Часть I. Училище №671. Глава 1. Первые слезы Судьбы.

Вечер 30 августа 2012 года, Московская область

Фера остановилась на краю поля и подняла взгляд к небу после того, как прогремел гром и игнорировать темные тучи стало уже невозможно. Солнце клонилось к закату, но девушка пока не хотела прерывать свою конную прогулку. Однако надвигающаяся гроза напугала ее намного сильнее позднего часа.

Конь Феры, Бурый, недовольно переступил с ноги на ногу, показывая хозяйке свое беспокойство. Девушка понимающе похлопала его по шее и направила к дому. Из-за плохой видимости Бурый шел, неспешно переставляя ноги, и их возвращение затянулось.

Девушка была красива, как сама природа. Ее каштановые волосы растекались по спине волнами, бархатная кожа светилась румянцем, большие глаза цвета первой листвы пронзали глубиной, а нежно-розовые губы, как бутон розы, готовившийся к ночи, сжались от тревоги.

Снова прогремел гром, и небо осветила яркая вспышка, а затем, практически сразу, без всяких вступлений, начался ливень, и Фера, застонав, разжала губы. Промокла она моментально. Ветер, который совсем недавно играл волосами девушки, теперь разбрасывал их в разные стороны и путал.

Вдруг – резкая боль в руке.

Пронзительный крик в поле.

Кровь алым пятном появляется на джинсах.

Мелкие красные капли на спине коня кажутся враждебными и чужими.

Одолевает сильное головокружение.

Сначала голова, а следом и все тело наклоняется вбок.

Фера чудом удержалась на коне, который, словно понимая, что происходит что-то неладное, остановился и заржал. В глазах девушки потемнело, когда она увидела правую руку, лежащую на спине коня, в крови. Фера была бы не так поражена этим событием, если бы, по крайней мере, знала, откуда появилась рана.

Однако раздумывать о странном событии времени не было, потому что погода стремительно ухудшалась, а в глазах так же быстро темнело из-за боли, расползающейся от руки по всему телу.

Бурый снова продолжил путь.

Вскоре впереди показался дом, в котором Фера гостила у дедушки. В окне по-домашнему горел свет, что несказанно подбодрило ее. Девушку ждали, потому что, когда она подъехала ближе и спешилась, дверь открылась и на улицу выбежала темная фигура. Бурый уткнулся в плечо хозяйки носом, интересуясь, все ли в порядке. Она погладила его и улыбнулась, заводя друга в конюшню и пряча руку, боль в которой с приходом дара начала гаснуть.

– Ты где так долго?! – поинтересовался знакомый голос, перекрикивая шум дождя. Девушка вздрогнула, не ожидая увидеть этого неприятного ей человека здесь, в конюшне.

На пороге стоял парень на три года старше Феры. Светлые волосы сейчас были немного темнее, чем обычно, из-за того, что успели намокнуть. Голубые глаза устало рассматривали девушку. А идеальное лицо портили лишь разбитая нижняя губа и еле заметный синяк на скуле.

– Привет. Ты уже здесь?

Никита Муранов, сын друга отца Феры, был сослан, насколько знала девушка, в этот богом забытый уголок за отвратительное поведение. Что именно он натворил в Москве, Фера не знала, но видеть его в доме, где сама отдыхала, желания не было.

– Твой дед с ума сходит, – проигнорировал ее приветствие парень. – Иди успокой его.

– Сейчас, – кивнула девушка, подводя Бурого к стойлу. Правую руку она старалась не только не тревожить, но и не показывать Никите. К счастью, конюшню освещала одна-единственная лампа, да и та светила еле-еле, поэтому в этой полутьме разглядеть что-то было трудно.

– Давай я, – предложил вдруг свою помощь Муранов, заглядывая в стойло. – Я распрягу его и почищу.

– А сможешь? – удивленно приподняла брови Фера.

– Не волнуйся, – хмыкнул парень. Он схватил ее за мокрую рубашку и вытащил из стойла. – Я тоже какое-то время ездил на лошади… Недолго.

– Ну ладно. Я пошла, – кивнула Фера, поспешно отступая к выходу и удаляясь от него. Парень разочарованно посмотрел ей вслед и снова повернулся к коню, который с подозрением косился на замену хозяйке.

Если в детстве Фера твердо знала, что ненавидит Никиту за то, что он всячески издевается над ней и оскорбляет при каждом удобном случае, то в последнее время была в растерянности от того, что чувствует к нему. Почему-то, когда она оставалась с ним наедине или оказывалась в непосредственной близости, ей становилось не по себе. Мысли путались, откуда ни возьмись появлялся нервный смех, как в припадке, руки начинали трястись, а по спине то и дело пробегали мурашки – и это еще если не считать того, что иногда она начинала говорить. Если бы все это происходило не с ней, а с кем-то из ее знакомых, она бы сказала, что все дело в элементарной влюбленности. Но дело происходило не с кем-нибудь, а с ней, поэтому такого вывода она сделать никак не могла. К тому же в чем в чем, а в амурных делах она кое-что понимала, возможно, все это было из-за ее дара.

