Глава 16

Глава 16

– Может, надо было позвонить? Вдруг они вдвоем, а мы им помешаем… – у самых дверей сказал Гарик, сомневаясь в правильности решения Лики нагрянуть к брату без предупреждения.

Он хорошо помнил, как в прошлый они раз чуть не застали Илью с Владой в самый неподходящий момент, и не хотел повторения ситуации.

– У наших дорогих любовничков было достаточно времени, чтобы побыть наедине. Я их даже звонками не беспокоила, за всё время лишь пару сообщений отправила. Я соскучилась по брату и хочу его увидеть. Я знаю, что он сейчас дома, и мне глубоко похер, с Владкой он или один, – тут же жарко возразила Лика.

– Хорошо, как знаешь, – не стал настаивать Орлов, ибо спорить было бесполезно, и распахнул дверь, пропуская Лику вперед.

– Иля, это мы! – крикнула она, но никто не вышел их встречать, хотя свет горел на всем первом этаже и на лестнице, а это означало, что дома точно кто-то есть.

Они с Гариком разделись, убрали куртки в шкаф и, прислушиваясь, тихонько прошли в жилую часть Илюшиного жилища.

– О, привет, а ты чего нас не встречаешь? – удивилась Лика, застав брата в гостиной.

Илья сидел на полу у окна, угрюмый, неподвижный, смотрел на детали пазла и на появление сестры никак не отреагировал – даже головы не поднял.

Лика с Гариком переглянулись, сели на диван и уставились на его застывшую фигуру.

Воздух в комнате отяжелел, набрякнув выжидательной тишиной.

Прошло пять минут – Чистюля не пошевелился.

– А где Влада? – решилась спросить Лика.

– Не знаю, это же твоя подружка, – наконец, заговорил Илья и, выбрав нужную детальку, вставил в подходящее место, дополняя картинку.

– Но спишь-то с ней ты.

– Уже нет.

– А-а, – вздохнула сестра, – фенита ля комедия, значит? Прошла любовь? Понятно… Херово всё? И что случилось? Что ты натворил?

– Почему ты думаешь, что это я что-то натворил? – скрипнув зубами, ответил он и снова сосредоточил взгляд на хаотично разбросанных кусочках пазла. – Это она со мной рассталась, а не я с ней. Я ее даже замуж позвал, а она отказалась.

Лика снова переглянулась с Гариком и уточнила:

– Ты прям так и сказал: выходи за меня замуж?

– Я прям так и сказал.

– И кольцо купил?

– И кольцо купил.

– А где кольцо?

– Наверху, в гардеробной. В ящике с часами.

– Блять, пойду посмотрю, – Лика вскочила, собираясь удостовериться, что он говорил серьезно.

Гарик ухватил ее за руку и попытался усадить на место, но она, шикнув на него, высвободила руку и ринулась на второй этаж в спальню брата. Неслышно вздохнув, Орлов поставил на журнальный столик пакет, который до этого держал на коленях, и затих.

Вернувшись, Лика плюхнулась на диван и положила перед собой на столик открытую коробочку, в которой действительно было кольцо.

– А она отказала, да? Вот стерва! И как только посмела? Ты же за ней полгода убивался! Ухаживал, цветы дарил, в любви признавался. Добивался ее возможными и невозможными способами! – театрально воскликнула она.

– Чего? – Чистюля снова поднял на сестру взгляд, то ли взбешенный, то ли удивленный.

Лика понимала: брат не в себе, но что именно он сейчас испытывал, распознать пока не могла. Для того чтобы он начал говорить, его нужно немножко понервировать.

– Вот именно! Чего!

– Замолчи, а? – небрежно бросил Илья.

– Не замолчу. Я не заткнусь, даже не мечтай! – Лика вскочила с места. – Потому что, кроме меня, тебе никто этой правды не скажет. Не смейте друг друга бросать. Я не хочу, чтобы два любимых мной человека делали друг другу больно, чтоб друг от друга страдали. Вы меня пополам разорвете, если будете друг друга убивать, мне вас обоих теперь придушить хочется… – цедила она сквозь зубы и сжимала кулаки, нервно вышагивая по комнате. – Не смейте расставаться, идиоты. Не смей ее бросать. Я тебе сразу сказала, чтоб ты с ней не связывался. Она не одна из твоих шлюх. На хера тогда всё это надо было?

– Это она меня бросила, – равнодушно напомнил Илья.

