен.
– Наро, но…
– Мы туда пойдем.
Стальные нотки в голосе. Будет так, и никаких возражений.
Не король, но…
Вот сейчас, глядя на него, пусть даже такого грязного, оборванного и измотанного, забыть кто он – невозможно. Это лезет из него наружу, это в крови – привычка к власти, привычка делать по-своему. С этим невозможно спорить. И он не позволит Хене настоять на своем.
И еще, это вдруг неожиданно больно, потому что отчетливо открывает пропасть между ними… что бы ни было, что бы они не пережили вместе, но он… вот такой.
– Да, ваше высочество! – буркнула Хена. – Как скажете.
Повернулась и пошла с холма. Потому что вдруг глаза защипало. Она дура, если могла себе что-то там вообразить.
– Хена… – почти растерянно окликнул он.
Но, надо отдать должное, отлично понял, что происходит.
Догнал, поймал, обняв за талию… Хена дернулась, но он держал крепко… руки у него сильные, тренировки дают о себе знать. Да и она не особо стремилась вырываться. Нет, и плакать не будет, пошел он…
– Леди Алехандра, – шепнул на ухо, разворачивая ее к себе. – Я ведь могу рассчитывать на вашу поддержку? Вы пойдете со мной?
Леди Алехандра! Шушак тебя задери!
– Да иди ты… – она все еще сердито пихнула его в бок.
– Без вас, миледи, я никуда не пойду, – он коснулся ее уха губами. Тихо вздохнул. – Не сердись. Я правда должен увидеть, хоть раз. Должен понимать. Это очень важно для меня.
– У тебя еще будет шанс насмотреться.
И прямо почувствовала, как он сжал зубы, как его пальцы сжались, почти судорожно. Ярость мелькнула в глазах. И что-то такое, что Хена еще не видела.
– Мы должны выкинуть их отсюда.
– Мы?
– Не мы с тобой, конечно. Наша армия. Мы должны выкинуть кетхарцев с нашей земли.
С таким чувством! Принц, что с него взять. А она – верный рыцарь его маленькой личной гвардии.
Хена вздохнула, тяжело, безысходно.
– Пойдем, мой лорд. Посмотрим, подумаем, как победить Кетхар.
Вроде бы и с иронией, но иронии в этом не было ни капли. Они должны сделать это.
– Не бойся, зря, что ли, я к козам тренировался подкрадываться? Мы осторожно подойдем, посмотрим, и все. Если почувствуешь опасность – мы сразу уйдем.
– Колдун хренов! – фыркнула она. – Я опасность и отсюда чую.
Чтобы дойти до места, понадобилось больше трех часов. Это только казалось, что близко, а по лесу – идти и идти.
Магов там не было. И ничего не было, похоже. Никого живого.
Рейнардо еще накинул на них невидимость для отвода глаз, но смотреть было некому, все живые ушли. Деревню сожгли еще вчера, а сегодня лишь догорало. Кетхарцы отправились дальше.
Тишина. Только где-то протяжно воет собака.
Обугленные остовы домом, тлеющие головешки. Где-то с треском рушится покосившаяся стена.
Кроме них двоих никого, и только их шаги в тишине.
Сражения здесь не было, была бойня. Простые люди в деревне, неспособные по-настоящему защитить себя. Их перебили. Всех. Увели скот, забрали продовольствие, а что не смогли забрать, то порезали или сожгли. И ничего не осталось.
И людей не осталось. Мертвые валялись на улице, там, где их застигло это… женщины, дети, старики… мужчин не было. Хена сначала не придала значения, мало ли, ушли сражаться… но должен был остаться хоть кто-то. Всегда кто-то остается, по разным причинам, тут обычная деревня, а не военный лагерь, каждый защищает свой дом и свою семью…
Даже не заметила, как с Рейнардо они разбрелись в разные стороны, каждый думая о своем. Когда поняла, что его нет рядом, Хена огляделась, пошла искать. На какое-то мгновение даже испугалась, что он пропал.
Но потом нашла Рейнардо чуть в стороне, на холме.
– Наро! – Хена крикнула, помахала, но он не откликнулся.
Прямо перед ним ряд покойников. Кто-то выложил их… словно что-то искали…
Хена подошла ближе.
Здесь лежали мужчины.
Рейнардо стоял, глядя на них, прикрыв половину лица ладонью, его рука чуть подрагивала.
– Наро?
Он не слышал, совсем не здесь… Хена тронула за плечо. Он вздрогнул, обернулся. Глаза у него совсем пустые, так, что Хена забеспокоилась даже… словно тоже один из покойников. Потом он моргнул, и наваждение спало. Потер лицо ладонью. Сглотнул с усилием.
