глава 25

Я не помню, как оказалась здесь. Я не понимаю, сколько часов или дней уже прошло. Скорее всего, дней, так как периодически мне приносят скудную еду и бурдюк с затхлой водой. В первые несколько раз я отказывалась от столь щедрых угощений, но после, чувство голода заставило пересмотреть свои, казалось, завышенные требования к еде, жадно радуясь и тем крохам, что перепадали сейчас. Мне не хотелось умирать, а тем более умирать медленно, я не собиралась становиться мученицей или кому-то что-то доказывать своими протестами, а потому я просто ждала, находясь практически в полной темноте, видя лишь слабые всполохи огня, от находящихся где-то в отдалении факелов. Вероятно, я находилась в темнице дворца, полное отсутствие хоть каких-либо окон, наталкивало на мысль, что помещение расположено глубоко под землей. Кто меня сюда привел? Почему не убили сразу? И самое главное: что с Лео, Максом и Элем? Самым страшным было представить, что с парнями что-то случилось. Они так самоотверженно защищали меня, не страшась потерять свои жизни, а я не могла ничего сделать, ни тогда, ни сейчас. Какой же я Двоедушник, я просто бесполезная девчонка, по ошибке судьбы, способная видеть чуточку больше. Заслышав писк крыс, в дальнем углу моей камеры, недовольно поморщилась. Сначала эти невольные соседи меня пугали, особенно, когда набрасывались на принесенную мне еду, первыми утягивая большую часть себе в норы, но потом я к ним привыкла. Просто устала бояться, выгорела, поняла, что меня они не тронут, по крайней мере, пока считают слишком большой добычей, способной дать отпор, а значит, надо продолжать молча есть плесневелый хлеб, поддерживая мизерные остатки утекающей энергии. Каждый раз, проваливаясь в забытье коротких снов, я оказывалась в том гроте, который знала уже как свои пять пальцев. Мои странные визиты были различными по времени, то я застывала на несколько мгновений, успевая лишь рассмотреть освещенный многочисленными свечами, пустой алтарь, то задерживалась там чуть ли не на часы, видя фигуру в плаще, слыша монотонные молитвы, обращенные к первоначальной Нави и всему темному в этом мире. Иногда в песнопениях незнакомца слышались упоминания Велеса, Макоши и Пряхи Судеб, что незримой рукой держала наши жизни, сплетая в один огромный клубок Вселенной. И лишь однажды, мне практически удалось рассмотреть лицо, спрятанное глубоко в складках глубокого плаща: теперь я точно знала, что это мужчина, я видела волевой подбородок со следами щетины, часть грубо очерченной скулы, но не могла разглядеть больше, так и оставаясь в неведенье личности незнакомца. Что-то в его движениях, откликалось во мне, я видела это раньше, они были неуловимо знакомы, но не больше. Его длинные пальцы, переворачивающие полуистлевшие страницы фолианта, ничем не отличались от обычных мужских рук: не было ни когтей, ни страшных язв, ни каких-либо знаков, даже кожа, казалось нежной, невидящей тяжелого физического труда. Это выбивало меня из колеи. Намного проще ненавидеть кого-то, видя его уродливую сущность, понимая, как сильно он отличается от нормального человека, ища его пороки во внешних проявлениях. Но ненависть дается сложнее, если тот, кто, скорее всего, является разыскиваемым убийцей, такой же, как и ты. Лязг открываемой железной дверцы над самым полом вывел меня из сонного оцепенения. Значит, принесли еду. Я подползла к низко расположенной створке, чувствуя каждую неровность холодного каменного пола. Некогда красивое платье, сейчас абсолютно не спасало от сырости камеры, повиснув изорванными лохмотьями на сильно исхудавшей фигуре. В открытой дверце появилась зажжённая свеча, освещая поставленную рядом миску с хлебом и небольшой бурдюк. – Ника, ты меня слышишь? Я вздрогнула, останавливаясь на половине пути. Еще ни разу, за все время моего заточения, со мной никто не заговаривал, тем более, я уже практически не надеялась услышать знакомый голос Эля. – Да. – Я испугалась того, насколько хриплым оказался мой голос, который я уже сама давно не слышала. Если в первое время я отчаянно кричала, плакала, звала на помощь, даже вспоминала известные мне молитвы, то после окончательно бросила бесполезные попытки, погрузившись в молчание. За дверью послышался шорох, и я увидела лицо альва опустившегося на пол, чтобы постараться разглядеть меня в темноте камеры. – Ника, ты не ранена? Прости, я не мог прийти раньше. – Эль был встревожен, старался говорить тихо, видимо, чтобы не привлекать внимание охранников. – Я не ранена, Эль, – попытавшись откашляться, я подползла к самой дверце, беря парня за руку. Тепло человеческого тела приятно грело мои озябшие пальцы. – Как ты? Где остальные? – Там все сложно, Ник, – парень замолчал, с заминкой подбирая слова. – Они живы, даже относительно здоровы. – Относительно? – руки