Глава 19

Глава 19

Решив, что и так слишком много сказала для одного раза, Влада попыталась освободиться, но Чистюля не собирался ее отпускать.

– Иля, не наглей. Здесь не то место, где нам стоило бы уединяться. Или ты хочешь, чтоб весь персонал сплетничал о том, как хозяин клуба притащил сюда одну из своих шлюх, чтобы поиметь?

– Почему сразу одну из своих шлюх? И почему обязательно поиметь?

– Вряд ли они решат, что у нас с тобой серьезные отношения. Что ты позвал меня замуж, я тебе отказала, а сюда мы пришли, чтобы просто поговорить.

– Мне всё равно, кто и что решил, – глухо посмеялся он и сделал шаг вперед, прижимая Владу к двери.

Чувствуя себя в ловушке, она разволновалась и сделала попытку увернуться от поцелуя.

– Не отворачивайся от меня, – рыкнул Чистюля, еще крепче окольцовывая руками ее талию. – Никогда не смей так делать.

Вздохнув, Влада уступила и посмотрела ему в лицо. Илья не сразу ее поцеловал. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и не было ничего важнее этого молчания. В их пылающих взглядах читалось то, что они пока еще не сказали.

Потом Чистюля поцеловал ее, почти невесомо прикоснувшись к губам.

– Иди к своей Марте, – прошептала она.

– Злишься все-таки, – довольно улыбнулся он. – Я и не думал, что ты такая ревнивая.

– Я вообще неревнивая. Моя фамилия Мороз. Я не способна на такое жаркое чувство, как ревность. И не мечтай… Я просто найду себе какого-нибудь Мартина, чтобы тебе тоже стало чуть-чуть повеселее.

– Только попробуй. Придушу.

– Кого?

– Его точно. Насчет тебя подумаю.

Его руки словно прилипли к ней, приплавились, припаялись. Илья не мог от нее оторваться, хотя и сам прекрасно понимал, что надо идти. Но он безумно соскучился по Владке. Под тончайшей блузкой остро чувствовалось тепло ее тела, и ему невыносимо хотелось ощутить ладонями обнаженную кожу.

Никакие доводы разума не помогали. Руки сами скользнули вверх по ребрам, по груди. Он обхватил ее шею, добираясь до открытого участка тела и едва удерживаясь от того, чтобы не начать расстегивать пуговки на ее одежде.

– Даже не думай, – быстро предупредила Влада, пытаясь не реагировать на его прикосновения, хотя это было практически невозможно.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

– Нетрудно догадаться.

– Я соскучился, – повторил он. – Я просто подыхаю без тебя… – прошептал ей в ухо и прижался губами к шее. – Сойдет за признание? Это будет считаться важным? О чем мне стоит тебе говорить?

– Сойдет.

Илья обнял ее, крепко притиснул, одной рукой обхватив за плечи, а другой за талию. Сжал что есть силы, будто хотел оставить на себе отпечаток ее тела, запомнить все изгибы и хоть как-то, хоть немного утолить свою по ней тоску. Ему было почти физически больно, оттого что он не мог раздеть ее и взять прямо здесь и сейчас, как хотел. Он соскучился не только по ней самой, по ее волнующей близости, по их страстному сексу. Ему отчаянно не хватало всего того, что было «до», и того, что обычно случалось с ними «после». Не хватало незаметных прикосновений рук, тихих улыбок, притаенного в глазах счастья и искорок желания. Совместного утра и постели, пропахшей сексом и ее духами. И этого четкого ощущения, когда ничего не говоришь, но точно знаешь, что думаете вы сейчас об одном и том же.

Владка зажмурилась от волны острого возбуждения, чувствуя, что буквально утонула в его руках, почти перестав что-то соображать.

– Поехали ко мне. Прямо сейчас. Я не могу… Я устал без тебя.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я всё еще злюсь на тебя, – проговорила она, пытаясь возродить в себе это чувство, дабы оно вернуло ей разум. – Ты меня бросил. Не знаю, как у тебя так получилось. Вроде бы это я тебе отказала, но бросил меня ты. Не позвонил ни разу, не написал…

– Не звонил, потому что сказать было нечего. Во всяком случае не то, что ты хотела бы от меня в тот момент услышать. А бессмысленные разговоры еще больше нас запутают.

