Глава 22

— Это было как… не знаю… как наваждение какое-то.

Мой телефон остался в сумке, но на тумбочке на ковре из моих шпилек лежали часы Ника. Я протянула руку, взяла, посмотрела.

Половина пятого. Уже хотелось спать, но так жаль было разрывать этот волшебный круг. Так тепло, уютно, нежно. И желание еще не до конца ушло, хотя сил уже не осталось. Если раньше было как перед грозой, то теперь — словно после. Солнце выглянуло, но где-то еще ворчит гром. Вот так лежать, обнявшись, лениво ласкать друг друга, говорить о чем-то. И завтра все будет, но это уже завтра… уже другое.

Я положила голову Нику на грудь, и он поцеловал меня в висок.

— Когда? — уточнила, устраиваясь поудобнее. — Наваждение?

— В лесу. Ты остановилась, я увидел, что женщина за рулем, еще подумал: вот дурочка, разве можно так, мало ли. А если бы это был не я, а маньяк какой? Подошел, ты открыла окно, заглянул. Знаешь, я ведь даже тебя толком не разглядел. Немного от приборов света, немного от фар и аварийки. Может, ты страшная. Или старуха. Но как будто что-то случилось. Нет, не всякие там искры, молния или ядерный удар…

— Стало трудно дышать? — я вспомнила этот момент и свои ощущения.

— Да нет. Просто… стою и смотрю на тебя — в темноте. Ни хрена не видно, но не оторваться. Пока ты не вышла. Ты трос достаешь, а я пялюсь тебе в спину, как дурак. И стояк зверский просто.

— Ну да, и правда маньяк, — фыркнула я. — На незнакомую бабу, которую даже толком и не рассмотрел.

Как там Нинка и Джо сюжет делили? Что-то было такое про секс с незнакомцем в сугробе.

— И злюсь на себя, и понять ничего не могу — что за хрень. Никогда такого не было.

— Наверно, какие-то частоты совпали. И кое-кто раньше тебя смекнул, что к чему, — предположила я, накрыв кое-кого ладонью. — И что было дальше?

— Что дальше? — усмехнулся Ник. — Пошел снег копать. Но не особо помогло. А когда ты меня вытащила, еще больше клинить начало. Прямо вопило в голове, что надо познакомиться, телефон взять. И сразу: да на фига ж мне это? В результате запомнил номер машины. Решил, что если не отпустит, то попрошу гайца знакомого по базе пробить.

— А если б это была не моя машина, а по доверке?

— Ну… значит, не судьба. А ты взяла и свалилась в канаву. Побежал вытаскивать, и тогда окончательно подбило. Особенно когда ты обратно падать собралась, и я тебя поймал. Держу и не могу отпустить. Еще свет от аварийки адский какой-то. И пахнет от тебя…

Я начала тихо хихикать.

— Ты чего? — удивился Ник и положил руку мне на грудь.

— Да, и свет адский, и я от твоего запаха тоже улетела. Вот уж точно, дураки друг друга по запаху нашли. Ты мне лучше вот что скажи. Все хотела спросить, но как-то не получалось. Я ждала, что ты позвонишь, а ты взял и сам объявился. Якобы мимо ехал. Соврал, да? Ну ладно, допустим, узнал адрес по телефону или по номеру машины, неважно. Но ведь если хотел меня увидеть, мог просто позвонить. Я же могла по этому адресу не жить. Или меня дома не оказалось бы.

— Ну рядом и правда случайно был. Мать отвез во вторую больницу, она на обследование ложилась. И вообще получилось все странно. Я ведь тебе позвонил еще в тот же вечер, когда домой вернулся. Вы, говорят, не туда попали. Извинился, набрал снова. То же самое.

— И ты подумал, что я тебе специально номер неправильно сказала?

— Ну тут было только два варианта, — Ник слегка укусил меня за ухо. — Либо так, либо я сам в потьмах не ту цифру забил. Надо было, конечно, дозвонить, но у меня тогда в башке полный караул случился. Попросил знакомого пробить по номеру машины. Евгения Олеговна Зимина, адрес такой-то, телефон такой-то — разница в одну цифру. И вот тут я снова засомневался — а надо ли. Лезло в голову, что все это дурь полная. И что ты действительно номер неправильно сказала.