– Ой… – уперев руки в бока, Лика остановилась на границе ковра и пола и свысока глянула на брата. – Бросили его, подумаешь. Трагедия, блин. Привык, что бабы сами к тебе липнут, что на всё согласны. Это твоя Мари, убиваясь, замуж бы за тебя побежала. Сразу бы согласилась. Только Владка – не Мари, и ты это прекрасно знаешь!

– Надо проверить, побежала бы или нет, – язвительно посмеялся Илья.

– Блять, я тебя убью за такие шуточки. Дуй к Владке, пригласи в ресторан, потом в постель затащи, всё как ты умеешь. Сделай с ней всё, что ты обычно со своими бабами делал, и она согласится.

– Чтобы опять выслушивать, что она не хочет со мной быть? Не представляешь, сколько раз я это слышал.

– Ой ли… – Лика опять пренебрежительно скривилась. – Выслушаешь. Раз, два… И девять выслушаешь, а на десятый она устанет тебе это повторять и уступит. А ты сам сколько раз говорил, что Влада тебя не интересует? А? Мне говорил, ей говорил. А то, что любишь, хоть раз сказал? Да ты сколько месяцев у нее на глазах Матильду эту трахал и всех своих Март! То есть любил ты Владку, а спал со всякой швалью…

Почувствовав, что атмосфера раскалилась добела, Гарик рванул Лику на себя и прилепил к дивану.

– Чего ты орешь? Разошлась, блин. Может, у них становление через кризис идет. Может, для них это верный путь. То, что сейчас они поругались, совсем не значит, что что-то идет неправильно.

– Ладно… – со вздохом произнесла Лика и отступила. – Пойду чайник включу. Иля, мы тебе пирог черничный привезли. Ты такую вкуснятину никогда не пробовал. Это мама Гарика пекла специально для тебя. Привет тебе передает. На обед приглашает, потом договоримся, в какой день.

– Спасибо, я не голоден.

– Ой, Иля, не беси меня, не голоден он… – отмахнулась Лика, пошла в сторону кухни, но остановилась. – Да вы, блять, со Скифом ради прикола Молоху на день рождения девственницу в свадебном платье подарили! Что с вас взять, вообще!

– Кстати, это была моя идея, – Илья хохотнул.

– Я и не сомневалась, что твоя! Так и знала, что это ты придумал! Ты у нас по шлюхам самый главный спец! А Влада ни с кем не трахалась, в отличие от тебя. У нее никого не было.

– Еще бы она с кем-то трахалась… – проворчал он.

– Кстати, раз вы расстались, она запросто может завести с кем-нибудь романчик. Имеет право. Надо ее с кем-нибудь познакомить. С кем-нибудь приличным. У Гарика много друзей. Есть весьма достойные. Даже, Гарик?

– Ага, блять! – вскинулся Чистюля, но сестра, обнаружив уязвимое место, продолжила со свойственной ей напористостью давить на больное:

– Представь, что какой-то парень пригласит ее на ужин. Потом они продолжат у него дома... Он будет ее обнимать, целовать, снимет с нее платье… А Владочка такая красивая…

Илья выхватил из-под спины диванную подушку и бросил в сестру.

Засмеявшись, Лика уклонилась от удара и убежала в кухню. Гарик опустился на пол рядом с Чистюлей, присоединившись к собиранию пазла.

– Швыранула меня, прикинь... Владка… – Илья снова собрал кусочки, которые разлетелись от его порывистого движения.

Проявляя тактичность, Орлов не собирался больше ничего комментировать, но раз Чистюля сам начал разговор, посчитал, что может его поддержать:

– Прикидываю. Знаю, как это неприятно.

– Угу, хуево.

Это было не неприятно. И даже не хуево. Илья чувствовал себя беспризорником. Как в детстве. Без дома, без друзей, без единой живой души, готовой ему помочь. Будто в груди у него образовалась черная дыра, в которую уходили все его силы.

– Тебя тоже девки бросали? – спросил он, и Гарик усмехнулся:

– Было дело. Им же нужен такой крутой парень, как ты, а не такой, как я.

– А ты самокритичный, – по-доброму улыбнулся Чистюля. – Но, походу, моей тоже нужен кто-то покруче меня.

– Да брось ты. Просто она такая…

– Какая?

– Недоступная. Я б к такой никогда не подошел. Без вариантов. У меня, знаешь, до Лики не было ничего особо серьезного, чтобы так сильно переживать.

– А если б Лика тебя бросила?

Орлов подумал. Серьезно так подумал, насупившись и поджав губы.

– Я мало пью, но в этом случае точно бы нажрался. А что еще делать? Угу, забухал бы, – подтвердил еще раз уверенно.

