Глава 11

Глава 11

Илья сделал еще несколько попыток убедить Владу остаться дома, но безуспешно. Не то чтобы он сильно настаивал, но уточнил, уверена ли она в своем решении.

Влада была уверена. Закончив макияж, она собрала с собой кое-какие вещи: туфли, чтобы переобуться; кофту и джинсы, чтобы переодеться.

– Таблетки еще… – пробормотала она и сунула во внутренний карман сумки противозачаточные.

– А зачем ты пьешь таблетки? – поинтересовался Чистюля.

– Иля, – снисходительно произнесла Мороз. – Ты ж биохимик. Лучше других должен понимать, что противозачаточные пьют не только из желания предохраняться, но и в качестве гормональной терапии.

О гормональной терапии ему было известно гораздо больше, чем Владе, но он хотел услышать это от нее, ибо мысль, что она пьет таблетки, потому что с кем-то спит, приносила ему моральное неудобство. Страдания даже, чего уж там.

– Ты отцу звонила? – неожиданно поинтересовался он.

– Почему ты спрашиваешь? – посмотрела на него Влада, немного напугавшись, казалось бы, обычного вопроса.

Керлеп будто мысли прочитал, почувствовал, что именно это ее весь день мучило.

– Подумал, что тебе захочется это сделать. Новый год же… – объяснил он, пристально вглядываясь в ее светлые, блестящие глаза.

Влада вздохнула, не скрывая смешанных чувств.

– Мне хочется. Очень хочется. Но только не чтобы с праздником поздравить, а чтобы спросить, зачем он детей заводил, если они ему не нужны. Или нужны, но как-то выборочно. Неужели можно одного ребенка любить, а на другого наплевать? Я не понимаю такого равнодушия. Мне хочется понять, что у этого человека в голове.

– Ты никогда этого не поймешь, даже не надейся. Просто ему насрать на всех, кроме себя. Так было и так будет, – как всегда, прямо до жестокости, без всякой попытки ее утешить заявил Чистюля.

– Видимо, да, – согласилась Влада. – Мне даже отцом его не хочется называть.

– Так позвони, в чем проблема? – легко сказал Илья. – Если ты хочешь что-то ему сказать, чувствуешь в этом необходимость, зачем сдерживаешь себя?

– Боюсь, что если выйду с кем-то на связь, то… тот урод меня найдет. А я не хочу повторения того, что когда-то уже пережила. Хотя ему бы я тоже с удовольствием сказала пару ласковых, – честно призналась Влада, под «уродом» имея в виду бывшего. Даже имя его не хотела произносить ни вслух, ни про себя. Как угодно его называла, но только не по имени.

– У меня складывается впечатление, что он не так уж сильно хочет тебя найти. Или у него не столь безграничные возможности, как ты думаешь. Если б ты от меня убежала, я тебя через неделю выловил. Максимум через две, – засмеялся Илья.

Если в начале знакомства Влада могла принять его заявление за этакое бахвальство, то теперь, после стольких месяцев близкого общения и его новогоднего подарочка, Влада в его словах не сомневалась.

– Он от меня не отстанет. Не из-за того, что сильно дорожит, любит, или я ему нужна. Он нарцисс, психопат, он никого не может любить. Просто я нарушила его сценарий. Представила его в невыгодном свете перед окружающими. Бросила его, ушла молча, разорвала связь, которая не должна быть разорвана. Всё может прекратиться, только когда он захочет, а не по моему желанию. Всё должно быть по его плану. Он обязательно меня найдет, чтобы поставить на место. Это часть его натуры. Возможно, он не находится в поисках постоянно, ты прав. Но он, как параноик, будет постоянно возвращаться к этой мысли и что-то предпринимать. Эта идея фикс его не отпустит. А уж если получит какую-то зацепку, то точно не отстанет.

