Глава 29

В детстве Алена была довольно спокойной и послушной, а вот в подростковом возрасте у меня не раз чесались руки поддать ей как следует. Особенно когда часами не могла дозвониться на выключенный телефон или когда ждала ее за полночь, понятия не имея, где она и с кем. Но сдерживалась, потому что самой, бывало, прилетало не раз. Это было не столько больно, сколько обидно и унизительно, поэтому не слишком способствовало просветлению мозгов. Но вот сейчас желание отвесить ей хорошую затрещину дошло до критической черты.

— Это называется «разглашение персональных данных», Алена, — сказала я ледяным тоном, на всякий случай убрав руки за спину. — Статья сто тридцать седьмая Уголовного кодекса.

— Мам, ну твои книги ведь в открытом доступе, — она надула губы и захлопала глазами. — Любой может зайти на сайт и прочитать.

— Ты… дурочка или притворяешься? — вместо «дурочки» просилось совсем не то слово, и кому-то другому я бы его сказала без колебаний. — О том, что Нина Солод и Жанна Чернолесова — это Евгения Зимина, знает от силы десяток человек. Да и то только потому, что бабуля раззвонила об этом своим подружкам. Я могу сказать, что пишу книги, но не под каким псевдом. У меня даже акк в Контакте на Солод.

А о том, что Женя Зимина по совместительству еще Аркадий Мерцалов и Джоанна Джей, вообще никто не в курсе, кроме менеджеров литпортала, но они не в счет. Я даже в завещание авторские права на их книги не включила, чтобы и после моей смерти не узнали. А в компе их найдет только хакер. Но сейчас мне и Жанны с Ниной было более чем достаточно. Точнее, одной Нины с коротышом.

— И… Ник тоже не знает? — кажется, до Алены начало доходить, как жестко она облажалась.

— Знает, что пишу, но не более того. Во всяком случае, так было до сегодняшнего дня. И я очень не хотела бы…

— Мамуль…

Глаза у нее стали как у андерсеновской собаки: то ли с мельничное колесо, то ли с Круглую башню. Подумав об этом, я вспомнила, как мы с Захаром были в Копенгагене и на башню эту самую тоже поднимались. Там до самого верха можно на карете заехать — блядь, какая карета, о чем я вообще думаю, а?

— Мамуль, — повторила Алена, — но у тебя ведь там ничего такого неприличного. Это просто мне жанры не нравятся, а так-то ты ведь хорошо пишешь. И я ничего плохого…

— Алена, сделай одолжение, — попросила я сквозь зубы. — Вот сейчас — просто замолчи и исчезни.

Она шмыгнула носом и убежала к себе. А я пошла на кухню, достала из холодильника яблоко и налила полтос коньяка. Подумала и добавила еще столько же. Все равно завтра никуда не ехать. Коньяк мне в принципе не нравился, но зато обладал полезным свойством напрочь купировать нервные окончания. Пара-тройка глотков — и ебись все конем. Прибегала я к этому средству редко, пила в основном вино, но сейчас — самое то, что надо.

Через сорок минут я лежала в постели и, глядя в потолок, вела вялый анализ ситуации. Коньяк сработал лишь частично: эмоции притупились, но полностью не ушли.

Конечно, ничего ужасного и непоправимого не случилось. Про Джо и Аркашу Алена не знала и рассказать не могла, а Жанна и Нина — это действительно лайт. Если уж бабушки-пенсионерки читают. Хотя, конечно, некоторые пенсионерки и под порнухой в комментариях отжигают. Видимо, чтобы совсем не забыть, как это было.

Но…

Володя, может быть, вообще не заглянет — на кой ляд ему бабские романы? А может и заглянуть — из профессионально-семейного любопытства: что там пишет новая пассия папочки. И ладно еще, если к Жанне. А вот если к Нине… Там сверху висит коротыш — бесплатный, законченный, весь облепленный звездочками и обцелованный в комментариях.

Пап, я тут к твоей Жене в книгу заглянул одним глазом. Ну ничего так.

(Вариант: ну такое себе, но люди вроде читают).

Да? А дай-ка ссылочку.

Ник, конечно, сам сказал, что читать не собирается, потому что ему точно не понравится. Но мало ли… Я бы на его месте не удержалась. Хотя и не сказала бы ничего.

Ну а там, в коротыше… Я говорила Нику, что использовала всего один эпизод — наше знакомство в лесу. И что это вообще не о нас. Но в том-то и дело, что как раз о нас! Хотя и имена другие, и внешность героев, и события где-то с середины тоже другие. Он сразу бы это понял. Надо идиотом быть, чтобы не понять. Уже одного этого хватило бы — что я ему соврала.