дрожали, крепко, насколько еще хватало сил, сжимая протянутую ладонь альва, то, что парни живы, сняло с моих плеч огромный камень, но я чувствовала, что Эль многое скрывает. – Когда они пришли в себя, тебя уже унесли в темницу, и у парней немного сорвало голову. – Я не видела, но почувствовала, как Эль улыбнулся. – Лео накрыл весь дворец своей энергией, пытаясь отыскать тебя. А слетевший с катушек черт чуть не убил Повелителя, у меня получилось остановить его в последний момент, – альв обреченно выдохнул, продолжая. – Может и не стоило останавливать. Как бы там ни было, но, эти темницы были специально построены для сокрытия любой энергии, поэтому отыскать тебя не получилось, и Лео только в пустую, потратил весь свой резерв, едва не угодив в энергетическую кому. Мы с Айви вытянули его, она поделилась своей энергией и не отходила от его постели все это время. – И сколько я уже тут? – это был один из главных вопросов, на который я и хотела, и боялась получить ответ. – Почти месяц. Лео пришел в себя вчера вечером и сразу же отправился к Повелителю с требованием выпустить тебя. – А Макс? Ему ничего не было за покушение на твоего отца? – Его отправили непосредственно к его начальству. Пока вестей не было, но я уверен, что черт договорится и с ними. Я слабо улыбнулась, представляя масштаб разговора Макса и его Начальника. – Эль, почему я все еще жива? – слова, произнесенные на грани слышимости, отдались болезненным стуком сердца. Сколько бы ни думала, просиживая пустые часы в темноте и полном одиночестве, не могла понять, почему так старавшийся убить меня Повелитель, не привел приговор в действие. – Скажи спасибо Айви, – хмыкнул Эль. – Айви? – Видишь ли, она с рождения обладает очень редкой способностью: видеть Нити Жизни. То, что плетет Пряха Судеб обычно скрыто даже от нас, но Айви различает их столь же ярко, как если бы они были просто толстыми цепями, оплетающими человека. – И что она увидела такого во мне? – Твоя Нить Жизни плотно переплетается с нитями Макса и Лео, практически врастает в них, становясь единым целым. Убить тебя, означает убить и их. Повелитель предполагает, что это случилось из-за брачных меток, хотя раньше о таком ничего известно не было, – казалось, данная ситуация вселяла в парня оптимизм. – Конечно, голову черта, отец был бы не против увидеть на пике, установленной напротив главных ворот, но вот Лео ему как сын, даже больше. – Хоть какая-то ясность, – я позволила себе короткую усмешку, благодарно погладив теплую ладонь парня. – Эль, ты будешь еще приходить ко мне? – Да. Ника, ты должна знать, что мы тебя не бросим, мы ищем способ вытащить тебя, если не с позволения Повелителя, то обманом, но в любом случае, ты тут не останешься надолго. Просто верь. Прошу. Где-то в отдалении послышались тяжелые шаги и лязг лат, пришло время смены охранников. Эль в последний раз сжал мою холодную ладошку, поспешно обещая скорую встречу и закрыв со скрежетом крошечную дверцу, вновь оставил меня в одиночестве. Закончив с принесенным хлебом, отползла в дальний угол, устраиваясь на том подобии лежанки, что успела соорудить в первые дни, собрав всю полусгнившую солому с грязного пола небольшой камеры. В первый раз, за последнее время, я засыпала с подобием улыбки на лице. Огонек, казалось, полностью потухшей надежды, начинал несмело разгораться в затравленной душе. Опять грот, и снова босые ноги ощущают холод от влажных камней пещеры, а от многочисленного пламени свечей, перед глазами начинают плясать блики. Я устало выдыхаю, присаживаясь на ближайший каменный, покрытый влагой, уступ. Эти сны никогда не приносили мне отдыха, даже сейчас, находясь тут, я испытывала неимоверную усталость, словно добиралась сюда пешком. – Ничего нового… – обращаюсь я к темноте, желая, поскорее вернуться в реальность. – Уверена? – насмешливый вопрос, заставляет в страхе подскочить на ноги. Нога невольно скользит по скользким от воды камням и, сделав неуклюжий взмах руками, я начинаю заваливаться на спину. Но падение прекращается, едва Незнакомец в плаще стремительно хватает меня за локоть, помогая восстановить равновесие. Я в каком-то оцепенении смотрю на его кисть и длинные пальцы, цепко держащие мою руку. Сегодня на одном из пальцев Незнакомца красуется довольно массивный литой перстень, украшенный гладким темно-зеленым камнем, испещренным тонкими черными прожилками. Проследив за моим взглядом, мужчина медленно убрал свою руку, пряча в складках плаща. Я все так же, как и прежде, не могла разглядеть его лицо, скрытое за клубящимися под капюшоном тенями, но была уверена, что сейчас он насмехается надо мной. – Плохо выглядишь, Ве-е-едающая. – Обращение мужчина намеренно выделил, непривычно растягивая его. Голос из-под капюшона был глухим, с шипящими, змеиными