Глава 18

Глава 18

Владе не удалось отказаться от вечеринки, но возможность одеться по своему вкусу она всё же отстояла, отринув все излишне откровенные наряды. Остановилась на кожаных брюках и прозрачной черной блузе, которую надела на кружевной топ. Девчонкам дай волю, они, действительно, в «Бастион» ее полуголой бы привезли.

Несмотря на оптимистичный настрой подружек и собственное горячее желание увидеть Илью, Мороз не была уверена, что из этой затеи выйдет что-то хорошее. Не отпускало дурное предчувствие, и зудела внутри необоснованная тревога. Возможно, от излишнего волнения. Слишком долго они с Чистюлей не виделись. Теперь и не предугадаешь, чем дело кончится.

К тому же так совпало, что в этот день будущие родственники пригласили Лику и Илью на ужин. Убедить Орлова перенести семейное мероприятие на другой раз Лике не удалось, потому они приехали в клуб с большим опозданием, да еще и кузину Гарика с собой прихватили, что тоже не добавило воодушевления от встречи.

– Это еще кто и зачем они ее сюда притащили? – склонившись к Владе, возмущенно прошипела Ева.

– Это Марта. Причем настоящая, а не из Илюшиных фантазий. Это кузина Эдгара. Ее и правда зовут Марта. Мне Лика написала, – тихо ответила Влада.

Было очень трудно переговариваться и при этом сохранять непринужденный вид.

Еще ничего не произошло из ряда вон выходящего, но стоило Владе увидеть эту девицу под руку с Чистюлей, в груди ядовито вспыхнула непереносимая ревность, а в мозгу возникло только одно желание – поскорее отсюда уйти.

Они уселись на свободный диванчик. Мысли Ильи пока оставались недосягаемы, он сохранял привычный вежливо-отстраненный вид, но Марта явно считала его своим спутником, всячески проявляя это в едва уловимых жестах и взглядах, то как бы мимолетно его касаясь, то откровенно поглядывая.

Гарик, уже привыкнув к компании друзей невесты, чувствовал себя раскованно, был, как обычно, приветлив и сразу завязал с Максом и Киром оживленный разговор.

Лика, немного посидев рядом с женихом, пересела поближе к девчонкам.

– В лагере «красивых» бунт? Это вы зря. Учтите, наша месть будет страшна и беспощадна, – сказала Ева и, не скрывая своего недовольства, колко глянула на Лику.

– Девочки, слово даю, не моя была идея, – жарким шепотом принялась оправдываться Агеева. – Я тоже на это не рассчитывала. Не понимаю, на кой черт они ее с собой приволокли. Гарик у меня точно получит, я уже и так с ним поругалась…

Влада постаралась спрятать поглубже свои уязвленные чувства и остаток вечера вела себя непосредственно. Ровно настолько, чтобы, общаясь, оставаться предельно незаметной и не привлекать к себе чрезмерное внимание, к которому она сейчас оказалась совершенно не готова. В разговоре ограничивалась стандартными заученными фразами, на вопросы отвечала ни на секунду не задумываясь, а сама задавала такие, которые не требовали обязательные ответы.

– Я чувствую себя полной идиоткой. У меня уже челюсти болят улыбаться и делать вид, что всё зашибись, – не выдержав, шепнула Еве она и достала телефон.

– Только не говори, что собираешься уехать.

– Я не собираюсь, я уже такси вызываю.

Влада не видела смысла в своем дальнейшем нахождении в клубе. За весь вечер они с Ильёй ни словом не обмолвились, только взглядами несколько раз схлестнулись. Зато с Мартой он мило беседовал и обаятельно ей улыбался.

– Не смей. Даже не думай сейчас уходить, – Ева тут же вцепилась во Владкину руку и прижала к месту твердым взглядом.

– Я не могу здесь больше находиться.

– Можешь. Пойдем в туалет.

– Девочки, я с вами. Мне тоже очень надо…

Лизавета подхватилась с места, и девчонки, оставив Лику следить за ситуацией, ушли в уборную.