«Главное — чтобы ты не тащила в книги все, что видишь, как мой сынуля. Не хотелось бы знать, что ты пишешь о том, как мы с тобой трахаемся».

Именно это я и сделала. Притащила. А сказала, что ни-ни, ни в коем случае. Про себя, мол, не пишу.

А еще у героини после развода было трое мужчин. Параллельно. А не последовательно.

Твою же мать… Может, еще коньячку, Женечка-Ирочка?

Пока я думала, стоит ли добавить, позвонил Ник.

— Не спишь?

— Легла, но не сплю.

Разговор, в отличие от предыдущего, не клеился, и Ник это почувствовал.

— Женя, все в порядке?

Как там у нас? Хочешь соврать — скажи правду.

— Послушай, я немного из-за Алены переживаю.

— А что такое?

— Она как-то резко в Володину компанию пристроилась. Сегодня вот с ними за город ездила.

— Да, знаю. К Саше, Вовкиному другу, на дачу. Ты сама говорила, ей отвлечься надо. Ребята нормальные, не волнуйся.

— Да я не о том, — черт, как бы это сформулировать-то? Писать я умела намного лучше, чем говорить. — Она девка неплохая, но тоже, как ты сказал, с припиздью. А сейчас особенно — после личной драмы. Боюсь, как бы чего не накосячила, и…

— Ну я понял, — перебил Ник, избавив меня от мучительного наполнения текстом этого самого «и…». — Давай так договоримся. Переживать конкретно за нее — это нормально, ты мать. Хотя девка уже взрослая и, как мне показалось, не совсем без головы. А вот если что-то будет не так между Аленой, Вовкой или его друзьями — это только их дело и на наши с тобой отношения никак повлиять не должно. «Твой мальчик обидел мою девочку» или наоборот — такого не будет. Ясно?

— Да, — я с трудом удержалась, чтобы не всхлипнуть. — Ник… ты лучше всех.

— Данке шён, — усмехнулся он. — Ты тоже ничего. Ладно, Жень, спокойной ночи. Завтра позвоню. Ты там как, запас написала?

— Угу, — буркнула я, впившись ногтями в ладонь.

— Супер. Жду пятницы, — последнюю фразу он сказал так, что у меня дыхание перехватило.

— И я, — ответила с трудом. — Целую.

Нажала на отбой и разревелась.

В подушку, разумеется, разревелась. Не хватало только, чтобы Алена прибежала. А когда слезы кончились, встала, высморкалась и подошла к столу. Включила ноут, ввела все пароли, открыла сайт.

Четвертое место, еще звездочек прилетело, библиотек подсыпалось.

Если бы уже упал на дно, было бы легче.

Господи, как жаль…

И ведь не шло сначала, никак не шло. Хотела заморозить или даже вообще снести. А получилось вдруг такое волшебное, пушистое. Теплое, нежное, доброе. И провисело-то всего два дня, а сколько народу прочитало. И подписчиков заметно прибавилось. Читали бы и дальше — а потом переходили на новую книгу. Начну же я ведь ее когда-то.

Но — нет. Я не могла так рисковать. Хотелось в самом буквальном смысле и рыбку съесть, и… всего остального, а вот не вышло. До сегодняшнего дня вероятность того, что Ник прочитал бы мою книгу, практически равнялась нулю. Да она и сейчас была крайне невеликой, однако… была. И закон подлости, кстати, никто не отменял.

Я могла лишь догадываться, как он отреагирует, узнав правду. И не хотела знать.

Наверно, настоящий писатель выбрал бы книгу и читателей. Творчество превыше всего. А я была просто сорокалетней женщиной, которой очень хотелось любить и быть любимой. Сейчас — более чем когда-либо. Потому что вот так — может быть, в последний раз. И эта книга…

Ну да, для автора каждая — как ребенок, каждая — дорогá. Но, положа руку на сердце, мир без нее проживет. И те, кто прочитали вчера и сегодня, скорее всего, забудут о ней уже через несколько дней. Как о множестве других прочитанных книг. Я сама проглотила за всю жизнь тысячи, сотни из них понравились. Но по-настоящему легли на душу и запомнились от силы десятка два. Те книги, в которых живешь. Которые можешь перечитывать снова и снова, с любого места, и они не надоедают.

