Глава 28

— Подъем! — ледяная рука пробралась под одеяло и схватила за пятку. — Сорок пять секунд пошли, потом будет холодный душ в постель.

— Ник, ты сдурел?! — я с трудом продрала один глаз и убедилась, что за окном еще темняцкая темень. — Сколько времени?

— Восемь.

— А давай я сама себе буду тираном и деспотом? До сих пор у меня это вполне получалось.

— Да бога ради. Твоя работа — это твоя работа. Только отмазаться, что не успела, не написала, не получится. Сгребу в охапку и увезу. А сегодня у меня встреча в полдесятого. Так что сорок минут на сборы.

— О боже-е-е… — простонала я, пытаясь открыть второй глаз. Это сколько мы спали-то? Часа три? Или четыре?

— Оставайся здесь, — предложил Ник уже из ванной. — Но я вернусь поздно. Ночером. И, кстати, сегодня домработница придет. Можешь с ней познакомиться.

— Ну уж нет, спасибо, — я выдернула себя из постели, как морковку с грядки.

Суставы подло напомнили о возрасте. Когда я последний раз делала зарядку? Секс не в счет. Это аэробная нагрузка, а не силовая. Или погода меняется? Не хотелось бы оттепель на выходные. Но… тогда с чистой совестью можно будет провести два дня в постели. Кто о чем, а вшивый о бане, да.

Дверь в ванную была приоткрыта, и я, разумеется, сунула туда нос. Ник чистил зубы, наклонившись над раковиной. Голышом.

Ну едрить твою налево, разве можно такие картинки с утра показывать?

— Тебе душ нужен? — спросил он с щеткой за щекой.

— Нет, — буркнула я, отчаянно сражаясь с желанием войти. — Лучше дома. Без спешки.

— Тогда приготовь что-нибудь на один зуб. Бутер какой-нибудь. И кофе. Ладно?

— А волшебное слово?

— Женечка… пожалуйста.

— Вот так, — я продолжала непристойно на него пялиться. — Не подмажешь — не поедешь.

— Ох, как это двусмысленно прозвучало!

Тут я сочла за лучшее ретироваться. Во избежание. Мне-то что, а он на встречу опоздает, и я буду виновата. Оделась быстро, пошла на кухню, загрузила кофеварку. В холодильнике было пустовато, но на пару бутербродов запасов хватило.

— Утро делового человека, — съехидничала, глядя, как он жует: стоя, не присев к столу. Чисто выбритый, благоухающий парфюмом, в костюме с галстуком и даже в светлой рубашке. Таким я его еще не видела. Наверно, и правда важная встреча. — Куда это тебя так растащило?

— А, бюрократы, — ответил он с набитым ртом. — Чтоб их черти в зад драли. Ремонт в клубе нужен, а здание историческое. На каждый вбитый гвоздь оформляй разрешение. И они еще посмотрят, давать ли. Все, поскакали. Освобожусь — позвоню.

Во дворе у машины Ник выдал ЦУ:

— Через шлагбаум поедешь прямо за мной, мордой в попу. Сможешь? Чтобы не поцеловать?

— Постараюсь.

— Выберу время — сделаю тебе таблетку. И вообще поезжай поаккуратнее, пробки уже.

Подобные просьбы меня всегда бесили. И от Никиты, и от Захара, и от Андрея. От родителей и Алены тоже. Сейчас — впервые! — нет. Ну ладно… не слишком бесили.

— Постараюсь, — повторила я. — Ты тоже.

На первом же повороте Ник свернул вправо — вглубь горбыля, который по дуге огибала Нева. Я же, посмотрев на полыхающий красный навигатор, поехала дальше по набережной аж до Большеохтинского, а потом по другому берегу — обратно. Восемь километров лишних! И это в праздничный день, а что тут в будни творится — страшно подумать.

Алены дома не было, но, судя по исчезнувшей записке, она пришла и снова ушла. В телефоне обнаружились сообщения:

«Ма? Ты жива?»

«Я норм».

«Ухела за город».

«С ребятами».

«Вечером вернемся».

Ухела с ребятами? Любопытно.

«Я дома. Контакты ребят?»

«У Ника спроси».

«НЕ ПОНЯЛ».

«С Лерой, Володей и еще другими».

Вот правда, я не знала, радоваться, что она вписалась в эту компанию, или беспокоиться. Что-то все-таки беспокоило. Может, с Ником об этом поговорить?

