Глава 11

Тамаширрас.

Вася ревновала, причём сильно, хоть и отказывалась это признать. Зачем она это делает? Смысла в том, чтобы скрывать свои желания и чувства — я не видел никакого. Всё-таки, странные существа эти люди. Зачем страдать и бороться с собой, если можно наслаждаться жизнью и полученными от процесса эмоциями? Об этом я и спросил у беса следующим утром.

— Понимаете, Тимур Расович, — Вася могла спуститься каждую минуту, поэтому Ульх обращался ко мне по земной форме, — Она опасается за своё сердце. Боится влюбиться окончательно, а потом страдать.

— А как она может знать, что всё будет именно так? Может, это я страдать буду.

— Люди такие замороченные, они бояться наперёд. У них даже сказки про это есть. Вот слушайте. Жили были дед с бабкой и не было у них детей…

— Потом расскажешь, скажи лучше, что мне сейчас делать? Я не готов выкинуть её из головы и своих планов.

— Я бы посоветовал прекратить поиски сосуда, но это противозаконно и грозит вам большими неприятностями.

— Чем простой сосуд и моя миссия может нам с ней помешать быть вместе и наслаждаться плотскими утехами? Я же ей честно признался, что нравится мне только она одна. Я даже Саффиру прогнал.

— А вот вы представьте, что Василина будет заниматься сексом с кем-то другим из чувства долга, по работе, например. Вас это не тронет?

— Чего? Ещё чего! Никакого секса с другими! — я живо представил себе эту картину, разъярился и, кажется, начал понимать, что чувствовала Вася.

— Я ей всё объясню.

— Признаетесь, что из другого мира?

— Не до такой степени. Пообещаю, что пока мы вместе, я ни с кем другим ей изменять не буду.

— Сомнительная затея. Не думаю, что её это устроит. Этим обещанием вы как бы заранее ей дадите понять, что связь ваша временная. Земные девушки — не демоницы. Им нужны заверения в вечной любви и верности.

Я задумался. Разве это разумно? Кто ж знает, что нам готовит вечность?

— А что же тогда по-твоему приведёт её в мою постель?

— Советую вам влюбить её в себя до такой степени, что ей станет всё равно на ваши планы, лишь бы вы хоть изредка уделяли ей своё драгоценное внимание.

— И как же я это сделаю? — чёт мне кажется, чушь бес мелет. Уж очень противоречиво звучали его рассуждения.

— У русских есть великий поэт, так вот он ещё давным-давно написал умную вещь:

Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей.

С выражением продекламировал Ульх. Эко его на народное творчество потянуло! Сам влюбился что ли?

— Я не хочу её губить средь сетей! Ерунду ты предлагаешь.

— Это образное выражение, а тому мужчине можно верить. При своей неказистой внешности он слыл отчаянным сердцеедом.

— Предлагаешь сделать вид, что она мне безразлична?

— Не совсем так. Просто не напирайте и сделайте вид, что не так уж сильно в ней заинтересованы, а то она быстро поймёт, что вы у неё на крючке и начнёт вить верёвки, а там и до нарушения закона рукой подать будет.

Василина спустилась к завтраку с сумкой и объявила, что уходит. Выглядела она как всегда потрясающе, а ещё непреступной, и от этого ещё больше желанной. Я, было, хотел упереться, потрясти котом у неё перед носом и не отпустить, но Ульх отчаянно мотал головой у неё за спиной и я решился довериться бесу, потому что, судя по себе, советы русского поэта-таки работали, но пока против меня.

Уже спустя полчаса нахождения в «Реальном Рае» я понял, что мне абсолютно не нравился наш новый формат общения: сухой, без флирта и как будто случайных прикосновений, и я уже совсем было решил послать Ульха куда подальше с его советами, засунуть медальки вместе со списком кандидаток в самый дальний угол и заняться Василиной и только ею. Может даже прощения попросить, хотя я понятия не имею, как это делают, но ведь есть интернет! Он подскажет! Да вот только в кабинет, после короткого стука в дверь влетел Ульян Семёнович.

— Тимур Расович, там к вам пожаловал н-наблюдатель из з-законодательного собрания, — подобрал слова он так, чтобы я сразу понял — прибыл законник с Веливула, — он требует срочной встречи для серьёзного разговора.

Какая же шустрая стерва эта Саффира, наверное, все связи подняла. Хорошо, что я не успел заключить с ней контракт.

— Василина, вы сегодня можете идти домой пораньше, — наш разговор по душам придётся отложить, к сожалению.

— Как же? И даже никого не будете сегодня проверять на совместимость? — не смогла удержаться она от шпильки.