– Они собирают армию, – сказал глухо.
– Что? – не поняла Хена.
– Собирают мертвых. Посмотри. Они отбирают здоровых крепких мужчин без сильных повреждений.
Голос дрогнул. И дрогнула рука, которой Рейнардо показывал… Посмотри…
Хена присмотрелась сама. Здесь лежали слишком молодые или слишком старые, с отрубленной головой, отрубленными руками или ногами, сильно покалеченные. Целых и относительно крепких покойников забрали, тех, кого убили стрелой или проткнули мечом. В ряду виднелись пустые места, не хватало около трети, отбирали придирчиво.
Рейнардо совсем белый.
– Но ведь они уже мертвые, – тихо сказала Хена. – А ты говорил… там… они из еще живых…
У нее не было слов, не было сил осознать все это.
– Из мертвых тоже можно, – сказал Рейнардо. – Но выходит хуже. Они способны только идти вперед и убивать, одно действие, один приказ, ничего сложнее уже не могут… Но ведь для войны больше и не нужно. Собрать их и отправить перед кавалерией, расчищать дорогу. Их же могут утыкать стрелами хоть с ног до головы, они даже не заметят. Их могут поливать смолой, но они будут идти… гореть и идти. Не знаю, способны ли они лезть на стены, – он облизал губы, зажмурился. – Но поле перед собой расчистить способны. Чтобы их остановить обычным оружием, нужно разрубить на части, и все равно, – он глубоко вдохнул, отвернулся. – Прости, – сказал тихо. Мотнул головой.
Отошел в сторону. Его вырвало в кустах. Хена не трогала, ждала, когда немного придет в себя. У нее самой холодело внутри, и волосы шевелились, когда представляла. Она привыкла к смерти вокруг, но к такому – совсем не привыкла. Это противоестественно.
Когда Рейнардо отошел и сел на траву, села рядом.
– И как их остановить? – спросила тихо. Он ведь должен знать. Он маг, он многое знает.
Рейнардо глянул на нее с ужасом.
– Я не знаю, – шепнул он. – Не знаю, что делать.
Главное, ей самой не удариться в панику.
– Ты придумаешь, – сказала, как можно тверже. Главное, самой верить в то, что говорит. – Сейчас можешь еще немного посидеть, прийти в себя. Но потом ты встанешь, и придумаешь, как со всем этим быть.
– Я не могу… – он покачал головой.
– Наро, больше некому, – сказала она. – Я видела, на что ты способен. Так что ты соберешься, возьмешь себя в руки и придумаешь.
Иначе конец.
Придумает. Сейчас Хена даже мысли не могла допустить, что будет иначе.
Рейнардо молча смотрел на нее. Паника и обреченность в его глазах. И обреченности все больше. Из серых глаза становятся совсем черными. Обреченность захлестывает. А потом – дикая упрямая решимость.
Деваться им некуда.
– Придумаю, – согласился он, едва ли не до крови закусил губу.
Хена видела, ему хотелось разрыдаться от бессилия. Но он встал. Прошел в одну сторону, потом в другую несколько шагов.
– Ладно, – сказал еще, сделал глубокий вдох. – Тогда давай сейчас похороним их.
– Их слишком много, Наро. Нам не справиться.
У него губа дернулась.
– У тебя есть другие важные дела? Они ведь люди… Разве можно их так оставить?
Дело даже не в мертвых, Хена отлично видела. Ему нужно было чем-то занять себя, занять руки, чтобы не думать хоть немного. Простая и тяжелая работа – капать могилы, стаскивать трупы… Не думать. Просто делать хоть что-то, что в их силах, хоть что-то полезное.
Пусть так.
Она и сама не знает, куда им надо бежать. Наверно, подальше отсюда, но кругом враги, они сейчас у врага за спиной, хоть и на своей земле. Надо понять…
Они нашли лопаты в сарае, начали копать.
Здоровенная яма в низине вышла.
Потом стаскивали туда тела.
До самой ночи. Работы столько, без передышки, что думать и сожалеть уже не было ни времени, ни сил. Наверно, именно то, что нужно сейчас.
Потом Хена разожгла костер, притащила мешок зерна, который приметила еще днем – он порвался, и его бросили. Принесла котелок и сварила каши.
Сунула Рейнардо.
– На, ешь, – сказала строго.
Он покачал головой. Не хочет. Ничего не хочет сейчас. Ему не до этого.
– Ешь, я сказала, – сунула ему в руки настойчивее. – От голодного никакой пользы. Тебе нужны силы, чтобы сражаться.
Он сглотнул судорожно, но кашу взял. Кивнул.
– Спасибо, – сказал глухо.
Завтра они пойдут искать своих.