Чистюля спокойно выслушал ее комментарии и так же спокойно сказал:

– Это у себя он царек. Тут он никто. В прямом смысле этого слова. Если сюда сунется, от него мокрого места не останется. Так что можешь звонить и говорить всё, что ты хотела ему сказать. Пусть приезжает, я его встречу.

– Даже если я скажу, что мы с тобой не парочка? – не очень уверенно поинтересовалась Влада.

Илья улыбнулся и повернул к себе ее лицо, удерживая за подбородок и заставляя на себя смотреть.

– Даже если ты скажешь, что мы не парочка. Неважно, какие у нас с тобой противоречия. Если какой-нибудь ублюдок попробует тебя обидеть, у него появится одна большая и неразрешимая проблема в виде меня. И ему вряд ли удастся со мной договориться. Я не очень сговорчив с теми, кто мне не нравится. И уж тем более с теми, кто представляет угрозу для моих близких.

Влада помолчала и сказала то, что обязательно должна была ему сказать, чтобы прояснить ситуацию:

– Хорошо. Мы не парочка. Не думай, что секс что-то между нами изменит. Я не хочу продолжения. Будем считать, что это была разовая акция. Мы оба знаем, что нам не стоило этого делать. Самобичеванием заниматься слишком поздно, но и придавать произошедшему какое-то особенное значение не стоит, – говорила она, на разные лады повторяя, что ни Илья, ни отношения ей не нужны, но почему-то от этого повторения слова звучали еще более фальшиво.

Керлеп, слегка запрокинув голову, весело рассмеялся:

– Ты так мило и уверенно говоришь за нас двоих и ждешь, что я с тобой соглашусь.

– Конечно. Ты обязательно должен со мной согласиться, – наивно подтвердила она, вызвав у него очередной приступ смеха:

– Почему это я должен?

– Потому что я хочу, как говорится, сразу расставить все точки над «i». Чтобы у нас в этом вопросе не было непонимания. Мне кажется, такое развитие событий для любого мужика – мечта, а уж для тебя – тем более. Давай оставим всё как есть и будем жить каждый своей жизнью. Было и было, – замолчав, она сосредоточила на Чистюле полный ожидания взгляд.

Она ждала ответной реакции. Что он с ней согласен и не будет ни на чем настаивать. Ей нужна гарантия, что он не станет добиваться близости, но Керлеп не спешил радовать ее нужными словами. Он просто сидел, смотрел ей в лицо и молчал, не собираясь соглашаться с существующим положением дел. То, что его устраивало с другими, совершенно не устраивало с Владой.

– А ты прям сейчас хочешь всё разъяснить? Может, до утра подождем? Мы ж не знаем, как эта ночь закончится. Это я к тому, чтоб тебе два раза не пришлось повторяться, – с ироничной улыбочкой сказал он. – Иди звони всем, кому хотела. Поговори. Я не буду тебе мешать. Пошли всех на хуй. Может, тогда перестанешь на мне отыгрываться.

– А ты считаешь, что я на тебе отыгрываюсь? – с досадой сказала она.

– Начинаю допускать такую мысль.

– Кто бы говорил! Сам вечно ко мне цепляешься!

– Я цепляюсь к тебе по другой причине, а вот ты конкретно сливаешь на меня негатив.

Влада не стала ввязываться в спор, лишь раздраженно вздохнула и взяла телефон.

Ей и без того спокойствие теперь не светило. Она лишь покривилась, недовольной гримаской выразив свое отношение к словам Чистюли.

– Позвоню отцу.

Присутствие Ильи ей не мешало. Он знал всю ситуацию, был в курсе всего, чего тут теперь скрывать. Более того, Владе хотелось, чтобы в этот момент Чистюля был рядом, с ним как-то спокойнее.

Отцовский номер был вбит в телефонную книжку, но она его ни разу не набирала с тех пор, как уехала из родного города.