– Я так счастлива, что у меня будет малыш, но эти бесконечные потуги в туалет, честно говоря, меня уже замучили. Токсикоз кончился, другие проблемы начались. То одышка, то спина ноет… Про то, что чихнуть страшно, чтоб не описаться, вообще молчу… – говорила Лизка из-за дверей кабинки.

– Ты хорошо держишься, – отметила Ева, глянув на Владку в отражение зеркала.

– Я не держусь… Я просто в ахере… – Пытаясь найти душевное равновесие, Влада бесцельно рылась в сумочке. Потом от нечего делать она вытащила помаду и подкрасила губы.

– Да уж, такой подлянки мы никак не ожидали. Блин, меня эта Марта откровенно бесит. Вот честно. А главное, что и не скажешь ничего, иначе сначала обидится Гарик, потом Лика... Я, конечно, могу в очередной раз побыть дипломатом и сказать, что мы предвзяты и наговариваем на девочку...

– Она не девочка. Лика сказала, что ей тридцать лет, она в разводе и явно не обременена какими-то моральными принципами, поскольку работает в какой-то крупной компании, куда ее пристроил женатый любовник, судя по всему, уже бывший, – выдала Влада информацию, которую узнала от подруги.

– Мда… – вздохнула Ева.

– Вполне себе Илюшин вариант. Просто мечта его. Готовая на всё, не обремененная интеллектом и каким-то моральными принципами настоящая Марта.

– Тоже мне Америку открыли, – фыркнула Лиза, выходя из кабинки и становясь у раковины. – У этой Марты на лбу написано, что она за хлебушек двумя пальчиками берется, а за член обеими руками.

– Лизка, ты как скажешь… – Ева покатилась со смеху.

Влада тоже невольно рассмеялась.

– Как есть, так и говорю, чего тут миндальничать, – ответила Лизавета и тщательно вымыла руки.

– Как оправдывать будешь своего подопечного? – хмыкнула Ева.

– Пока не за что. Иля пока еще ничего не сделал. Не разводите панику. Я в Илюшу верю. Он не может так низко опуститься. А Марта… так она родственница почти... Подумаешь, приехали в общей компании…

Ева посмеялась:

– А ему особо и делать ничего не надо. Или ты забыла, как он Марьяну снял. У него на это ровно две минуты ушло. Такого фееричного съёма я еще не видела.

– Девочки, пожалейте меня, а? – покривилась Влада. – Я не хочу это слышать, мне и так хреново.

– Ты права. Это слишком, – окоротила себя Скальская.

Они с Лизой немного подзабыли, что ревность на самом деле очень болючая штука и для нее не нужны какие-то железобетонные основания. Если любишь, ревновать будешь в любом случае. Это неизбежно. Особенно в начале отношений, когда нет полной уверенности в партнере.

Когда в крови бурлит коктейль из обиды, злости и ревности, всё вокруг искажается, видится под другим углом, разворачивается почти на сто восемьдесят градусов, и от прежней уверенности в себе не остается следа. В такие моменты любая лужа становится морем, в котором можно утонуть. Любой взгляд, любое сказанное слово, приобретают личное значение.

– Я не знаю, где мне взять столько терпения и сил, чтобы и дальше наблюдать их милое общение, – с болью призналась Влада.

– А ты в зеркало на себя посмотри, – пытаясь приободрить подругу, сказала Ева. – Нашла о чем беспокоиться. Ты шикарна, а она посредственность. Симпатичная, прилично одетая, но посредственность. Она даже рядом с тобой не стоит, она тебе вообще не соперница.

– Какая разница, посредственность она или нет. Важно, что сидит эта Марта сейчас рядом с ним, и мне от этого хреново. И домой, наверное, уйдет с ним. Я почти уверена, что так и случится. Керлеп намеренно ее сегодня притащил, знал же, что я тоже приду. Решил меня позлить. Если бы он не хотел, этой дуры здесь не было.