— Не сегодня. А завтра приходите к двенадцати, как обычно, и мы обсудим план дальнейших действий.

Как только Василина ушла, бес впустил в кабинет визитёра, коим оказался не кто иной, как главный законник Веливула — Прокуррит по кличке — Нудный.

— Глубокоуважаемый Тамашеррас, до нас дошли слухи, что вы пренебрегаете законом и отлыниваете от своих прямых обязанностей, — не стал ходить вокруг да около Нудный.

— Наглая ложь! Ульх, покажи уважаемому законнику медали и расскажи наш план.

Пока бес рассыпался в объяснениях, я нервно барабанил пальцами по столешнице, понимая, что мне срочно нужно поговорить с Повелителем. Шамирхар хоть и моложе меня, но как обойти закон знает лучше, и может мне подсказать. Главное его убедить в том, что мне это просто жизненно необходимо.

— Вы удовлетворены результатами проверки? — поинтересовался я у законника, как только бес закончил оправдываться. Ситуация меня бесила до крайности. Не привык я перед кем-то отчитываться.

— На первый взгляд всё выглядит не так, как нам преподнесли, но чтобы быть до конца уверенными в том, что вы соблюдаете закон, мы приставим к вам официального наблюдателя.

— Что? Да как вы смеете! Может, он и свечку будет держать, когда я наследника стану делать? Я немедленно отправляюсь к Повелителю.

— Это ваше право, но не задерживайтесь на Веливуле. Время идёт. Никто не знает, сколько длиться воздействие стрелы на сосуд.

— Когда вернётесь, мой господин?

— Завтра к полудню буду тут, а ты займись Лаки.

— Не волнуйтесь, всё будет в порядке. Желаю вам благополучного разговора с Повелителем.

Обложили со всех сторон, моему раздражению не было предела.

Прямо из кабинета я открыл портал к дворцу Шамирхара и отправился искать друга для серьёзного разговора, а ещё планировал навестить одного языкатого любителя эльфиек, чтоб поговорить по душам.

Повелитель был занят чрезвычайно важным делом — пытался найти себе развлечение. Обнаружил Шамирхара в релакс-зале дворца, где он проводил кастинг на место новой фаворитки.

В помещении царил полумрак, а на сцене извивались девушки, мой друг взирал на всё это действо скучающим взором, потягивая кальян.

— А Гаморра что? — поинтересовался я, занимая место рядом с Шамом на диване перед сценой, где бесовки, демоницы и прочие соискательницы пытались превзойти друг друга.

— Надоела. Скучно мне, Рас, — растягивая гласные, сообщил Повелитель. Кальян был явно не простой, — будешь?

Он протянул мне трубку.

— А вот мне нет, поэтому не буду.

— Знаю и завидую, — он тяжко вздохнул, — рассказывай, что там у тебя происходит?

— Законники у меня происходят. Они хотят приставить наблюдателей, ты знал?

— Знал. А в чём проблема? Ты нарушаешь закон?

— Пока нет, но признаюсь, я об этом задумывался. Что мне грозит за отказ оплодотворять сосуд?

Повелитель резко выпрямился и воззрился на меня с изумлением, в его глазах загорелся интерес.

— Ты правда влюбился, как об этом болтает Саффи?

— Откуда я знаю, Шамир? Вот у твоих родителей было всё понятно — истинная пара и никаких вопросов.

Шамирхар рассмеялся.

— Открою тебе маленькую тайну, друг. Нет никаких истинных пар, это вымысел для обывателей.

— И у драконов? — весь Веливул знал, что отец Повелителя оказался истинной парой драконицы.

— Это была продуманная акция, вброс, чтобы не поднялись волнения из-за того, что отец создал пару с иномирянкой, а на самом деле они просто полюбили друг друга и не захотели расставаться.

Вот это новости. Очень странно осознавать, что то, во что верил всю жизнь — сказки.

— А как они поняли, что это любовь продлится до конца их дней, что решились на такой грандиозный обман?

— Я спрашивал у матери и у отца, когда они мне сознались, и они в один голос утверждали, что если мне повезёт так влюбиться, я сразу это пойму. А ты уверен в своих чувствах?

Пожалуй, мои чувства к Василине от похоти отличались… теперь.

Сначала я её просто желал, а сейчас мне этого было мало. Необходимо было получить от неё отклик, взаимность, а ещё хотелось о ней заботиться. Давать, а не только брать. Такого со мной точно раньше не случалось, но любовь ли это — я не знал.

— А если я всё-таки влюбился и поэтому решу нарушить закон, что со мной будет?

— Тебя лишат магии и изгонят на Землю. Ты готов ради неё на такие жертвы?