– Да? – Илья немного подумал, оценивающе глядя на Гарика, и, превозмогая боль в затекшем от долгого сидения теле, поднялся. – Ладно, пошли. Блять, нога затекла… – покривился он и, прихрамывая, поплелся к лестнице.

– Куда? – насторожился Гарик.

– Нажремся.

Орлов бросил взгляд в сторону кухни, где суетилась Лика, заваривая чай. Отказать Илье он не мог ни при каком раскладе, потому поспешил следом.

– Эй, вы куда?! – крикнула Лика, увидев, как они спустились под лестницу.

– Ох…ренеть! – восторженно выдохнул Гарик, ступая за Чистюлей в винный погреб. – А я думаю, куда мы, блин… Вот это бункер у тебя!

Он повертелся на месте, осматривая стеллажи из темного дерева, заполненные бутылками и ящиками. Посредине комнаты стоял большой стол с удобными креслами, у дальней стены располагалась барная стойка, у которой стояла пара высоких стульев.

– Выбирай, – великодушно сказал Чистюля, снимая с держателя два бокала. – Вот на этих двух полках смотри. Это я недавно купил. Специально искал, чтоб с маркировкой было. Раз уж у нас в семье теперь веганы появились.

– Правда? Для нас? – засмущался Орлов.

– Для вас.

– Спасибо. И за вино, и за то, что считаешь меня семьей. С меня ответочка. Я обязательно что-нибудь для тебя придумаю.

– Договорились.

Определившись с выбором, Гарик взял бутылку сухого белого.

Илья открыл вино, и они уселись за стол, удобно разместившись в креслах.

– Я вот уже давно понял, что женское «нет» – это «да, но попозже», а бабы же все в принципе одинаковые… – попробовав вино, продолжил рассуждать Орлов.

– Ты мне любую другую матрешку дай, я знаю, что с ней делать, а с этой куклой… – сказал Илья, топя в ароматном напитке свой безнадежный вздох.

– Понятное дело. Когда любовь… Отличное вино, кстати. Почему-то многие думают, что если «веганское», то обязательно какая-нибудь хрень. Но это большое заблуждение.

Чистюля лишь угукнул, предпочитая не рассуждать о вещах, в которых мало разбирался.

На самом деле ему очень хотелось тишины. Чтобы никто его не трогал, не лез к нему в душу с разговорами и уж тем более не пытался учить жизни. Однако Илья понимал: от общества сестры избавиться никак не удастся. Не тот случай. Можно, конечно, наорать, выпнуть обоих из дома. Только смысла не было. Незачем сегодня делать то, за что завтра придется извиняться.

Гарик же с каждым новым глотком становился всё разговорчивее, окончательно вжившись в роль духовного наставника.

– Любовь – это очень мощное чувство. Она триггерит другие эмоции. Всё становится сильнее, острее. Гнев, злость, боль, обиды. Трудно во всем этом разобраться. И уж тем более одному. Вдвоем нужно разбираться, разговаривать. Без этого никак. Молча ни одну проблему не решить. Но иногда помолчать тоже полезно.

– Вот с этим я целиком и полностью согласен, – кивнул Чистюля. – Иногда полезно помолчать. Очень даже необходимо.

Зайдя в погребок, Лика выхватила из разговора последнюю фразу брата и тут же ввернула свое:

– Полезно хотя бы иногда говорить то, что на самом деле чувствуешь. Особенно когда замуж свою девушку зовешь. Иля, я открою тебе один страшный секрет. Твои мысли умею читать только я. Только я понимаю, что раз ты такое сделал, то тебя охереть как накрыло. И что у тебя всё охереть как серьезно. Я, понимаешь? Это знаю я. Потому что я твоя сестра, мы с тобой одной крови, пусть только по матери.

– Вот и давай тогда без ля-ля, сестра. Лучше сообрази нам какой-нибудь нарезочки. В холодильнике есть куча всего. Сыр, ветчина, хамон… Тащи всё сюда, – попросил Керлеп, желая, чтобы Лика прекратила клевать ему мозг хотя бы на то время, пока будет готовить закуску.

– Сейчас принесу, – ответила она и, поставив на стол блюдо с черничным пирогом, окинула Гарика и Илью придирчивым взглядом. – Вы, главное, не частите без меня, а то некоторым закуска не понадобится.

– Иди, без тебя разберемся.

– Ага, разберетесь вы! Гарик, а ты, блин, закусывай! Хоть пирогом!

– Отстань от него, тут двенадцать градусов всего.