– А вот я уверена: ему сейчас совершенно плевать, что вокруг происходит, – вступилась Лиза за Чистюлю. – В том плане, что он с ума по тебе сходит, переживает ваше расставание. Ему пофиг на эту Марту, он сосредоточен на своих чувствах. Он переживает, и я не понимаю, почему вы этого не замечаете. Ему сейчас точно не до того, чтобы просчитывать каждое свое движение. Даже если именно он позвал ее в клуб, то точно не с каким-то серьезным расчетом на сотню шагов вперед. Мужики вообще так не думают. Очнитесь, девочки! Мы про Чистюлю говорим. Он никогда не будет страдать напоказ. Чем больнее ему будет, тем сильнее он это будет скрывать.

– О, адвокат в действии. Прям завидую Илюше. Знал бы он, какие серьезные у него союзники, – рассмеялась Ева. – Может, ты и права. Но мы по разные стороны баррикад, и у нас своя тактика. Влада, поступи так же. Мы же в клубе. Иди потанцуй, подцепи кого-нибудь, пообщайся. Тоже позли Илюшу.

– Назло Илье позволить какому-нибудь потному мужлану себя облапать? Нет уж. Даже ради мести я на такое не могу пойти. Знаю, что дура. Другая бы так и сделала, но это не про меня. Я не хочу, чтобы кто-то ко мне лез и тем более меня трогал.

– Я против, – запротестовала Лизавета: – Есть получше вариант. Самый быстрый. Идешь сейчас к Илюше и говоришь: «Люблю, хочу, пойдем в постель…». Уверена, что на этом ваш конфликт закончится.

– Ну нет, это перебор. Мы придем к тому, от чего ушли. Если уж докатились до такой жизни, то выходить из этой непростой ситуации надо с другим исходом. Пока не разберемся, секса не будет.

– Согласна, – кивнула Ева. – А насчет того, чтоб позлить Чистюлю, ты подумай. Не обязательно ударяться в беспредел. Можно просто у бара посидеть, этого будет достаточно. К тебе обязательно кто-нибудь подсядет поболтать.

– Ладно, подумаю. Не такая уж плохая идея на самом деле. Учитывая, что в нашей вип-комнате я уже физически находиться не могу, мне там дышать нечем.

– Я знаю, что приведет тебя в чувства, – уверенно заявила Скальская и вытолкала Владу из уборной. – Пошли в бар.

– Зачем?

– Тебе нужен коктейль Бонда. Однозначно. Протесты не принимаются.

Услышав предложение Евы, Лизка прыснула со смеху, припоминая «подвиги» Евы после употребления этого напитка.

– «Умные» решили погеройствовать? Я пас. Пойду к мужу. Заодно шепну своему подопечному пару слов. Удачи, девочки.

Лиза вернулась в вип-комнату, а девчонки двинулись к бару.

Ева уверенно уселась за стойку и попросила два мартини с водкой. Почти безучастно воспринимая всё происходящее, Влада устроилась рядом.

– Ева, ты уверена, что нам это нужно? Вдруг Кир разозлится? Не хочу, чтобы у вас из-за меня возникли какие-то проблемы.

– Я уверена в этом как никогда. Чего бы ему злиться? Нас здесь каждая собака знает. Мы же не во «Фридрих» с тобой мотанули, а всего лишь ушли в бар посидеть. Я ему напишу, что у нас мини-девичник, он поймет.

Достав телефон из клатча, Скальская написала мужу сообщение. Тут же получив ответ, улыбнулась и умиротворенной вздохнула:

– Можем спокойно отдыхать. Мы никому ничего не должны. Мы же сюда отдыхать приехали и веселиться. Понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но я не дам тебе грустить. Расслабься. Представь, они существуют…

– Кто? – уточнила Влада, прикладываясь к коктейлю.

– Настоящие Марты!