Она обладала превосходной интуицией, которой не могла похвастаться ни одна из ее знакомых. Так, например, она знала, как подступить к человеку так, чтобы он выполнил любое желание, предугадывала билет, который выпадет на экзамене, знала, как лучше проехать, чтобы не застрять в пробке, ну или кто какие чувства испытывает к другому человеку. От ненависти до любви…

И вот как раз ничего такого ее интуиция, которой она привыкла доверять, не подсказывала по отношению к Никите. В этом случае она совсем молчала.

Хотя, в общем-то, ее дар заключался главным образом не в интуиции, а в умении лечить людей, животных, птиц.

Однажды, когда ей было лет пять, она гуляла по лесу и наткнулась на умирающего сокола с простреленным крылом. Маленькая Вероника села рядом с птицей и, подняв ее на руки, стала раскачиваться, словно убаюкивала раненого зверя. Она просидела так почти полдня. Почувствовав же головокружение, подняла веки и увидела, что рана уменьшилась, а птица смотрит на нее, не отводя глаз. С тех пор сокол, которого девушка назвала Флором, очень часто навещал ее, когда она приезжает к дедушке.

Тогда Вероника решила, что произошло чудо и птица снова ожила, но теперь, повзрослев и столкнувшись еще с несколькими необъяснимыми явлениями, девушка выяснила, что может исцелять всего лишь силой мысли.

Остановившись перед входной дверью, Фера подняла руку и осмотрела ее. Так и есть. Дар, который излечивал любую болезнь, любую самую незначительную рану, исцелил и руку. Единственными напоминаниями о недавнем происшествии остались кровь, залившая рукав, несколько красных пятен на джинсах и зародившаяся тревога, которая не давала покоя. Из-за чего появилась рана?

Девушка прокралась в дом и аккуратно прикрыла за собой дверь. Теперь ей оставалось так же тихо дойти до комнаты, чтобы не столкнуться с дедушкой, который, наверняка, как обычно, переключал три единственных канала телевизора в гостиной. Фера уже практически поднялась на второй этаж, когда последняя ступенька предательски скрипнула и снизу раздался ворчливый голос:

– Вероника, это ты?

– Да, дедуль, – отозвалась девушка, подавляя разочарованный стон. – Я под дождем промокла. Переоденусь и спущусь.

– Ты смотрела на время… – начал возмущаться старик, но окончания его фразы внучка не услышала, потому что все-таки добралась до своей комнаты на втором этаже и закрылась, облегченно выдохнув.

С именем девушки произошла интересная история. Вероникой она была лишь по свидетельству о рождении, в жизни же ее все звали Ферой. Изначально родители назвали ее, как и планировали, Вероникой, потом матери имя показалось слишком длинным и она начала называть дочь Верой. Ну а затем буква «В» стала пропадать и глохнуть. Так девочка, а потом и девушка, стала Ферой Аквилевой.

Училась и жила она вместе с родителями в Москве, но большой шумный город не способствовал уединению и спокойствию, поэтому очень часто она навещала дедушку и Флора.

Здесь, в деревне, комната девушки, в отличие от московской, была просторной, уютной и любимой. В центре стояла большая кровать из красного дерева. Над ней нависал балдахин из желтой плотной ткани. На стене висело большое зеркало, под которым находился столик, заставленный многочисленными бутылочками и флакончиками. Напротив него располагался мягкий стул. Возле другой стены стояли шкаф с одеждой и стол, на котором большими стопками возвышались книги, преимущественно посвященные лечению животных. Пахло здесь травой и полевыми цветами, которыми девушка любила украшать комнату. А на подоконнике открытого окна сейчас дремал Флор.

Зайдя в свое логово, девушка снова осмотрела поврежденное запястье уже под ярким светом. Края раны затянулись, но боль еще прошла не до конца и рука была залита кровью. Чтобы отмыть ее, девушке пришлось снова выйти в коридор. Там, на ее удачу, никого не оказалось, и она с легкостью прошла в ванную. Приняв душ, она снова проскользнула к себе, заметив, что дверь в комнату напротив открыта. Из нее доносились раскаты музыки. Видимо, там теперь предстояло жить Никите.

– Фера, стой! – выкрикнул парень, выбегая в коридор. Девушка быстро захлопнула за собой дверь, сделав вид, что не услышала его оклика. От хлопка дремавший до этого Флор удивленно открыл глаза и возмущенно осмотрел комнату, захлопав крыльями.

– Прости, малыш. Я случайно, – проворковала девушка.

Фера подошла к своей кровати и села поверх одеяла. Осмотрев руку, она расстроилась еще больше. Разум и так подсказывал, что происходит что-то неладное, а теперь еще оказалось, что дар залечил руку не полностью, оставив шрам причудливой формы с несколькими волнистыми переплетающимися линиями.

От осмотра руки Феру отвлек стук в дверь.

– Открой! – послышался недовольный голос Никиты.

