Глава 15

Глава 15

Они не вылезали из постели несколько дней. Выпав из реальности, забыли про окружающий мир и что в нем существовало что-то помимо кровати. Вели себя как дикие животные, наплевав на всё и дав волю лишь первобытным инстинктам. Они больше почти не разговаривали. Ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем. Ели, пили и занимались сексом. Смотрели телевизор и потом снова занимались сексом. Мылись вместе в душе и опять трахались.

У Влады болело всё тело, но она понимала, что это не предел. План насытиться сексом и надоесть друг другу не сработал, с треском провалившись. Их привязанность не ослабла, а лишь усилилась. Страсть стала осязаемой, читалась в движениях, таилась в глазах. Обманывать и скрывать что-то друг друга стало практически невозможно. Вырвавшиеся на свободу чувства уже не поддавались укрощению и контролю.

Слава богу, у Чистюли появились какие-то неотложные дела, Молох вызвал его на работу, и Влада попросила отвезти ее домой, воспользовавшись возможностью хоть ненадолго от него отдалиться. Ей нужна передышка. Несколько свободных вздохов, чтобы вернуть трезвоумие и способность думать о чем-то кроме секса. Иначе можно впасть в сексуальную зависимость.

Давно у нее не было такого феерического секса. Точнее, никогда не было. С Пашкой всё было куда тривиальнее. Ничего такого она не испытывала, считая, что важнее сердечная привязанность, душевное единение – та самая тонкая связь, на которую всем мужикам абсолютно плевать.

У нее с Чистюлей тоже получалось замечательно трахаться, друг перед другом не особо раскрываясь. Им было вместе удивительно легко, и Влада не могла объяснить почему, притом что у них обоих полно своих головняков, и, если вдруг найдет коса на камень, не уступит ни один из них. Однако, когда они были вдвоем, мир сужался до величины зрачка, до расстояния, на котором они чувствовали тепло друг друга.

Весь день Влада провела одна, погрузившись в свои мысли и рутинные дела. Договорилась с Лизой насчет квартиры, навела порядок дома. Подумала было собрать свои вещи, но решила дождаться Лику, чтобы поговорить с ней лично. Посчитала, что уходить молча – совсем уж как-то не по-дружески.

Было далеко за полночь, когда Чистюля наконец заявился. Честно говоря, Влада подумала, что он уже и не зайдет. Но Илья пришел, вызвав в ней неуёмную радость от встречи.

– Ты решил, что теперь можешь ко мне в любое время приходить? – с прохладцей сказала она, будто дни, которые они провели вместе в любовном забытьи, ничего для нее не значили.

Она была в коротком халатике. Волосы, заплетенные в слабую косу, лежали на одном плече.

– Конечно, – нахально подтвердил он с улыбкой. – Именно так я и решил.

– Это невежливо.

– В крайней степени бестактно, конечно же, – снова улыбнулся он, снял пальто и прошел в гостиную.

Сев на диван, притянул Владу к себе. Она навалилась на его плечи, коснувшись губами его волос. Илья поцеловал ее в ложбинку между грудей, чувствуя, как соскучился по вкусу и запаху ее кожи, по навязчивому аромату духов.

Влада уселась к нему на колени, потянула за пояс, и полы халата разошлись, обнажив грудь.

– Даже так… – довольно хмыкнул Чистюля и прижался губами к отметинке у правого соска, которую оставил прошлой ночью.

– Ты же явно не кофе пришел попить.

– Поговорить пришел.

В его взгляде светилась пугающая решимость, которая Владу сразу насторожила.

– Утром поговорим, – каким-то своим внутренним чутьем она решила не допустить этого разговора и во что бы то ни стало отложить его. Не дать Илье сказать ни слова, чтобы там он себе ни придумал.

– Нет, сейчас, – он стянул на ней халат, прикрыв соблазнительные округлости.

Иначе разговора не получится. И так с трудом сдерживался, чтоб не опрокинуть ее на диван.

– Ладно, тогда, пожалуй, кофе сварю, – Владка соскочила с его колен, собираясь ринуться в кухню.

– Не надо.

– Ты не хочешь, зато я хочу, – быстро сказала она, но, прежде чем убежала, Илья успел поймать ее за руку и пригвоздить к месту рядом с собой.

– Влада, сядь.

– Иля, я прошу тебя, не смей, даже не начинай… – умоляюще затараторила она, еще туже запахиваясь в халат и затягивая пояс.

Керлеп всеми своими нервами ощутил ее панику, но это его не остановило. Он вытащил из кармана пиджака небольшой темно-бордовый футляр и положил перед ней на маленький столик.