— Ну да, конечно, — я повернулась и дотронулась языком до его соска, который сразу сжался в горошину. — Какой-то незнакомый псих ночью в лесу лезет целоваться, телефон требует. Лучше дать… телефон…не свой. Лишь бы отпустил живой. Господи, нет, конечно. Я ждала, что ты позвонишь. Хотя… тоже сомневалась. Еще как. И даже надеялась, что не позвонишь. И все равно ждала.

— Говорил себе, что мне это не нужно, и думал о тебе без конца. Ладно бы еще один был. Хотя… уже тогда все шло… ни в пизду, ни в Красную армию.

Я фыркнула и уткнулась носом ему в плечо. Встроенная филологическая зануда намекала, что это, вообще-то, о другом говорится, но уточнять не стала. Потому что так тоже… подходило.

— В общем, отвез мать, дождался, когда ее положат, с врачом поговорил, вышел и думаю: пять минут до тебя ехать. День будний, ты наверняка на работе. Да и вообще, может, там не живешь. А если живешь, скорее всего, не одна. Кольца хоть и не было, но это ничего не значит. Нет, не поеду. Ни к чему. Подъезжаю к перекрестку Есенина и Сикейроса, и вдруг в голову такое: если зеленый — еду направо. К тебе. Красный — прямо. Домой.

— Дай угадаю. Желтый?

— Да, — рассмеялся Ник. — Ну я и завершил маневр. Тормозить уже поздно было.

— Не ври. Небось еще и газку на мигающий зеленый поддал, чтобы успеть.

— Ну… может быть, — он не стал спорить. — Ну а дальше я тебе рассказывал. Места не нашел припарковаться, заехал во двор. Только телефон достал, чтобы позвонить, смотрю — ты идешь. В дурацких штанах и вообще… Даже засомневался, ты или не ты.

— Но все равно пошел спасать от гопников. Лыцарь. А вдруг это оказалась бы не я?

На самом деле мне хотелось спросить о другом. Тогда мы хорошо провели время в ресторане, а вот следующий разговор по телефону не сложился. Скорее, по моей вине, я этого не отрицала. Потом Ник снова пропал, и мне было интересно, позвонил бы он еще раз или нет. Но тут мы уже подходили к опасному моменту: нашей встрече в клубе. Разумеется, речь об этом все равно рано или поздно зайдет, но пока я к такому разговору была не готова. И уж точно не хотела затрагивать эту тему сейчас, когда было так хорошо.

— Женька, давай спать, — сонным голосом попросил Ник. — Мне уже что-то снится.

— Угу, — согласилась я. — Давай. С Новым годом!

— И тебя. Кажется, мы его очень даже неплохо встретили. Надеюсь, так и проведем.

— Угу, — я зевнула и прижалась к нему теснее. — Тоже… надеюсь…

* * *

Когда я проснулась, сквозь шторы пробивалась хоть и хиленькое, но все же солнце. Ника рядом не было, а вот часы остались. Я ползком добралась до тумбочки и выяснила, что уже половина двенадцатого. Нормальное новогоднее утро.

Вся моя одежда, включая трусы, осталась в гостиной, ничего другого, что я могла бы на себя накинуть, не наблюдалось. Кстати, и шкафа в спальне тоже не было. Наверняка где-то поблизости гардеробная.

Особо морочиться я не стала, так и выглянула в коридор. Стесняться после того, что творилось ночью, было бы глупо. За одной из дверей горел свет, шумела вода.

Может, составить компанию?

Нет, не стоит. В первый раз для такого все-таки желательно приглашение. Я вышла в холл, полюбовалась на себя в зеркальной панели.

М-да, наверняка любой увидевший меня сейчас — даже не обязательно голую — сразу догадался бы: эту барышню недавно очень вкусно трахали. Ни от каких других приятностей такого устало-довольно-грешного вида не бывает. Показав отражению язык, я достала из брошенной на тумбочку сумки телефон и вернулась в спальню. В мессенджерах обнаружилась куча поздравлялок и два сообщения: от мамы и от Алены.

Мама писала, что они с девочками решили остаться на даче еще на пару деньков.

Иногда я ей даже завидовала. Их, «девочек», было пятеро, в возрасте от шестидесяти до семидесяти, дружили они уже лет тридцать, если не больше. Собирались по праздникам и просто так, вместе ездили на какие-то экскурсии, ходили в кино и театры, делились рецептами, играли в настолки и просто сплетничали в свое удовольствие. Тогда как мои подруги остались в прошлом, с немногочисленными приятельницами встречались нечасто, больше общались в сети.