– Сейчас, – откликнулась девушка и, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, бросилась к шкафу. Там она отыскала кофту с длинными рукавами. Надев ее и убедившись, что странного шрама не видно, вышла из комнаты. Рядом с дверью на полу сидел Никита, вытянув ноги.

Заметив, что дверь открылась, он поднял на Феру злой взгляд.

– Ты же обещала, что поговоришь с ним… Он меня уже достал, даже несмотря на то, что я здесь всего несколько часов!

– Сейчас, – кивнула Фера и отправилась вниз. На этот раз, видимо, решив внести изменения, девушка споткнулась не из-за своих ног, а из-за Никитиных, которые преграждали ей путь к лестнице. Сделав неуклюжий шаг, чтобы не наступить уже занесенной ногой на парня, Аквилева покачнулась и начала падать, размахивая руками. Никита вскочил на ноги с криком:

– Фера!

Поймать девушку он не успел, и она, подвернув ногу, покатилась с лестницы, ударяясь о каждую ступеньку.

На этот раз дар отреагировал быстрее, и Никита даже не заметил сломанной ноги, а Фера не почувствовала боли от падения. Вот так оно и должно быть! Так обычно и случалось! Но почему какая-то рана кровоточила минут десять и оставила после себя странный след?!

Пока Муранов спускался со второго этажа, тихо ругаясь себе под нос, Фера вправила ногу и легла на ровный пол, расправляя спину. По телу побежали теплые волны дара, особое внимание уделяя шее и ноге девушки.

– Ты жива? – поинтересовался Никита, осторожно опускаясь на пол рядом с ней.

– Да. Все нормально, – кивнула Фера, садясь после того, как лечение закончилось. Она для правдоподобности поморщилась и потерла ногу. – Просто ушиблась.

Парень потянулся к ней, собираясь помочь встать. Но Фера как раз сама начала подниматься и, заметив протянутую руку, отшатнулась от нее и снова упала, на этот раз чудом не налетев головой на перила. Никита тут же отступил от нее в сторону, наблюдая за тем, как Фера, опираясь на перила, распрямляется.

– Ты всегда такая неуклюжая? – спросил он раздраженно.

– Нет.

Девушка, потирая спину и прихрамывая, зашагала в гостиную. Она понимала, что актриса из нее никакая, но и падение не могло пройти безболезненно для обычного человека. Хмурый Муранов шел следом.

– Удивительно, как еще с лошади не упала или со скалы не свалилась, – бормотал себе под нос Никита, вспоминая увлечения Феры. – С тобой точно все нормально? – уже громче спросил он.

– Нормально, – подтвердила девушка, не оборачиваясь.

– Ничего не сломала? Я слышал, как что-то хрустнуло…

– Нормально, – отозвалась Фера, заходя в комнату.

– Нормально-нормально, – передразнил Никита еле слышно. – Сейчас-сейчас. Небогатый словарный запас для отличницы…

Аквилева пожалела, что не может разразиться гневной тирадой, потому что обязательно выставит себя не в лучшем свете. Ну не могла она нормально разговаривать в его присутствии! Тело, голос, да и мысли прекращали слушаться!

– Дедуль, ты что-то хотел? – спросила Фера. Борис Иванович сидел перед телевизором и смотрел новости. Никита прошел в комнату, занял кресло неподалеку и хмуро уставился на экран. Девушка села на подлокотник дивана рядом с дедушкой.

– Вероника! Что значит: хотел ли я что-то?!

– Ну, не начинай! Я очень извиняюсь и больше так не буду. Обещаю, – улыбнулась девушка, погладив старика по плечу.

– Сколько я тебе говорил, чтобы ты до ужина возвращалась?

– Прости… – девушка не смогла договорить, потому что заметила, как внимательно на нее смотрит Никита. То ли пытается найти у нее раны после падения, то ли прислушивается к разговору, то ли замышляет что-то. А может, смотрит вообще не на нее? Фера оглянулась, но позади себя, кроме деревянной стены, ничего не заметила. Ладошки тут же вспотели и похолодели.

– Больше ты… – Борис Иванович сурово посмотрел на внучку, которая старательно отводила взгляд от кресла, в котором сидел парень. Он все так же сверлил ее взглядом, поэтому дальше все слилось. И выговор дедушки, и шум дождя, и завывания ветра, и нетерпеливый стук в дверь.

– Я открою, – вызвался Никита, выпрыгивая из кресла. Фера спокойно выдохнула, когда он вышел из комнаты.

– Кто это так поздно? – удивился Борис Иванович, глядя на часы. Одиннадцать часов вечера. И правда, поздновато для гостей…

Фера прислушалась. Вот Никита, топая ногами, подходит к двери и открывает ее. Шум дождя, который до этого слышался приглушенно, теперь отбивает четкую дробь. Никита что-то говорит, но его слов не слышно, их заглушает расстояние и песня воды. Кажется, ему отвечают и начинается разговор.

– Что-то он долго, – задумчиво пробормотал Борис Иванович, поднимаясь из кресла, и отправился в коридор.