Ему ужасно хотелось ей позвонить, но он понимал, что нормальный разговор в то время, пока его грызло битое самолюбие, невозможен. Потому пытался забыться в рутинных делах и вести себя так, словно каждый новый день без Владки ничем не отличался от любого другого. Хотя от тоски постоянно ныло в груди и непроходящей болью отдавалось в сердце. Никогда перед бабами не стелился, даже представить не мог, что такое возможно. Всё в жизни повидал. Умел переносить голод, холод, боль и неподвижность, но вынести, что Влады нет рядом, он не смог.

Какими-то невообразимыми усилиями Илье всё же удалось ее отпустить, и они вернулись к друзьям. Мороз постаралась проигнорировать красноречивые взгляды девчонок и шуточки мужчин, понятные только их компании. Не от большого высокомерия, разумеется, – была смущена всем произошедшим и боялась, что пережитые чувства ясно читались на ее лице.

Непросто ей дались эти откровения, теперь и сама удивлялась: и как только смелости набралась всё ему высказать. Не готовила эту речь, ничего такого не планировала, не проигрывала про себя возможные диалоги, но в тот момент стало ясно, что это предел. Конец. Их финальная точка. Дальше так продолжаться не могло. Слова сами полились – и Влада сказала то, что сказала.

Илья сделал едва уловимое движение, чтобы усадить ее рядом с собой, но она проигнорировала его жест и вернулась на свое прежнее место.

– Всё в порядке? – улучив удобный момент, спросила Лика.

– Да, всё хорошо, – спокойно улыбнулась Влада, чувствуя, как при виде кузины Орлова в висках снова застучало от злости.

– А где можно покурить? Илья, ты меня не проводишь? – спросила Марта, будто назло устраивая для выдержки Влады очередное испытание.

– Конечно, – учтиво кивнул Чистюля и посмотрел на Владу: – Не желаешь присоединиться?

– Не желаю, – ответила Мороз, иронично улыбаясь, хотя от этих фальшивых улыбок у нее уже болели мышцы лица. – Я курить бросила. Теперь веду здоровый образ жизни. Даже веганкой стала, представь. Решила кардинально всё поменять.

– Неужели? Когда успела?

– С сегодняшнего дня.

– Как здорово! Влада, если у тебя есть какие-то вопросы, готов поделиться опытом, – тут же предложил Гарик, радуясь появлению нового единомышленника.

– Спасибо, Гарик. Я обязательно воспользуюсь твоим предложением, – вежливо ответила она.

***

Накинув верхнюю одежду, Чистюля и Марта вышли на крышу.

Илья глубоко вдохнул. Морозный воздух обжег ему легкие, немного охладив взбудораженные чувства. Яркие огни раскинутого внизу города казались какими-то нереальными, словно из другого мира.

– По-моему, твои друзья мне не очень рады, – произнесла Марта, зажимая губами тонкую ментоловую сигарету.

– Мне кажется, ты не из тех, кого волнует чужое мнение, – утверждающе сказал Чистюля, поднося огонек зажигалки и давая ей прикурить.

– Ты прав, – улыбнулась она.

Медленно затягиваясь, Марта ждала следующей фразочки, которая позволит им завязать легкий и непринужденный разговор, но Керлеп промолчал. Покрутив свои сигареты в руках, он так и не закурил. Сунул пачку обратно в карман, поднял воротник пальто, укрываясь от пронзительного ветра, и сделал шаг вперед, подходя ближе к ограждению.

Курить не было никакого желания. После разговора с Владой чувствовал себя наполненным до краев, будто для лишнего вдоха в груди места не осталось. Легкие забились запахом ее духов – не хотелось перебивать едким дымом этот свежий, яркий, цветочно-фруктовый, ставший уже родным аромат.

Соскучился по ней, по Владке. Даже по ее упрямству. Ему в ней всё нравилось, всё в ней было удивительно, иногда не сочетаемо, Илья точно понимал, что чувствует, но почему-то так и не сказал.

Где-то в глубине души Чистюля сразу понял, что с Владой будет непросто. Ни вполсилы, ни наполовину не получится. Перед ней придется открыть самые дальние уголки своей темной души и говорить слова, которых раньше не произносил и не думал, что когда-нибудь кому-нибудь скажет.

Чистюля и любовь – две параллельные реальности, которые никогда не пересекались. Он всегда избегал отношений, и до появления Влады это было легко, потому что никогда никем не увлекался. Его жизнь была понятной и предсказуемой, но после знакомства с Владой всё изменилось. Пришлось открывать для себя новые истины, примерять новые роли.