– Да! Оказывается, это не миф! – расхохоталась Влада, поддерживая шутки подруги. – И ты была права. Прибухнуть у бара – отличная идея. Надо было сразу сюда пойти.

– Надо было. Коктейль Бонда – это лекарство от грусти, я всегда это знала. Вот если бы мы могли мотануть во «Фридрих»…

– Думаю, не стоит, – прозвучал рядом голос Керлепа, развеивая смелые фантазии Скальской. – Лучше иди к мужу, грешница, а то он уже волнуется.

– О, какие люди… – Ева обернулась и вперила в Чистюлю пристальный взгляд. – Наш красивый и вежливый маньяк пришел.

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Хочу. Но пока не буду. Дам тебе еще один крошечный шанс на исправление.

В приступе безудержного смеха Влада снова расхохоталась.

Ева соскользнула со стула и, захватив бокал, медленно удалилась, оставив друзей пообщаться наедине, хотя окружающая обстановка мало способствовала сердечным разговорам.

– Веселишься?

– Умираю со смеху.

– Это хорошо, а то весь вечер такая хмурая была.

– Серьезно? – Влада крутанулась на стуле, сев к Чистюле лицом. – Ты заметил? А мне показалось, что ты, кроме своей Марты, никого вокруг не видел. Кстати, поздравляю. Наконец, у тебя появилась настоящая Марта. Не подделочная.

– Тебя это так сильно задело? Ревнуешь? – как будто обрадовался он и занял место Евы. – Если бы я знал, что ты так остро среагируешь, давно бы уже какую-нибудь Марту себе завел, а не страдал в одиночестве.

– Мне плевать на нее и на всех твоих Март, вместе взятых, – мило улыбаясь, соврала Влада. – Меня это ни капли не задело. Можешь трахаться с этой Мартой, сколько твоей душе будет угодно.

– Именно так я и сделаю, раз ты разрешаешь.

От возмущения у Влады перехватило дыхание. Соскочив со стула, она собиралась уйти прочь и прекратить этот болезненный разговор, но Илья не позволил ей убежать. Перехватив за руку, он протащил ее сквозь танцующую толпу и втолкнул в какое-то служебное помещение.

– Выйди, – бросил Керлеп находящейся внутри девушке, и та стремглав выскочила из комнаты.

Влада ринулась было за ней, но не успела сделать ни шагу, оказавшись в стальном кольце Чистюлиных рук.

– Пусти… Иди к своей Марте, – выдохнула она, чувствуя, что земля уходит из-под ног от ощущения их близости.

– Она не моя.

Влада снова хотела сказать что-нибудь резкое, чтобы его оттолкнуть, но не находила слов, и некоторое время в комнате слышалось лишь их тяжелое дыхание.

– Ну как? Хорошо тебе самой по себе? – спросил он, опаляя ее шею горячим дыханием.

– А тебе? Получилось жить своей жизнью? – парировала Влада, вслушиваясь в его жесткий тон и улавливая в глубине почти незаметно дрогнувшего голоса затаенную боль.

– Что бы ни говорили женщины об умственных и эмоциональных способностях мужчин как вида, мы все-таки способны мыслить и анализировать. Или ты считаешь, что только вы умеете синтезировать чувства в мысли и обратно?

– Ну и?

– Если всё так, как ты говорила… Если всё дело всего лишь в моем эго, в желании поиграть с тобой и задетом самолюбии, то почему же мне так больно?

После его слов стало невозможно дышать. Сначала заныло в груди, потом эта боль поднялась выше, сжимая горло диким спазмом.

– Я тебя не отталкивала, ты сам ушел. Обрубил всё, не оставив нам никакого другого варианта.

– Я знаю, – согласился Илья. – Я никогда не говорил слова ради слов и не давал обещания, которые не смогу выполнить. Думал, если скажу, что ты мне неинтересна, то так и будет. Если скажу, что буду жить своей жизнью, то смогу... Если сотню раз повторю себе, что ты мне не нужна, то ты станешь мне не нужна…

– Получилось?

– Как видишь. Не вышло.