Я крепко задумался. Вот если бы я знал, что Вася тоже испытывает ко мне схожие чувства и согласна провести со мной жизнь — то да, я готов. Как ни странно, эта перспектива меня не пугала. А если нет? Готов ли я всем рискнуть?

— Я не уверен, что нужен ей, понимаешь? Мне нужно время, чтобы разобраться в её чувствах. Ты можешь мне его дать?

— Поговори с ней и всё объясни, если она тебя любит, то сможет понять.

— Что понять, Шамир? Что я обязан исполнить долг и исчезнуть на двадцать лет из её жизни, чтобы воспитывать наследника? Даже если она войдёт в моё положение и допустит ребёнка от другой женщины, как я объясню разлуку на двадцать лет? Она точно не станет меня ждать.

— А что такое двадцать лет — мгновенье? Сколько ей сейчас?

— Двадцать семь и для людей это треть жизни, не забывай.

— Сделай наследника и отправь его ко мне на воспитание, может мне веселее станет.

— Ага! Сейчас! Это я не доверю никому, — мой ребёнок не Лаки, чтобы веселить кого-то, размечтался.

— Ну а на Земле маленький демонёнок не выживет, его надо переправлять на Веливул в течении часа после рождения, сам знаешь.

— Если бы она только была представителем магической расы, я бы смог забрать её сюда, чтобы воспитывать наследника вместе, но люди не выживают на Веливуле. Кругом засада.

— Что ты хочешь услышать от меня, мой друг? Как бы я поступил на твоём месте?

— Для начала.

— Я бы не стал класть яйца в одну корзину. Искал бы потихонечку сосуд, а сам бы обхаживал предмет своей любви. Вдруг ты всё-таки ошибаешься и твоя любовь не взаимна или пройдёт, как только ты добьёшься своего?

— Ты мне вообще не помог, Повелитель. Убери хотя бы наблюдателей, дай мне месяц, чтобы разобраться.

— Хорошо. Но через месяц сообщи мне о своём решении. Либо суд, либо сосуд, — друг рассмеялся, — смотри-ка, я стихами заговорил.

Весело ему, а у меня тут жизнь на волоске висит.

— Договорились.

— Может по минетику, как в старые добрые времена? Смотри, какие цыпочки танцуют. В следующем этапе отбора планирую попробовать всех.

В сторону сцены с шестами я даже не взглянул. Да и сам Шамирхар воодушевлённым перспективой не выглядел.

— Ты меня вообще слушал? Я же тебе сказал, что не хочу никого, кроме Василины, так что без меня.

Даже жаль его стало. Всё-таки, Земля подарила мне массу эмоций за это недолгое время, а Повелитель продолжил, как будто мысли мои читал.

— Слушал, теперь верю и завидую тебе. Лучше уж прожить яркую смертную жизнь на Земле, чем вечность вот так, в одиночестве.

Он обвёл рукой релакс-зал, и столько тоски прозвучала в его голосе, что я понял. Шамирхар таким образом тонко намекнул мне, что бы выбрал он сам на моём месте, ведь в открытую советовать нарушать закон он не имел права.

— О! Не грусти, друг мой, скоро придёт и твоё время запускать стрелу, и тут уж я не оплошаю! Я обязательно пожелаю тебе того, что пожелал мне ты. Весёлая жизнь тебе будет обеспечена, — злорадно пообещал я.

— Очень на это надеюсь! И, Рас, не нужно устраивать разборок с Гешшиндилом, я ведь знаю, ты хочешь, но своей сплетней он развлёк высший свет и теперь демоны делают ставки на исход твоих злоключений.

— И на что же поставил ты?

— Не скажу, но моя ставка самая редкая, если не единственная. Не подведи меня, дружище, — он подмигнул и похлопал меня по плечу.

Повелитель точно знал что-то такое, чего не знал я, но пытать его было делом бесполезным. Даже высшие демоны не имели права знать то, что ведомо лишь членам правящей семьи.

На Землю решил вернуться сразу, не заглядывая домой. Тянуло меня в Москву, как магнитом. Всё дорогое для меня находилось именно там: Вася, Лаки, Ульх. Тем более, я почти решился на серьёзный разговор с Василиной. Завтра скажу ей о своих чувствах, спрошу, взаимны ли они и если да — то я предстану перед судом через месяц, чтобы понести заслуженную кару за своё счастье.

Повёл вечер в прекрасном радужном настроении, тиская кота и предвкушая завтрашний разговор со своей любимой ассистенткой, после которого мы, наконец, займёмся безудержным сексом!

Да вот только зря я радовался и предвкушал. На следующий день эта зараза меня очень жестоко обломала и началась наша непримиримая, страстная, жаркая, азартная война.