Быстро приготовив омлет с ветчиной и горошком, я оставила его пыхтеть под крышкой, а сама пошла в ванную. Разделась перед зеркалом, потянулась, как довольная кошка. Суставы ныть перестали, а легкая ломота во всем теле — эхо бурной ночи! — была приятна.

Стягивая порнобельишко, я с усмешкой подумала, что особого эффекта оно не произвело. Потому что куда уж больше. Но, с другой стороны, это было хорошо. Когда эротическое белье выступает в роли стимулятора, а не досадной помехи, от которой надо поскорее избавиться, это как-то… грустновато.

Нежась под горячими струями, я вспоминала особо пикантные моменты прошлой ночи и мурлыкала.

Как-то одна ехидна, из тех читателей, которые то ли похвалят, то ли обгадят веером, написала под Нинкиной книгой с ядиком:

«У вас все герои такие прям суперлюбовники, откуда вы их только берете?»

Я ответила в том же ключе: мол, вы же первая не захотите читать про задрота, после секса с которым нужно бежать в ванную догоняться до оргазма душиком. И что такие мачо все же в природе встречаются. Надо знать… грибные места.

Получилось так, что я-то вот места знаю. Хотя на самом деле все обстояло далеко не так радужно. Мне надо было много и вкусно, а иногда получалось… ну да, приходилось утопающим спасать себя делом своих рук. Потому что секс без оргазма — вредно для женского здоровья. Это мне гинеколог объяснил. Уж лучше тогда вообще не затеваться. А сказать своим мужчинам, что капельку не хватило, означало нанести им жестокую психологическую травму. Ну да, такие вот они были мужчины. Не самые умелые, да еще и с болезненным самолюбием. Только Витька самец экстра-класса, с которым осечек не случалось, однако полное отсутствие эмоциональной составляющей превращало его в ходячий вибратор.

Что с Ником будет иначе, я поняла, когда мы танцевали. Почему? Как говорится, некоторые вещи просто знаешь. На каком-то очень глубинном уровне. И не ошиблась ведь. Как он чувствовал меня — фантастика. Я не сомневалась, что даже если бы вдруг обогнал, намекать на это не пришлось бы — понял бы сам и подкорректировал. А уж если совсем-совсем даже, то и сказать можно было бы, воспринял бы адекватно.

Хоть и в сорок лет, а свой выигрышный билетик Женя вытянула. Лучше поздно, чем никогда. Да и не поздно еще. И как бы там у нас с Ником ни сложилось, — ой, нет, пусть хорошо сложится, пожалуйста, пожалуйста! — в любом случае, если я доживу до старости и у меня будут более-менее взрослые внучки, я смогу им шепотом рассказывать, какие бывают мужчины… иногда.

А они переглянутся: да-а-а, совсем бабка из ума выжила, врет прямо как по писаному — наверно, и романчики свои так сочиняла, старая калоша.

* * *

После завтрака я села за комп, прошла всю свою параноидальную систему идентификации и открыла статистику. Статистика порадовала. Нина с коротышом поднялась на седьмую строчку рейтинга, комплименты и звездочки продолжали сыпаться. Продажи старых книг за четыре дня перевалили треть обычных среднемесячных.

Я понятия не имела, как так получилось. Как вообще получается, что одну книгу читают и перечитывают, а другую закрывают с зевком через пару абзацев. Не знала этого ни как автор, ни как читатель. Все тот же Стивен Кинг называл это волшебной силой gotcha — дословно «попался». Попался читатель, ясное дело. Да так, что не оторваться. И сила эта или есть, или ее нет. Автор может поймать ее, но не факт, что удержит. Почти как жар-птицу.

Все это было невероятно приятно, просто эйфория, но я с этим уже сталкивалась, поэтому заранее морально готовилась к окончанию банкета. В первый раз оно сильно бьет по нервам, да и потом остается стойкий привкус разочарования.

Когда я только-только открыла свою первую платную подписку, книга неожиданно попала в «Рекомендуемое» и надолго там застряла. По чатикам активно глодали мои косточки и строили предположения, кому чего Солод подлизнула. А я с наивностью неофита бурно радовалась продажам и полагала, что это первый шаг к сияющим вершинам. Зато потом, глядя на унылые нолики в стате, жевала сопли и задавала мирозданию риторический вопрос: «Ну вот как так, а?»