Фера прошла следом и остановилась в стороне от двери. Она не видела их гостя, но зато теперь слышала разговор.

– В чем дело? – поинтересовался Борис Иванович.

– Да вот. – Никита кивнул на дверь.

– Здравствуйте, – поприветствовал старика незнакомый голос. – Меня зовут Рома Легков. Я ехал в Москву, но из-за плохой видимости врезался в дерево. Машину до утра уже не починить. Мне бы где-нибудь переночевать. Я могу заплатить.

Фера поощрительно хмыкнула. Врет, да так уверенно! Однако шестое чувство подсказывало, что парень не представляет угрозы, а даже наоборот. Его практически жизненно необходимо впустить в дом и познакомиться с ним.

– А ты не молод, чтобы разъезжать на автомобиле? – нахмурившись, спросил Борис Иванович. – Впрочем, неважно. Здесь не ночлежка.

– Вот и я о том же, – поддержал его Никита. – Проваливай.

Старик с одобрением покосился на своего нового соседа. Похоже, общий язык они уже нашли. Надо же, как быстро. А еще совсем недавно друг на друга жаловались.

– Подождите! – подала голос девушка, чувствуя, что еще минута – и парня, который, как подсказывала интуиция, должен быть ей полезен, выставят за порог. – Места у нас много. Огромный дом, а нас всего трое. Пусть переночует.

Жители этого самого дома пораженно уставились на нее. Наверное, впервые за последнее время она не смутилась от пристального взгляда голубых глаз.

– Дедуль, не будь бессердечным, – мило улыбаясь, проговорила девушка. – Людям ведь помогать надо.

– Но… – возразил было старик, но Фера протиснулась между ним и Никитой и встала напротив двери.

Дождь был настолько сильный, что маленькие капельки долетали до нее, тому же, кто стоял на улице, было намного хуже. Он промок сильнее, чем Фера полчаса назад. С лица, волос и одежды капала вода. Кожа побледнела от холода, и парень еле удерживался, чтобы не начать цокать зубами. Когда же он увидел в дверях Феру, его лицо озарила довольная улыбка и он просиял, будто Аквилева вмиг лишила его головной боли.

– Привет, – только и смогла выдавить девушка, заметив его радость.

– Привет, – согласился парень и пришел в себя намного быстрее. – Можно мне войти?

– Конечно, проходи, – согласилась Фера, пропуская гостя в дом. Коридор был слишком мал, поэтому Борис Иванович, прокряхтев: «Разбирайтесь сами», ушел в свою комнату. Никита же никуда не собирался и, наоборот, застыл на первой ступени лестницы неподвижной статуей. Причем очень недовольной.

– Ты совсем промок, – заметила девушка. Рома не стал этого отрицать, согласно кивнув. Никита еще больше помрачнел. – Ник, поделишься одеждой? – обратилась девушка к врагу детства. Тот смерил ее холодным взглядом. – Тогда папину дай. Она в твоей комнате. Кстати, это Никита. Дедушка – Борис Иванович, а я Фера.

– Фера? Прозвище? – заинтересовался Легков, поднимаясь следом за Никитой по лестнице. Девушка не отставала.

– Нет. Своеобразное сокращение имени, – усмехнулась Аквилева, застывая на пороге комнаты, в которую их привел Никита.

– И как зовут? – поинтересовался Рома. – Вероника?

– Да. Откуда знаешь?

– Догадался, – пожал плечами парень, довольно улыбаясь. Фера удивленно на него посмотрела, не понимая чему он радуется.

– Держи, – буркнул Никита, бросив на свободную кровать вещи Фериного отца.

– Спасибо.

– Если хочешь, ванная там. – Девушка указала в коридор. Ее руку тут же поймал Никита и вытянул Феру из комнаты.

От его горячего прикосновения ее снова бросило в жар. И опять прежнее состояние вернулось, и, естественно, возвращение возглавляла неловкость. Аквилева споткнулась о порог, а не упала только потому, что Никита успел подхватить ее за талию и в таком положении все-таки вытащить в коридор.

– Ничего он не хочет! – прошипел Муранов ей на ухо. Лучше бы он так не делал. Девушка мигом оказалась в предобморочном состоянии.

Никита захлопнул дверь, оставив Рому одного, а сам накинулся на Феру:

– Что ты творишь?

– Ничего, – пискнула она, продвигаясь по стеночке к своей комнате. Никита, нависая над ней, тоже шагнул следом.

– Что значит ничего? Паренек понравился и ты его тут же в дом пустила?

– Не-ет, – возмущенно замотала головой Фера.

– Что нет? Он, между прочим, в комнате!

– Не понравился… в смысле понравился… в смысле, не в том смысле, – залепетала девушка и уже в который раз убедилась, что при Никите лучше молчать, чем выставлять себя на посмешище.

– Что? Хотя неважно. У вас с ним все равно ничего не будет, – выплюнул Никита, зло стукнул по своей двери и вошел внутрь. Фера облегченно выдохнула.