Поздравив маму с наступившим и пожелав хорошо провести время, я открыла сообщение Алены. Точнее, сообщения, потому что у нее была привычка отправлять каждое предложение по отдельности. Меня это всегда раздражало, но ничего не поделаешь, под каждой крышей свои мыши. Ребенок докладывал, что она дома и у нее все в порядке.

«А ты как?»

«Домой сегодня приедешь?»

На первый вопрос я ответила, что все норм, на второй — с предельной честностью:

«Понятия не имею».

Галочки тут же поголубели, следом прилетело:

«Жги».

«Ма, в холодильнике пустыня».

«Скинь пару килорублей».

«Закажу еды».

В холодильнике было полно всякой заморозки, но ведь это же надо готовить. Поворчав про себя, я перевела ей на карту денег и за всей этой возней даже не услышала, как в ванной перестала течь вода.

Ник стоял на пороге и смотрел на меня. Влажные после душа волосы, черные трусы. Черт, в голову лезла фраза, что трусы ему к лицу. Я бы ее обязательно где-нибудь использовала и тут же сама бы и оборжала. Но факт — выглядел он в них… почти так же офигенно, как и без них. Особенно учитывая ураганное изменение конфигурации.

— It’s a kind of magic, — пропела я, предельно ясно обозначив направление взгляда.

Волшебство волшебством, но еще это был пробный шар: насколько вербален секс и где границы вербальности. Идеально, когда пара в этом абсолютно свободна, от нежностей до мата и самой грязной пошлости. От фразочек Никиты меня дежурно коробило. Захар одной приподнятой бровью навсегда мог отбить желание шутить на тему интима. С другими эта опция и вовсе была закрыта.

То, как блеснули глаза Ника и дрогнули губы, означало то же, что написала Алена.

Жги!

— А еще это та вещь, на которую можно смотреть бесконечно, — добавила я.

— Только смотреть? — уточнил он.

— Нет, не только. Но сначала посмотреть. Потом проверить тактильно, а вдруг показалось. Ну а дальше — по обстоятельствам. Правда, одна деталь в этом пейзаже явно лишняя.

— Ты так думаешь?

Как он шел ко мне — само по себе было похоже на танец. Медленно и с грацией дикой кошки перед прыжком. Остановился у кровати, наклонился, глядя в глаза. Вот как у него это получалось? В упор, слегка с прищуром — и словно лазером прожигало насквозь.

— Конечно, когда без всяких лишних деталей, ничего не мешает…

И голос — как бархатная кошачья лапа. Когти спрятаны, но все равно наготове.

Опираясь коленом о край, Ник медленно провел рукой по моей груди, животу, протиснулся между сжатыми ногами… и вдруг резко вошел двумя пальцами внутрь. От неожиданности я ахнула и впилась ногтями в простыню. Впрочем, предварительное созерцание всяких волшебств обеспечило этому маневру оптимальные технические условия, а пробежавшая по телу дрожь была не менее волшебной и многообещающей.

— Ого! Прямо зеленый свет, — оценил он и зашел еще глубже, по самую ладонь. — Пионер, к борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будь готов! Тебя в пионеры на «Авроре» принимали?

— В музее Ленина, — процедила я сквозь зубы, изо всех сил пытаясь не скатиться в досрочный оргазм.

Ну блин, это уже не смешно, правда. Или смешно? Или, наоборот, классно?

— В музее Ленина у нас принимали троечников.

Сказав это, он так же резко пальцы извлек и в противовес медленно облизал. По-прежнему глядя в глаза.

Вот тут-то у вороны дыхание в зобу сперло окончательно. Потому что сколько мы с Джо смотрели порнороликов — по сравнению с этим все они показались дешевым отстоем.

— Так вот… — Ник провел языком пунктирную линию от груди до живота. — Всякое лишнее, конечно, мешает, но ведь его можно снять, нет? А кстати, — добавил он совсем другим тоном, нарочито будничным, — мы завтракать-то будем?

— Будем. Вот прямо сейчас и будем.

Вывернувшись, я вцепилась зубами в резинку его трусов и потянула их вниз…

Завтракать мы сели в третьем часу. На кухне. Стринги свои я все-таки нашла, а поскольку больше надеть было нечего — ну не костюм же, Ник дал мне свою футболку. Сам он тоже был в трусах и футболке, да еще и ноги под себя поджал — так, как я обычно ела за компом. В общем, вполне по-домашнему. И все было хорошо, пока он не спросил:

— Жень, а не хочешь куда-нибудь поехать дня на два, на три?