Все это обошлось мне в несколько дней мировой скорби, сломанную клавиатуру, по которой со злости вмазала кулаком, и бесценный опыт. Чтобы много, а главное, стабильно зарабатывать сетературой, надо не просто хорошо писать — ох уж этот авторский мемчик «пишите лучше»! Надо а) впахивать… нет, не то слово, надо въебывать, как прóклятый папа Карло, б) жирно и грамотно вливаться в рекламу и в) выдавать тот продукт, который хочет потребитель. Хотя всевозможные волшебные лифты и фактор удачи тоже не стоило списывать со счетов. Знающих все эти премудрости и хорошо пишущих много, а топов при этом — единицы.

Писалось мне так же легко, как и вчера. Прода за Жанну и две от Аркадия. В перерыве вышла немного размяться, купила пирожных, вспомнила, как Ник приехал ко мне первый раз и мы сидели в ресторанчике. Что бы я ни делала, о чем ни думала, все в итоге выезжало на Ника. И он даже померещился в высоком мужчине в черном пальто, вышедшем из того самого ресторана.

Нет, не он. Но вполне так симптом. Показательный.

Писала — и косилась на телефон. О встрече сегодня не договаривались, сказал же, что будет занят допоздна. Но мало ли вдруг? И обещал позвонить, когда освободится. Телефон молчал, время последнего захода в воцап не менялось — все так же вчера. А мне просто хотелось услышать его голос, хоть пару слов.

Набрать самой? А если помешаю?

Ник позвонил уже вечером, когда я нежилась в ванне — в нирваННе! — с пирожным и бокалом вина. Болтали мы довольно долго, то и дело срываясь во всякие двусмысленности и откровенные непристойности. И это я — которая терпеть не могла разговаривать по телефону? Которая зажевала наш первый разговор так, что он едва не стал последним? Чуть не утопила телефон и улыбалась до ушей, пока Ник не сказал, уже совсем другим тоном:

— Жень, давай сразу по пятнице предварительно договоримся. Я за тобой заеду. Часам к пяти закончишь? Чтобы нам до главных пробок выехать.

— Думаю, да. А завтра как — не увидимся? — я вдруг почувствовала себя собакой, которую не взяли на прогулку.

Ну ты, мать, и наглая. С Андрюхой вон раз в неделю виделись, а то и реже, и то казалось, что часто.

— Боюсь, нет, — ответил Ник. — Если ты, конечно, не захочешь со мной на ночную службу пойти.

— На ночную службу? — не сразу поняла я. — В церковь, что ли? А, Рождество же. А можно… не захочу? Я не атеистка, но в церковь захожу, когда там нет никого.

— Да как-то особо и не рассчитывал.

Я прямо штопором ввинтила ухо в телефон, разлагая эту фразу на молекулы: нет ли обиды, недовольства или еще чего. Вроде не было.

— А ты часто ходишь? — спросила не без опаски.

Фанатично верующие люди пугали не меньше диких атеистов. До сих пор Ник этого никак не демонстрировал, у него даже икон в доме не было, не считая маленькой в машине, но мало ли…

— Нет, только по большим праздникам. Или если очень надо. Ладно, Жень, я уже к дому подъезжаю. Позвоню попозже еще. Пока не ложишься?

— Нет. Звони, когда захочешь.

Выдохнув с облегчением, я вдруг сообразила, что уже десять, а от ребенка ни чиху ни пыху.

«Ау. Ты с ночевкой?»

«Нет», — упало тут же.

«Уже едем».

«Скоро буду».

Алена влетела едва ли не на метле — довольная, веселая, раскрасневшаяся. Как будто и не было совсем недавно драмы. И невольно подумалось, что либо драма эта была не слишком глубокой, либо… все не так, как кажется. Я когда-то очень хорошо умела прятать свои горести под маской оживленной joie de vivre. Надо было только постоять пару минут перед дверью квартиры, подышать глубоко, состроить несколько жестких гримасок, после которых на лице поселялась ненадолго та самая искусственная радость жизни. Ее хватало, чтобы пройти мимо мамы в свою комнату.

Раздеваясь, Алена тараторила такими же короткими фразами, какими писала в воцапе:

— Мы в Кавголово ездили. К Сашке на дачу. Сашка — это Володин друг. Он тоже в клубе был на Новый год. На режиссерском учится. Мы вчетвером и еще две пары. В две машины влезли. Они там же все учатся, в киноТВ. Кто где. На режиссерском, продюсерском, актерском. Шашлыки жарили, по лесу гуляли. Здорово там. И погода класс. И, мам, я рассказала, что ты книги пишешь. Володя спросил, где выкладываешь и под какими псевдами. Я сказала. Ничего?