Она спустилась вниз и, разогрев ужин и чай, поставила все это на поднос и поднялась на второй этаж. Аккуратно постучалась. Вскоре ей открыл хмурый Никита, и девушка застыла. Она ожидала, что ей разрешат войти в комнату, где помимо Муранова будет еще и Рома и ей будет, совсем как пару минут назад, спокойно.

– Я еды принесла… – пролепетала она.

– Я уже ел, – прорычал Никита.

– А это не тебе… не в смысле, что я не думаю о том, что ты вполне мог проголодаться… нет, я не считаю, тебя обжорой… нет, я… – девушка беспомощно заскулила, замечая, как меняется лицо Никиты. Из злого оно превратилось в растерянное. – В общем, это Роме.

– Он не голоден, – прошипел парень, снова начиная злиться. Но тут на помощь Фере пришел Легков, неожиданно появившийся в дверях и ловко перехвативший трясущийся в руках девушки поднос.

– Спасибо, – поблагодарил он. И скрылся в комнате.

– Пожалуйста, – крикнула ему вдогонку Фера. – Если что, моя комната напротив.

– Ну а это ему зачем знать? – поинтересовался Никита.

– А вдруг ему что-то понадобится.

– Что ему может понадобиться ночью?

– Ну а вдруг?

– Что значит вдруг? – взорвался парень. – Ты что, каждое его ночное желание собралась исполнять?

– Нет… в смысле, да… в смысле, нет… в смысле… – Фера снова отчаянно попыталась собраться с мыслями. – Я пошла спать.

– Спокойной ночи! – бросил ей Никита. Девушка кивнула и скрылась в своей комнате. – Иногда совершенно не понимаю, что она говорит, – пробормотал Муранов, тоже захлопывая дверь.

Легков как ни в чем не бывало сидел за столом и ел, размышляя о том, что делать дальше. В одежде Фериного отца он смотрелся смешно, потому что, в отличие от Павла Валентиновича, Рома был стройным. Его нельзя было назвать красивым, как и симпатичным, и это немного успокоило Никиту, хотя он все еще не мог понять интереса, который Фера неожиданно проявила.

– Сестра? – нарушил молчание Рома, заметив, что его пристально разглядывают.

– Нет.

– Девушка?

– Не твое дело, – огрызнулся Никита, ложась на кровать и давая себе слово не спать всю ночь, чтобы следить за незваным гостем.

***

Через некоторое время после того, как Никита и Рома легли спать, дождь стал ослабевать, но все еще были слышны удары падающих на крышу капель. В комнате пахло свежескошенной травой. Воздух был влажным и теплым. По стенам пробегали тени, в комнату бочком заглядывала луна.

Рома начинал засыпать.

Медленно луна превратилась в знакомое лицо. Оно снилось ему уже несколько месяцев подряд. Это было словно наваждение. Лицо молодой белокурой девушки: большие голубые глаза, всегда смеющиеся и веселые, розовые пухлые губы, нежная бледная кожа.

Девушка бежит от него, растворяется в тумане, смеется над ним. Он следует за ней, но она все дальше и дальше. Ее силуэт то появляется, то исчезает…

Она забегает в воду, Рома чувствует, что это опасно, он кричит ей об этом, но губы не повинуются, а затем он резко падает в пропасть…

Легков проснулся. Дождь забарабанил по крыше с новой силой. Парень снова попытался вспомнить лицо девушки, но сейчас, как и раньше, оно ускользнуло из памяти. Рома медленно приподнялся на локтях и взглянул на Никиту. Тот спал. Тогда нежданный гость дома встал и переоделся в свою еще влажную одежду. Было неприятно, мокро, неуютно, но ему необходимо было начинать действовать. Он вышел из комнаты и посмотрел на дверь напротив.

***

Фера проснулась среди ночи от громкого раската грома. Справившись с испугом, девушка повернулась на бок и снова постаралась уснуть. День выдался странным, и это не давало покоя. Наверное, таких дней не было с тех пор, как Аквилева поняла, что может делать необъяснимые вещи. Вопросы роились в голове, и чем больше девушка размышляла, тем больше их становилось. Откуда взялась рана? Из-за чего она почувствовала боль? Почему остался шрам? Кто этот Легков? Что он здесь делает?

Раздался стук в дверь, и тихий голос около нее прошептал:

– Фера, можно войти?

Честно говоря, когда Аквилева предлагала свою помощь, она не ожидала, что парень посмеет разбудить ее посреди ночи.

– Входи, – разрешила она, натягивая одеяло до подбородка.

Легков, стараясь не шуметь, осторожно открыл дверь, вошел и закрыл ее изнутри на замок. Фера напряглась, не понимая зачем он это сделал.

Рома осмотрелся и подошел ближе к кровати.

– Что тебе надо? – спросила девушка, наблюдая за тем, как он, не стесняясь, садится в джинсах на ее постель. Она заметила, что он снова переоделся в свои вещи, которые еще не до конца высохли.