Сказал, что жить без нее не может, но почему-то «люблю» так и не смог выговорить.

И действительно, почему такое простое и всё объясняющее слово вызывало холодок в желудке и сухость во рту, как будто речь шла о какой-то смертельной опасности. Ведь смерть – это когда без нее. Без Влады – душевная атрофия.

– Может, поедем ко мне? – спросила Марта, умудрившись произнести эту фразу без вопроса, а с полной уверенностью в положительном ответе.

Чистюля, погруженный в свои мысли, смотрел вдаль и не сразу понял смыл сказанного, ибо не вслушивался в произнесенные девушкой слова. И она сама, и все ее фразочки плыли стороной, не затрагивая его сознание.

– У меня другие планы, – равнодушно произнес он.

Марта поперхнулась дымом, чуть не закашлявшись от удивления. Ей казалось, что их интерес взаимный, и Илья захочет продолжить общение в более интимной обстановке. Но он не только ничего не предложил, но еще и отказал ей, что, признаться, крепко задело ее самолюбие.

Еще раз затянувшись, она ждала, что он как-то объяснит свой отказ, и, уж если не извинится, то хотя бы посмотрит ей в лицо, но Керлеп на нее даже не взглянул – стоял недвижимый и холодный. Он словно слился с монохромной, безжизненной зимой, превратившись в заиндевелую статую.

У него были планы не на вечер – на всю оставшуюся жизнь. Ему и в голову не пришло связаться с этой Мартой. Влада ревновала, а он эту девицу не замечал, не видел, не испытывал к ней ни малейшего интереса. Он только о Владке думал, она занимала все его мысли. Его боль, его переживания, надежды, страхи – теперь только с ней связаны. То, что он чувствовал к Владе, было настоящим. Оно волновало его, мучило, грызло, выворачивало наизнанку и в то же время было таким живым, необыкновенно волнующим, до конца непознанным. Всё это называлось любовью. То, что он долгое время изворотливо определял как интерес, влечение или даже привычку на самом деле было страстной, безмерной, необузданной, фанатичной любовью.

– Можешь мне такси вызвать? – попросила Марта, стараясь не выдавать своего разочарования.

– Машина у входа. Скажешь адрес водителю, – ответил Илья.

Она выбросила сигарету и из курилки сразу направилась к выходу, решив не задерживаться.

Чистюля проводил ее до машины и вернулся к друзьям. Он сразу заметил, что Влады и Лики нет в вип-комнате, но вопросов задавать не стал.

– А Влада уехала, – сообщили девчонки, проверяя его реакцию.

– Я знаю, – улыбнулся он. – У меня в вашей женской компании есть свой шпион. Самый верный и самый бескорыстный.

– Какой же ты нахал, Илюша. Шляешься по всяким Мартам… Надеюсь, Влада тебя как следует помурыжит, – ухмыльнулась Ева.

– Ни черта подобного, – Кир бросил на жену возмущенный взгляд. – Они должны пожениться в течение месяца. Если Владка продолжит его динамить, я миллион проиграю.

– Чего? – обомлела Ева. – Вы что, поспорили?

– Ага. С Максом.

– Во дела! – удивилась Лизка и, поднявшись, села рядом со Скальским. – Кир, я тебя полностью поддерживаю. Если выиграешь, знай, с кем должен поделиться. И раз ты за Чистюлю – значит, тоже из лагеря «красивых».

– Без проблем, – посмеялся Молох, вручая Илье бокал с ромом. – Давай, Чистюля, накатим по сантиметрику за твое счастье. Чтобы всё у тебя сложилось. Мы точно победим. Красота, знаешь ли, – страшная сила.

Ева, поджав губы, пересела поближе к Виноградову.

– Макс, мы же не против их счастья, да? Мы же не два злобных гремлина?

– Мы?! Что ты, как можно, – иронично сказал он, приложив широкую ладонь к своей груди. – Я всего лишь придерживаюсь мнения, что за месяц он ее не уломает, только и всего. Друзья, побухать на Чистюлиной свадьбе – мечта всей моей жизни.

– А я думала, что мечта всей твоей жизни – это я, – тут же сказала Лизка.

– Лапуля, ты не мечта, ты – вся моя жизнь!

– Ладно, сделаю вид, что поверила, – рассмеялась Лиза и добавила: – Илюша, учись. Видишь, как Макс бабам в уши льет, даже не задумываясь. И ведь работает…