– Иля, у вас разные весовые категории, не забывай.

Лика снова ушла на кухню, выполнять просьбу брата и за недолгое время оформила несколько закусочных тарелок.

Вместе с закусками она захватила в погреб и футляр с кольцом.

– На гробик похоже. Захлопни этот гробик, – посмеялся Илья.

– Не, – Лика аккуратно установила открытую коробочку на горлышко пустой бутылки в центре стола, – это чтоб вы не забывали, для чего собрались.

– Ага, забудешь тут…

Расслабившись после нескольких бокалов вина, Чистюля чуть отодвинулся от стола, откинулся на спинку и водрузил ноги на соседнее кресло. Поняв, что ухаживать за ней никто не собирается, Лика взяла с держателя бокал и плеснула себе немного вина.

– Я уверена, что ты о своих чувствах Владке ни слова не сказал. Решил, что ей и так всё ясно должно быть. Ты, блин, как будто умрешь, если скажешь, что любишь ее, – засмеялась сестра, стараясь, чтобы слова прозвучали как можно непринужденнее и не вызвали у брата агрессии.

Она хотела помочь ему, растормошить, натолкнуть на какое-то правильное действие, но боялась перегнуть палку. Благодаря мамаше у Ильи с выражением чувств с самого детства сложности.

– А ты не смейся, – серьезно заявил Орлов. – В его случае так и есть.

– Гарик, хоть ты херню не неси.

– Лика, это не херня. Все фобии рождены страхом смерти. Самый сильный страх любого человека – это страх умереть, от него идут все наши другие страхи. Уж извини, Илюх, я в курсе вашей семейной ситуации… – Гарик благоразумно замолчал и глянул на Чистюлю, вроде как ожидая разрешения высказать свою мысль.

– Продолжай, мне уже интересно, – кивнул Илья, подливая им обоим вино.

– Твой мозг и правда думает, что если ты влюбишься, то умрешь. Для тебя чувства – это смерть в прямом смысле. Потому что ты уже переживал эту ментальную смерть, когда любил маму, а она тебя нет. Она не только лишила тебя любви, ласки, заботы – она подвергала твою жизнь реальной опасности.

Чистюля выслушал теорию будущего зятя с ироничной улыбкой, затем поднял бокал и, потянувшись, чокнулся с его бокалом.

– Давай, орел. За тебя пьем. Теперь я точно уверен, что моя сестра в надежных руках. Если что, ты ее вылечишь… в смысле, выслушаешь и поправишь мозги, если она вдруг запутается.

– Подожди. Но я же не думаю, что если влюблюсь, то умру, а нас одна мать воспитывала, – вступила Лика в разговор, с изрядной долей скептицизма отнесясь к выводам любимого.

– С тобой немного по-другому всё. Ты не одна. Ты не была брошена, как он. Илья взял за тебя ответственность, вытащил из той ямы, забрал к себе и дал тебе ощущение безопасности. Брат – твоя опора, – уже прилично захмелевший Гарик кивнул для верности и проглотил остатки своего вина.

Он был уверен в своей теории. Если уж сам Чистюля с ним не стал спорить, то Лика уж точно не сумеет доказать обратное.

– А я?! – возмутилась она. – Разве не твоя опора, Иля? Я что, тебя не поддерживаю?

– Поддерживаешь, конечно. Куда я без тебя? Ты уже выросла и стала моей поддержкой. А когда малая была, какая из тебя опора? Одни проблемы да заботы... – засмеялся Илья.

Обхватив одной рукой за плечи, он притянул сестру к себе и чмокнул в макушку.

Лика на секунду ответно прижалась к нему, а потом снова уселась на место.

– Гарик, по твоим рассуждениям Иля должен был стать отпетым женоненавистником. Думай, что говоришь.

– Он и есть женоненавистник, – снова уверенно кивнул Гарик. – Не в агрессивной форме просто…

– Скажешь тоже! Да у него баб валом! – расхохоталась Лика, собираясь в прах разбить его теорию. – Он всех подряд трахает!

– Вот именно. Он их, как ты правильно говоришь, именно трахает. Использует и выбрасывает как мусор. Они для него просто мясо. Он даже называет их всех одинаково. У него все – Марты.

– Потому что они для меня все на одно лицо и ничего не значат, – забавляясь, подтвердил Чистюля.