– Тш-ш, – он приложил палец к губам и зашипел, – тише, а то твой дружок проснется. По-моему, он хотел за мной следить… Только уснул.

– Не дружок он мне, – обиделась девушка, вспомнив, какой дурой сегодня выставила себя перед Никитой. – Ты почему не спишь? Зачем переоделся? И вообще, что ты забыл в моей спальне?

– Тебя, – небрежно бросил Легков, прислушиваясь к звукам за дверью.

– Что?!

– Тише! – снова зашипел он на девушку, осмыслив, что сказал. – Мне с тобой надо поговорить.

– В три часа ночи? О чем нам разговаривать?

– О тебе, – прошипел Легков и замолчал, подыскивая слова. Речь он придумал уже давно, у него была масса идей, как начать, продолжить и закончить этот разговор, только почему-то сейчас он все это забыл. Но если Легков не знал, что сказать, то вопросы Феры приумножались с каждой секундой. – Короче, у тебя есть сила.

Спросонья Аквилева не сразу поняла, о чем он.

– У меня? – удивилась она. – Посмотри на меня! Да сила скорее есть у тебя или у Никиты. Максимум подниму десять килограмм, и то не гарантирую, что далеко унесу…

– Что? – удивился Рома такой трактовке своей фразы. – Подожди. Я имею в виду сверхспособность, которой больше никто не обладает. Ну, не знаю, например, стаканы взглядом двигаешь, приподнимаешься над кроватью, когда спишь, мысли читаешь, руки то и дело загораются, можешь воду в стакане превратить в лед…

– Ты что, издеваешься? – нервно усмехнулась Фера.

– Я уже сомневаюсь, туда ли я пришел, – пробормотал он. – Ты хоть что-нибудь ненормальное можешь?

– А ты? – прищурившись, поинтересовалась девушка.

– Да, за секунду могу оказаться на большом расстоянии от того места, где стоял, – осторожно ответил Рома.

– Покажи.

Легков недовольно поморщился.

– Не могу. Моя сила не поддается контролю.

– Кто ты? – последовал следующий вопрос.

– Защитник.

– Кто?!

– Защитник… Я практически уверен, что ты это посчитаешь бредом, но все-таки выслушай.

Существует три мира: первый мы называем наземным, в нем живут многие Защитники, люди с необычными способностями; второй – это тот, в котором мы сейчас находимся; третий мир называется поземным. Все три мира – это копии друг друга. В каждом живут люди, которые обладают сверхъестественными способностями. Земля – это единственный мир, в котором не все одарены, как в остальных мирах каждый.

Кроме этого, жители третьего мира, можно сказать, бессмертны, потому что уже в двадцать пять перестают взрослеть, естественной старости не достигают и не умирают. Из-за этого их очень много и они лелеют мечту заполучить второй мир, то есть этот, потому что его жители не могут сопротивляться.

Так появились Защитники – люди второго мира, которые защищают всех остальных. Все, – Рома облегченно выдохнул и осторожно посмотрел на Феру, пытаясь подобрать сравнение, чтобы описать ее лицо. Сейчас она была похожа на врача, который пытается поставить диагноз больному.

– Я не сумасшедший, – предупредил Легков. – И из больницы не сбежал.

Фера растерялась от последних слов парня. Если честно, это ей в голову не приходило. Она пыталась понять, кому стоит верить. Своей интуиции, которая буквально вопила, что это правда, или голосу разума, который нудно ворчал о том, что такого не может быть.

– Что? – удивилась девушка. – Ах. Нет. Я так не думаю… пока.

– Спасибо и на этом, – усмехнулся Легков.

– И много таких, у кого есть дар?

– М-м-м… Не знаю. По-моему, хватает, потому что демоны, слава богу, по улицам спокойно не разгуливают, – пожал плечами Рома. Аквилева удивленно на него уставилась. Голос разума еще громче забубнил.

– Кто?

– Демоны, – повторил Рома. – Это жители третьего мира. Мы их терпеть не можем, как и обычные люди. Вот и обзываем, на что фантазии хватит. Черти, ведьмы, колдуны, вурдалаки… даже вампирами их какое-то время называли. Сейчас в моде называть их демонами. Они себя зовут Бессмертными. Называй, как нравится…

– А что ты от меня хочешь? Защищать я вряд ли кого-то смогу. Разве что в тылу по-тихому отсидеться, – Фера усмехнулась своей шутке. Рома же остался серьезен. То ли не понял ее, то ли не посчитал смешной.

– А что ты можешь?

– Исцелять, – немного подумав, ответила девушка.

– Правда?! – удивился Рома. – Это очень мощная сила. Не часто встречается. Ты будешь настоящей жемчужиной училища.

– Чего? – пискнула девушка, запутавшись окончательно.

– Чтобы быть Защитником, сначала надо научиться управлять силой, да и многому еще. Поэтому в первом мире существуют специальные училища, которые нас готовят. Именно туда мне и надо тебя отвести.

– Зачем?

– Ты меня, что ли, не слушаешь? – удивился Рома.

– Нет. Слушаю. Почему именно сейчас?