нотками, он отдавался эхом, теряясь во мгле. – Благодарю. Знаю. – Согласилась, стараясь за сарказмом скрыть свою растерянность и тот страх, что Незнакомец вселял в меня. Глухой смех побудил желание зябко поежиться от волны мурашек, пробежавших в испуге по позвоночнику. – Тебе скоро помогут. Жди. – Уверенность мужчины не оставлял ни единого шанса, усомниться в его словах, как если бы он сам организовал помощь, а сейчас лишь доводил это до моего сведенья. – И что потом? – Ты придешь ко мне. – Отчеканил он, не задумываясь над ответом ни на секунду. – А если нет? – Уже идешь. Числом Нави твой путь начался, им же и закончится. – Число Нави, что это? Повелитель Святибор тоже говорил о нем, – припомнила я. – Да, точно, тогда, перед моим заточением, в обеденном зале, Святибор говорил об этом. – Много хочешь знать. – Разразившийся смехом мужчина, повернулся ко мне спиной, уходя вглубь грота. Я, собравшись с силами, поплелась за ним, старательно веря в то, что не совершаю тем самым роковую ошибку. – Число Нави – это число противоположность небу, ключ к загробному миру, – поскучнев, продолжил Незнакомец, даже не оборачиваясь, в мою сторону. – Двойка, если говорить проще. А ты, Ведающая, идешь ее путем, собирая по пути и наполняя обе стороны своей разрозненной души: две души, живущие в тебе, две раны от двух рас, два сердца, отданных Высшими добровольно… осталось не долго. – Он неожиданно остановился, и я еле успела затормозить, едва не влетев в его широкую спину, затянутую черной тканью. – Смотри, Ведающая, смотри, и пусть обе твои души набираются горем и страхом. Проследив за рукой мужчины, указывающей куда-то в сторону, я застыла, с усилием вглядываясь в полумрак этой, не видимой мной ранее, части грота. Огромный плоский валун, темнел у самого края небольшого пещерного озера. Он походил на тот алтарь, что я видела в другом своем сне, но был больше в размерах, а на его поверхности, в этот раз, бездвижно лежали уже две фигуры. Рядом с облаченной в белое одеяние Ингой лежал мужчина, лица которого не представлялось возможности рассмотреть с того места, где мы с Незнакомцем застыли, но мое сердце, почему-то болезненно сжалось, пропуская удар, словно признало в неизвестном мужчине кого-то очень родного и знакомого. – Я решил, что девушке будет одиноко одной дожидаться тебя, – Незнакомец произносил слова пугающе ласково, мягко прокатывая гласные на языке. – Приходи быстрее, Ника, двое важных для тебя гостей, могут устать от долгого ожидания. Опустив глаза к подножию двойного алтаря, я поняла, за что все это время цеплялся взгляд: весь пол вокруг камня был залит кровью. Кровью, которая медленно сочилась из изрезанных запястий жертв. С беззвучным криком распахнула глаза, медленно осознавая, где нахожусь, и заново привыкая к темноте своей камеры. Боль в висках, в последнее время ставшая слишком отчетливой, снова навалилась непомерным грузом, забирая возможность нормально дышать. Застонав, перекатилась ближе к тому месту, где, как мне казалось, я оставила бурдюк с водой. Лишь растерев лицо остатками холодной влаги, смогла более-менее отчетливо думать. Отсутствие энергии, постоянный голод, переохлаждение и липкий ужас, ставшие моими единственными спутниками, оказывали отнюдь не положительное влияние на мое общее самочувствие. Вспомнив про веточку-проводник, подрагивающей рукой потянулась к складкам некогда прекрасного наряда, замерев на полпути. Конечно же, направляясь на ужин к Повелителю, я оставила подарок Стаса в комнате, даже не предполагая, что больше не вернусь в нее. Возможно ли, что тот мужчина на алтаре и есть Стас? – я с отчаяньем понимала, что только его, не считая Макса и Лихо, могла назвать важным для себя человеком. Он выручал меня энергией, был всегда добр и неизменно проявлял знаки внимания. – Неужто, за это и поплатился? Припомнив короткий разговор с Лихо, который состоялся у нас по пути до обеденной залы, постаралась сопоставить образ Незнакомца в плаще и пропавшего Лестата. Похожи ли они? – я не могла дать точного ответа. Голос из-под капюшона был явно изменен магией или тенями, надежно скрывающими лицо, но вот верила ли я в то, что Незнакомец, он же наш убийца, которого, мы так долго искали, является на самом деле так давно знакомым мне Главным Демоном? Обняв свои заострившиеся колени, бессильно опустила на них голову, прислушиваясь к тишине темницы. Ни голосов охранников, ни их шагов не было слышно, даже крысы, обычно копошившиеся в противоположном углу камеры, и те затихли, оставляя меня на растерзание собственных размышлений, так хаотично проносившихся и бередящих старые раны. Прикрыв глаза, постаралась успокоиться, вспоминая слова Эля: «…ты тут не останешься надолго. Просто верь. Прошу». И я верила, потому что ничего большего мне не оставалось.