Пока слушала гудки, надеялась, что ошиблась с выводами. Возможно, отец не хотел в соцсетях афишировать семейную ситуацию, но вот сейчас услышит ее, разволнуется, станет расспрашивать, что случилось, поругает даже, что исчезла и заставила его переживать.

– Слушаю, – послышался в трубке отстраненный голос, но оно и понятно, номер-то ему незнаком.

– Привет, пап, – тихо сказала Влада, вдруг ощутив какую-то душевную растерянность. Словно бы она маленький нашкодивший ребенок, которого сейчас поругают.

– Влада? Привет… – ничего в тоне отца не изменилось, когда он узнал дочь по телефону. Его голос остался таким же равнодушным, и растерявшаяся девочка внутри Влады снова спряталась в далеком уголке души.

– Ты не хочешь поинтересоваться, как у меня дела? – прямо спросила она.

– Хорошо, наверное. Было бы плохо, сказала, – ворчливо отозвался отец.

Влада горько рассмеялась.

И почему она снова оказалась так наивна, ожидая какой-то другой реакции на свой звонок?

– Какой же ты эгоист. Всегда таким был, такой и сейчас. Ничего не изменилось.

– Как ты смеешь мне такое говорить, – в его тоне вспыхнуло раздражение.

– Еще как смею. Я всегда находила оправдания твоему равнодушию. Любые. Времени не хватает, устаешь на работе. Дел много… Что ты закрытый человек и не привык открыто выражать свои чувства. Но всё гораздо проще. Тебе наплевать на меня. По-настоящему. Как на чужого человека. Хотя нет. Чужим ты любишь угождать. Рисоваться перед друзьями и знакомыми у тебя всегда хорошо получалось, – выпалив всё на одном дыхании, Влада замолчала и тихо втянула в себя воздух, стараясь угомонить разогнавшееся от волнения сердце.

Отец молчал. Наверное, был ошеломлен ее словами, наглостью и дерзостью, что посмела такое ему говорить.

– Ты плохой отец, папа, – безжалостно закончила она. – Я всегда была сиротой при живом отце. Я никогда не чувствовала твоей поддержки, никогда не чувствовала себя защищенной. Я всегда была одна. Жалко твоих девочек, хорошо, что у них есть мама. Если с ней, не дай бог, что-нибудь случится, они тоже останутся одиноки. И да, у меня всё хорошо. Мы с тобой около года не виделись и не слышались, а я не чувствую, что я что-то потеряла…

Отец бросил трубку, недослушав и не найдя, что сказать в ответ.

Влада глубоко вздохнула. Помолчала, чтоб упокоить поднявшуюся в душе муть, потом заблокировала его номер.

– Полегчало? – без иронии спросил Илья.

– Знаешь, да, – ответила Влада, действительно ощущая в груди пустоту, но не черную, засасывающую, а приятную – словно место для чего-то освободилось.

Зачем любить того, кто в твоей любви не нуждается? И почему принято считать, что только родители могут воспитывать детей, высказывать им какие-то претензии, а дети не должны такого себе позволять. Он не прав – пусть знает, что он не прав.

Илья обнял Владу, обхватив ее за плечи. Она не сопротивлялась и, впав в минутную задумчивость, позволила прижать себя к груди. Но потом вдруг вскинулась и взволнованно высвободилась из его рук.

– Подожди, у меня кое-что есть для тебя. Я тебе подарок приготовила… – Она шмыгнула на момент в гардеробную, вернувшись с плоской, но объемной коробкой.

– Что там? Даже не представляю, что ты могла для меня купить, – улыбнулся Илья, не имея вариантов, что может скрываться под подарочной упаковкой. – Это что-то стёбное?

– Нет, не стёбное. Я долго думала, что тебе подарить. Мне показалось, что тебе подойдет, – немного смущенно сказала Влада. – Сам посмотришь… потом. Или сейчас открой.

– Потом посмотрю, – улыбнулся он, притянул ее к себе и, прежде чем поцеловать, сказал: – Я помню, что мы не парочка, я всё помню…