– Элементарно. Ты получила аттестат за девять классов и можешь теперь поступить в училище. Кроме того, учебный год начинается первого сентября, то есть… – Он посмотрел на часы: без пятнадцати три, тридцать первое августа. – Завтра.

– И ты думаешь, я с тобой пойду? Я тебя совсем не знаю, – заметила Фера.

– Твое дело, – пожал плечами Рома. – Только не говори, что я тебя не предупреждал, когда у тебя на пороге выстроится колонна демонов, а ты не сможешь отбиться. А они обязательно появятся, потому что нас они точно так же ненавидят, как и мы их.

– Только угрожать мне не надо.

Легков пожал плечами и подошел к двери.

– Пока?

– Пока, – кивнула девушка. – Успешно добраться до ближайшей психбольницы!

Рома рассмеялся и вышел. Фера лишь нахмурилась еще больше. Она завернулась в одеяло и закрыла глаза. Сон никак не приходил. К тому же к прежним невеселым мыслям добавились новые.

***

Легков вышел из дома и, предположив, где может быть окно Феры, встал под ним, раздумывая, что ему делать дальше. Работа в приемной комиссии, конечно, очень престижна, но в то же время и очень ответственна. Вот так, например, теперь, если он не доведет Аквилеву до первого мира, его имеют право не перевести на следующий курс, а это было бы очень неприятно.

Рома уже склонялся к варианту связать девушку и тащить в наземный мир за ноги, но тут окно открылось и оттуда показалась голова Феры. Дождь, который еще не успел закончиться, вмиг намочил ее волосы.

– Рома, – прошипела она, привлекая его внимание. Он удивленно вскинул голову. – Подожди меня. Я сейчас оденусь и выйду… Что-нибудь еще надо?

– Вещи с собой собери. Там жить придется, – кивнул он радостно. Аквилева удивленно приподняла брови, но тут же сориентировалась, что не время задавать вопросы.

– А что мне с птицей делать? Я же не могу ее здесь бросить, – прошипела Фера. Легков еле расслышал ее вопрос из-за шума дождя.

– Странная какая-то. Спросила бы, что ли, о родителях, братьях-сестрах, – прошептал себе под нос Легков, а потом крикнул Фере: – Бери с собой. Там разберемся.

Девушка кивнула и скрылась из вида. Сборы продолжались тридцать минут. За это время Легков, сидящий под открытым небом, начал звереть. Но вскоре дверь тихо скрипнула и оттуда показалась девушка. Рома помог ей с чемоданом, пока Фера, сжимая в руках огромную клетку, закрывала дверь.

– Что дальше? – спросила она, накидывая на голову капюшон.

– Пошли.

Он побрел вперед по дороге, ведущей за пределы деревни, и двинулся в сторону леса. Фера последовала за ним, мучая вопросами. Про родителей она все-таки догадалась спросить. Легков объяснил ей, что, как только они прибудут в первый мир, родные Феры и все остальные, кто был с ней знаком, уверятся, что она переехала учиться заграницу и готовилась к этому полгода.

Дальше последовали вопросы об училище. Уроки, распорядок дня, жилье…

Когда они пришли на место, Легков облегченно выдохнул. Он уже устал и от дождя, и от вопросов, которые еще год назад казались ему, как и Фере сейчас, жизненно важными, но теперь были очевидными и детскими.

– Пришли, – объявил он.

– Да? – удивилась Аквилева. Она не заметила в этом месте ничего необычного. Деревья, кусты, трава… обычный лес. Если, конечно, не считать красного платка, повязанного на ветке березы.

Именно к этому дереву Рома и подошел, отвязал платок и провел прямо под ним рукой. Пространство исказилось, словно он коснулся кончиками пальцев глади воды и по ней пошли еле заметные волны. Легков никак на это не отреагировал, будто так и должно было быть. Он осторожно поставил чемодан Феры на землю и стал растягивать покрытую рябью «воду». Вскоре она увеличилась до размеров двери.

– Что это? – спросила Фера, когда Рома снова взял ее сумку в руку.

– Переход в первый мир. Опять же, как и с демонами, зови, как хочешь, но мы называем это порталы. Идешь? – спросил он, подходя ближе к «водяной» двери. Фера кивнула. Тогда Рома вошел внутрь и испарился. Аквилева осталась одна.

Девушка, оглянувшись и убедившись, что никого поблизости нет, перекрестилась и шагнула вперед. Второй и третий шаг делать не пришлось, портал втянул ее внутрь. По ощущениям это было и правда так, будто она проходит сквозь воду. Разве что может в ней дышать, увидеть же что-то не получилось. Секунду впереди была тьма, а потом сразу Рома, перехватывающий ее сумку из руки в руку.

– Понравилось? – поинтересовался он, замечая ее удивленное лицо.

Дождь прекратился, хотя и было так же по-утреннему прохладно.

– Я… я не разобрала. Слишком быстро, – пожаловалась девушка. – Давай еще раз.