Каждая из семидесяти с лишним написанных мною была маленьким, на четыреста килознаков, кусочком альтернативной жизни — моей. Я прожила каждую, от и до. Даже Аркашины квесты и порноприключения Джо. Кроме той, в которую вложила себя и свою настоящую жизнь. Та — не получалась. И получилась лишь тогда, когда я отпустила ее, как птицу: лети, живи не моей, а своей жизнью.

Но так уж вышло, что нам вдвоем в этом мире оказалось тесно.

«Дорогие читатели! — писала я в окошке блога. — По ряду причин я вынуждена скрыть новогодний бонус. Мне очень жаль, но таковы обстоятельства. Если кто-то начал читать и не успел закончить, напишите в личку, пришлю файл».

Ну… будем прощаться?

«Статус произведения» — «Скрыть книгу на сайте»…

Вот и все, теперь она видна только мне.

Удалять не стала. Кто знает, может быть, когда-нибудь и верну.

А коньяка все-таки накатила еще полтос — хотя бы уснуть смогла.

Утром личка лопалась от сообщений с просьбой прислать текст. Писали и те, кто начали читать и не успели закончить, и те, кто уже прочитали, и те, кто только собирались. Я рассылала, рассылала, рассылала… Немного радовало — все-таки прочитают! Но больше огорчало. А еще беспокоило, что книга утечет на пиратки. Я никогда не открывала скачивание текстов, чтобы не облегчать пиратам жизнь, хотя и понимала: никакая защита не поможет, все, что захотят украсть, украдут. Но пусть при этом хоть немного помучаются. Ну а файл с текстом — тут и мучиться не надо, бери и выкладывай.

А с другой стороны… книга бесплатная, пусть читают. Поисковик по моим псевдам все равно первым номером ведет на официальный портал. И если вдруг Ник каким-то злым чудом наткнется на коротыша на пиратке, это будет уже такой фатальной непрухой, бороться с которой в принципе невозможно.

Настроение было мутное. Жанкина книга опять забуксовала, потому что Кло с рыцарем доехали наконец до драконьей столицы и не знали, как пробраться за хорошо охраняемые крепостные стены. А я не знала, как их туда закинуть. Голова после ночных страданий и трех порций коньяка работала туго. Драйв умер. Пришлось забивать объем их красноречивыми взглядами друг на друга, которые они не слишком успешно пытались спрятать.

Черт, мои симпатии все больше склонялись на сторону рыцаря. Тем более я так до сих пор и не придумала, почему король не переспал со своей молодой и красивой женой. Может, и хорошо, что не переспал? Может, все-таки отдать ее этому несчастному?

Алена сидела у себя тихо, как мышь под веником. Понимала, что лучше не отсвечивать. Потом и вовсе собралась и куда-то улизнула.

Я сидела на кухне и без аппетита жевала жестяную отбивную из доставки, когда позвонил Ник.

— Привет, Жень, не помешал?

Голос? Да нормальный голос, не придумывай.

— Нет, у меня перерыв.

— Слушай, тут Вовка просит твой телефон, хочет с тобой поговорить.

— А-а-а… зачем? — ноги мгновенно замерзли, а отбивная настоятельно попросилась обратно.

— Понятия не имею. Что-то по вашим писульным делам. Вроде как он к тебе в книги сунул нос, и что-то его там заинтересовало.

— А чего у Алены не спросил?

— Не факт, что у него есть телефон Алены. Ну так что, можно дать?

— Ну… дай.

— Ок. Все, тогда целую. Позвоню вечером.

Затошнило еще сильнее.

Я почти не сомневалась: Володя зашел именно к Нине. Хотя бы уже потому, что запомнить и забить в поисковик «Нина Солод» легче и быстрее, чем «Жанна Чернолесова». И, скорее всего, вчера, прямо по горячим следам, пока не забыл. Когда я еще не спрятала коротыш. Возможно, Ник рассказывал, как познакомился со мной: ушел на повороте в кювет, а Женя ехала мимо и вытащила. И если Володя прочитал об этом, вполне могли возникнуть вопросы.

Отправив недоеденную отбивную в холодильник, я ушла в гостиную и легла на диван с телефоном в руках.

Давай уже звони, пока я не рехнулась.

Словно в ответ, телефон взвыл, высветив незнакомый номер.

— Алё? — отозвалась я с опаской.

— Евгения Олеговна, добрый день, — поздоровался приятный баритон. — Это Владимир Зарецкий. Отец сказал, я могу позвонить. Вам удобно сейчас разговаривать?