– Что это? – проронила Влада, впрочем, уже догадываясь, что именно лежало внутри и о чем Илья собирался с ней поговорить.

Там не сережки, не кулон и не цепочка. Она это прекрасно знала, что привело ее в волнение, которое ей скрыть никак не удавалось.

– Посмотри.

– Подарки пошли? Ой, Иля, оставь эти пошлости для других своих подружек. Мы ведь об этом уже говорили… – все-таки попыталась отбиться привычной иронией.

– Прекрати ёрничать, – Илья спокойно оборвал ее попытки свести всё к саркастическим шуточкам. – Открой.

Влада перестала язвить. Но поскольку подарок принимать не спешила, Илья сам открыл коробочку и вручил ей.

Она оторопело посмотрела на безумной красоты кольцо, не зная, что думать и что теперь делать.

– Я же пошутила... Ты ведь понимаешь, что про свадьбу я ляпнула тогда в шутку?

– А я не шучу. Выйдешь за меня?

Ей стало трудно дышать после этих слов. Кровь бросилась в лицо. Вспыхнули щеки, ладони. И даже по позвоночнику пронеслась горячая волна.

– Иля, ты слишком далеко зашел, – тихо сказала она, не веря, что он говорил серьезно.

– Ты первая начала.

– Я всё понимаю… – Влада перевела дыхание, сделав глубокий вдох. – Тебя задел мой отказ. Но не до такой же степени… Усмири свое уязвленное самолюбие и прекрати эти игры.

– А ты брось эту свою высокомерную манеру говорить со мной так, будто я слегка невменяемый, – чуть резковато сказал он. – Я в своем уме и хорошо понимаю, что делаю.

– Мне кажется, не понимаешь. Это же брак, семья…

– Да. Брак, семья, всё серьезно. Ты и я. Что меня должно останавливать? Только не заводи этих бесполезных разговоров о том, что мы мало друг друга знаем. Достаточно мы знаем. И ты, и я. Чтобы иметь возможность судить о человеческих качествах друг друга. Всё остальное мне тоже нравится, – он окинул ее с головы до ног говорящим взглядом.

– Иля, логика у тебя хромает на обе ноги. Я тебе сказала, что не хочу отношений и жить с тобой не буду, а ты замуж мне предлагаешь…

– В том-то и дело. Что всё остальное я тебе уже предлагал. Только ничего вразумительного не услышал. Ты не знаешь, куда мы двигаемся, тебя пугает неизвестность и что будет с нами дальше. Вот тебе конкретный вектор движения. Это самое серьезное намерение, которое я могу предпринять в отношении тебя. Самое серьезное, что я могу предложить. Выйдешь? Да или нет?

– Это так не делается…

– А как делается? Хорошо, не так. Скажи как?

– Сейчас не время… Это всё не вовремя… – проговорила она, отчаянно желая, чтобы он замолчал.

Не требовал от нее ответа и вообще взял свои слова обратно. Не делал ей предложения, на которое она сейчас никак не могла ответить согласием.

– А когда время? Когда оно наступит? У тебя конкретное число есть? Поделись тогда. Или что должно произойти, чтоб этот момент наступил? У тебя в голове что-то щелкнет? Как я об этом узнаю? Что такого должно произойти, чтобы что-то изменилось? – он безжалостно закидывал ее вопросами.

– Ты загоняешь меня в тупик, – бессильно произнесла она.

– Разве? Я тебе выход указываю. Или вход… Это же то, чего хотят женщины. Стабильность, ясность, безопасность, полное понимание ситуации. Куда уж яснее, радость моя?

– Почему тогда это звучит как очередная провокация?

– Потому что ты всегда ищешь во всем подвох, а в моих действиях и словах ты ищешь его с десятикратным рвением. Ладно, я к этому давно привык и даже не удивлен. Ты для меня не девочка на одну ночь. Поверь, если бы у меня была цель просто тебя поиметь, я бы не тянул с этим так долго. Да или нет?

– Если да, то мы женимся?

– А если нет, то каждый живет своей жизнью, – закончил он. – Уже по-настоящему. Без шуток и иронии. Никаких игр и догонялок.

– Нет, – помолчав, тихо произнесла она, почему-то холодея от одного этого коротенького слова. – Нет, – повторила тверже и сунула кольцо в карман его пиджака. – Закончим эти игры.

Илья молча поднялся. Постоял секунду-другую, будто давая ей возможность передумать.

Влада не представляла, что он чувствовал, да и не хотела знать. Сидела, тупо уставившись в пол, и не могла поднять на него глаза. Пустота в ее груди ширилась с каждым его движением, и к тому моменту, как Илья надел пальто, разверзлась под ребрами ледяной бездной.