Она не видела. Но чувствовала. Спиной – как тяжело вздымалась его грудь и жар его крепкого тела. И в том, как остервенело он прижимал ее к себе, Влада четко ощущала его яростную страсть, усталость одиночества и мучительное желание.

Керлеп прав. Сколько угодно можно повторять, что они расстались, они не пара, они не подходят друг другу и вместе им не быть, но между ними с самого начала образовалась эмоциональная связь, которую нельзя разорвать просто сотрясанием воздуха. Они жили порознь, были порознь, но остались связаны эмоционально. Разрыв не получился. Напротив, их чувства стали каким-то немыслимо осязаемыми и легко возрождаемыми для повторения. Достаточно теперь всего лишь прикоснуться друг к другу – и вся сущность моментально отзывалась на прошлые мысли и ощущения.

– Я не хотела делать тебе больно, но сказала, как чувствовала. Растерялась тогда... Я пошутила про свадьбу, а ты пришел с кольцом, как будто принял мой вызов и хотел взять меня на слабо.

– Мне жаль, что ты восприняла это именно так. Я всего лишь хочу, чтобы ты была моей и готов сделать для этого всё что угодно. Свадьба так свадьба.

– Всего лишь, – усмехнулась она. – А если я потребую огромный дом с прислугой, ежемесячное содержание и тысячу роз каждое воскресенье? И еще хрен знает что…

– Легко. Всё, что захочешь. Любое твое желание. Любое твое условие.

Она вздохнула.

– Поэтому я и сказала тебе «нет». Я знаю, что ты выполнишь любое мое желание, самое бессмысленное и самое дикое. Но мне нужно не это. Мне тоже нужно или всё, или ничего, но у меня другое условие. Я хочу, чтобы ты научился говорить о том, что чувствуешь на самом деле. Не ври, будто тебе всё равно, по какой причине я буду с тобой.

– Мы оба хотим одного и того же. Это очевидно.

– Да. Но я не буду для тебя просто игрушкой, вокруг которой ты построишь свой мир. Я дословно помню, что ты сказал. Ты хотел дать мне конкретный вектор движения, показать, куда мы двигаемся. Стабильность, ясность, безопасность и полное понимание ситуации. Так ведь ты сказал? Для меня, Иля. Но ты ничего не сказал о себе. Зачем тебе всё это? Что ты хочешь от этих отношений? Зачем тебе я? – Она посмотрела на него через плечо, и он чуть ослабил объятия, позволяя ей повернуться. – Мы можем вернуться к тому, от чего мы ушли. Просто трахаться, развлекаться и держать свои чувства под семью замками, как мы оба любим. Потому что нам обоим удобно держать всё в себе. Так мы чувствуем себя в безопасности, да? Только вот пропасть между нами не исчезнет. При малейшей проблеме она будет только увеличиваться и когда-нибудь станет непреодолимой. Накопятся обиды, которые мы невольно друг другу нанесем, разрастется непонимание. Мы запутаемся кто прав, а кто виноват. Утонем в своих обидах, уже забыв, с чего всё началось. Закопаемся в разочаровании... Если не начнем разговаривать, если не будем говорить о том, что действительно важно.

– Мы оба, – уточнил он. – И ты, и я…

– Для нас обоих это трудно. Мне тяжело открываться так же, как и тебе. Мы оба умеем говорить про всех и обо всем, но только не о себе, но если мы не переступим через себя, то ничего не получится.

– Я хотя бы говорил, что я жить без тебя не могу.

– Говорил? – нахмурилась Влада. – Когда это?

– Только что.

– А-а, – улыбнулась она, изогнув губы в ироничной усмешке. – Правильно. Против закона эволюции не попрешь. Самцы добиваются расположения самок. Так что у меня есть поблажка. Надумаешь еще что-нибудь мне сказать, я всегда открыта для диалога. Не обязательно прямо сейчас. Видишь, я не такая, как ты. Даю тебе время всё обдумать.