Она снова повернулась к порталу и попыталась шагнуть, но ее за руку поймал Легков и отрицательно помотал головой, смеясь.

– Потом пробовать будешь, – сказал он, отодвигая Феру в сторону.

– Мы уже в первом мире? – спросила она, оглядываясь. Легков кивнул.

Оказалось, что здесь не темная ночь, а уже утро. Солнце поднялось из-за горизонта, поэтому небо было светлым.

Рома оттащил Феру на асфальтированную дорожку, а сам вернулся на небольшой островок зеленой травы. Рядом с порталом торчала белая деревянная палка, с которой Легков сдернул красный платок и забросил его вместе с первым в стоявшую здесь же чашу. Похлопав себя по карманам, парень достал зажигалку и поджег лоскуты ткани. Затем так же осторожно, как и пару минут назад, свернул портал, взял его, как будто брезгливо, двумя пальцами и тоже забросил в огонь.

– Ну все. Теперь можно идти, – оповестил он.

Рома пошел вперед, сонно зевая, а Фера поплелась за ним, стараясь по пути все рассмотреть. Они шли по асфальтированной дорожке, которая сливалась с другими и делилась на еще несколько. Эти тропки огибали небольшие островки зеленой травы, на которых также были установлены белые палки и чаши. На некоторых палках были завязаны красные платки, из некоторых порталов появлялись люди, в других, наоборот, исчезали.

– Не обращай внимания. Обычно здесь спокойнее, – доложил Легков, заметив, как Фера подпрыгивает, когда в шаге от нее из ниоткуда выскакивает человек. – Просто скоро первое сентября и все стараются вернуться вовремя. А днем здесь такой ужас творится, что протолкнуться вообще невозможно…

– А много учеников?

– Сейчас увидишь общежитие и сама все поймешь, – рассмеялся Легков.

Они вышли за забор, оставляя полянки, где вспыхивали порталы за спиной. Рома тут же свернул на широкую дорогу, по которой в основном и двигались прибывшие ученики с чемоданами и сумками. Парни и девушки ничем не отличались от обычных студентов. Одни сонно зевали, как Легков, другие переговаривались, некоторые даже ругались. Например, они прошли мимо сестер-близняшек, которые кричали друг на друга. Как поняла Фера из короткого отрывка их разговора, они что-то забыли дома, потому что одна думала, что это положит вторая, а вторая решила, что это возьмет первая…

Вскоре аллея прервалась и они вышли на неширокую площадку перед пятнадцатиэтажным зданием, которое в длину и ширину больше напоминало огромный торговый комплекс.

– Первый жилой корпус, – представил Рома. – Четырнадцать жилых этажей. На каждом этаже в среднем по двадцать пять жилых комнат. Каждую комнату делят три человека… вот такая арифметика. Корпусов у нас всего шесть. Но остальные немного побольше первого…

– И все заселены?

– По-моему, один не до конца. Но в остальных народа побольше, чем в этом, – доложил Рома.

– Ничего себе…

– Пойдем, – снова поторопил ее Легков.

Они вошли в общежитие и направились к лифтам, перед которыми помимо них стояли еще три ученика. Лифтов оказалось несколько, а также Фера заметила лестничный проем. Они поднялись на пятнадцатый этаж, и девушка поинтересовалась: что будет, если лифт сломается? Рому этот вопрос рассмешил.

– Обычно он не ломается, но иногда бывает, что в него залезть невозможно. На этот случай есть лестница. Кроме того, многие просто не закрывают окна в комнатах, а в случае чего летают… вам потом все расскажут, – добавил он, заметив ее лицо.

Они дошли до железной двери и остановились напротив нее. Фера, поморщившись, посмотрела на надпись «Комната Бунтарщиц. Исторический памятник. Опасно для жизни», пока Рома искал ключ в карманах.

– Кажется, потерял…

– Это твоя комната? – осторожно поинтересовалась Фера.

– Нет. Видишь букву «Д»? – спросил он, указывая на номер комнаты. «Д708» – означает «девушки». Это твоя комната.

– Что-то мне не особо хочется там жить.

– Придется. С комнатами у нас напряг, – не обратив внимания на то, как Фера смотрит на надпись на двери, сказал он. – Слушай, постучись, а? Может, туда уже кого-то заселили?

Фера хмыкнула и послушалась. За дверью раздался недовольный вздох, а потом ее открыла встрепанная рыжая девушка, из-за ее плеча выглядывала еще одна голова с черными волосами.

– Привет! – в один голос поприветствовали они ее.

– Привет, – согласилась Фера.

– Отлично, – выдохнул Легков, отодвигая Аквилеву от входа и обходя ее соседок. Он поставил чемодан недалеко от порога и быстро вышел. – Девчонки, вы давно приехали?

– Часов восемь-девять назад? – предположила черноволосая.

– Фер, потом надо будет тебя зарегистрировать. Я за тобой зайду где-то после обеда, сходим в приемную комиссию. Пока. – Он быстро выскочил из комнаты и умчался в сторону лифтов. А Аквилева осталась наедине со своими соседками.