– Слушай, а у меня сестра двоюродная Марта, прикинь, – весело хохотнул Орлов, но усмирил свой смех, пытаясь вернуться к серьезной мысли: – Так, подожди… Про сестру… – сосредотачиваться ему становилось всё труднее, но он усилием воли собрался и выдал свое очередное умозаключение: – Но у тебя есть сестра, которую ты любишь и о которой заботишься. Она исключение из правил. Она не мясо. Вот.

Керлеп рассмеялся:

– Как хорошо, что я не совсем безнадежен.

– Есть еще жены друзей. Они тоже не мясо, правильно же?

– Естественно. Жены друзей тоже мои друзья, я их люблю. Они хорошие девчонки.

– Вот видишь. Постепенно в твоей жизни появлялись исключения. А потом появилась Влада, и твой мозг почему-то выбрал ее объектом своего обожания.

– Потому что она не шлюха.

– Потому что недоступная. Мы об этом уже говорили… – Орлов постучал указательным пальцем по столу. – Где-то на подсознании ты понимаешь, что если добьешься взаимности, то она будет любить тебя вечно и никогда не предаст.

– Ага. Одна мелочь только мешает… – рассмеялся Илья, отставил в сторону пустую бутылку и поднялся с кресла, чтоб взять следующую. – Любит она не меня, а своего первого ублюдка. Так что в твоей схеме, орел, определенно, есть какая-то несостыковочка.

– Угу, несостыковочка… Не надо тут свои заумные теории под мужскую солидарность подводить.

– Почему это не надо? Еще как надо! – храбро возразил Гарик, принимая от Ильи очередной бокал вина. – Вам, бабам, волю дай, так вы сразу на шею сядете.

– Чего?! Мы завтра с тобой об этом поговорим. Когда ты протрезвеешь. Алкоголики, блин… – раздраженно сказала Лика и, выйдя из-за стола, направилась к двери.

Гарик сначала хотел ее остановить, потом махнул рукой.

– Видишь, да? Она прям прогнуть меня пытается. Прям давит на меня.

– Вижу, – сдерживая улыбку, кивнул Илья. – Но ты не поддавайся.

– Не буду.

Потом они пили за мужскую дружбу и за мужскую солидарность. Гарик поделился новыми подробностями истории знакомства с Чистюлиной сестрой, и к тому времени, как она вернулась в погребок, они уже назначили день свадьбы.

– Бля, – вздохнула Лика. – Жених… Иля, я ж тебя просила… Что я теперь с ним делать буду, как домой повезу?

– А зачем тебе куда-то его везти? Поднимайтесь в комнату, отдыхайте.

– А завтра? Он полдня пластом после этой попойки лежать будет. А у нас дела...

– Не ной, я тебе машину дам. Водила будет вас катать, сколько надо и куда надо, – пообещал Илья и глянул в свой телефон, который вдруг затренькал мелодией домофона. – Кого еще черт принес?

– Тяжелая артиллерия подкатила. Дружбаны твои, – злорадно ухмыльнулась сестра.

– Только не говори, что это ты их вызвала... – не испытывая воодушевления от предстоящей встречи, Чистюля тапнул по экрану и впустил друзей в дом.

– Конечно, я! Ты мне Гарика до смерти накачал. Он вообще столько не пьет. Со своими друганами бухай. Я им сказала, чтоб срочно прибыли. Как ты понимаешь, слово «срочно» потребовало внятных объяснений, так что пришлось рассказать, по какому поводу ты миноришь.

– Бля-я-ять… – обреченно прошептал Илья и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза.

Слушать занятный треп сестры с ее женихом – это совсем не то, что выдерживать шуточки и насмешки друзей. Илья пока еще не был готов иронизировать по поводу своего разбитого сердца. Да и будет ли когда-нибудь готов? Это оказалось слишком больно, чтобы шутить на эту тему.

– Теперь Гарика надо как-то в комнату переместить. Помог бы хоть, – не переставая, ворчала сестра, пытаясь растормошить любимого, который, уложив голову на руки, мирно спал за столом.

– Вот тяжелую артиллерию и попросишь о помощи, – сказал Илья, не открывая глаз.

Через несколько минут он услышал приближающиеся голоса друзей, звук открывающейся двери, а затем тяжелая рука Скифа хлопнула его по плечу.

– Заебись, что хоть в магазин бегать не надо, прям в погребе можно бухать! Да, Чистюля? – весело сказал Макс.

Илья открыл глаза и с трудом подался вперед, садясь в кресле собраннее.

– Располагайтесь, друзья. У меня, правда, беспорядок тут… Но вы на это не обращайте внимания.

– Мда, – глубокомысленно вздохнул Скальский. – У Чистюли беспорядок…