Глава 20

Глава 20

Как только Илья и Марта ушли в курилку, девчонки сбежали из клуба. Лика предложила уехать, и Влада, не раздумывая, согласилась.

В такой поздний час дороги были пусты, поэтому до дома добрались в считаные минуты. Поднявшись в квартиру, они торопливо скинули с себя верхнюю одежду, обувь и со смехом рухнули на диван в гостиной.

В квартире подруги всё еще царила праздничная атмосфера: ёлка так и стояла наряженная, а развешанные по всем комнатам гирлянды, видимо, не выключались ни днем, ни ночью.

– И что? – томно вздохнула Лика, глядя в потолок. – Ты даже ничего не спросишь? Не отчитаешь за глупость? Не прочитаешь нотацию, что я свалила из клуба без Гарика?

Приподнявшись, Влада завела руки за голову и стала вытаскивать шпильки из пучка, чтобы распустить волосы.

– Представь, нет. Честно говоря, мне сейчас не до вас. Я ужасно устала от всей этой неразберихи в своей собственной жизни. Со своими проблемами бы разобраться… Мне эта Марта сегодня все нервы вымотала, ты уж прости. Не хочу ни о чем думать. Если ты так решила, значит, так надо.

– Угу, решила, – кивнула Лика и повернула к Владе голову. – Гарик сам виноват. Пусть теперь сестрицу свою караулит. Я изначально предлагала перенести встречу с родственниками. Он не согласился. Знал, что мы собираемся только нашей компашкой, и зачем-то притащил свою сестру. Я не против его кузины, совсем нет, но меня не устраивает, что она липнет к моему брату. Тем более Гарик в курсе вашей ситуации. Думала, что в клубе расслаблюсь, а в итоге всё коту под хвост. Ладно, забудь про Гарика. Может, поедим чего-нибудь?

Минутного бессилья как не бывало – Лика вскочила с дивана и бросилась на кухню.

Владке не хотелось выпадать из спокойного, почти созерцательного настроения, но она вздохнула и тоже поднялась.

– Давай. Только мы с тобой можем вернуться с пирушки голодными… Но я все-таки надеюсь, что вы с Гариком не поссоритесь.

– За Орлова не переживай. У него в любом случае есть Илюшина поддержка, он теперь не пропадет, – говоря это, Лика распахнула дверцу холодильника.

Влада, увидев на полках совсем не веганскую еду, громко рассмеялась.

– Еще один повод не пускать сегодня Орлова в мою квартиру, – Лика со смехом подтвердила ее мысль. – Это всё вы с Илюшей виноваты. Вся на нервах из-за вас, а когда я нервничаю, на меня нападает страшный жор. Вот тебе хорошо. Ты на стрессе не жрешь ничего, а я, наоборот, остановиться не могу. И никакие веганские десертики не могут утолить мой голод. Я с утра опять с Илей поцапалась, он мне сразу доставку продуктов организовал. Сказал, что во всем виновато неправильное питание. Поэтому я такая нервная, – рассказывала она, выставляя на стол тарталетки со сливочным кремом и малиной, жареную картошку, стейки и контейнер с рыбными закусками.

– Ага, баланс нарушен, – посмеялась Влада. – А марципановые конфеты есть?

– Нет.

– Не верю. Иля же посылку собирал. Как это он забыл про марципановые конфеты?

– Он не забыл, – ухмыльнулась Лика. – Он таскал их исключительно для тебя. Я к марципану равнодушна, а раз ты больше не живешь в этой квартире, то и конфет таких здесь нет. Слушай. Ты же пошутила, я правильно понимаю? Про веганство? Или ты серьезно это сказала?

– Да прям. Со злости ляпнула. Но курить бросила. Не хочу больше.

Лика суетливо оглядела стол, потом еще раз глянула в холодильник, проверяя, всё ли достала. Убедившись, что им больше ничего не нужно, поставила контейнер с картошкой и мясом разогреваться в микроволновку.

– Я смотрю, ты повеселела. Вы поговорили? – аккуратно поинтересовалась она, зная нелюбовь Владки к откровениям, касающимся отношений с Ильёй.

– Немного поговорили. Немного повеселела.

– Наконец-то. Подробностей я от тебя, конечно, не дождусь.

– Почему это? Я последовала совету любимой подруги и сказала ему всё, что думаю.

Задумчивость во взгляде Лики сменилась весельем.

– Ого, какой прогресс. А он?

– А он сказал, что жить без меня не может.

– Как это мило, – расплывшись в улыбке, Лика несколько секунд постояла с умилительным выражением на лице, затем извлекла из шкафа бутылку шампанского. – За это надо выпить.

Не дожидаясь согласия подруги, она сорвала с горлышка фольгу.

– Только мы с тобой можем вернуться с пирушки трезвые и напиться дома… – Владка зажмурилась, ожидая громкого хлопка.

– Потому что пирушка была такая… – пыхтела Лика, аккуратно, но с усилием вытягивая пробку из бутылки. – Я у родителей бокал вина только выпила. Говорю же, думала в клубе с нашими расслаблюсь, отдохну, а тут сестрица. Я ей не очень-то доверяю, вдруг она что-нибудь мамочке про меня напоет. Вот и просидела весь вечер с апельсиновым соком.

Обойдясь без хлопков и брызг, Лика открыла и налила шампанское.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это важно. Что сказать такое Илюше было непросто.

– Понимаю, – Влада покорно взялась за протянутый подругой бокал. – Но он, как и твой Гарик, тоже сам виноват. Нечего было этой Марте весь вечер улыбаться. Если бы не флиртовал с ней, наш вечер закончился бы по-другому.

Лика загадочно улыбнулась.

– Что? – Влада сразу уловила хорошо ей знакомый, хитроватый блеск в глазах.

– Ничего. Я просто очень скучала по нашим посиделкам.

– Я тоже.

– Может, ты опять ко мне переедешь? Помнишь, как классно нам было?

– Я только у Лизки обжилась, а ты предлагаешь мне опять собирать чемоданы? – рассмеялась Влада. – Нет уж, спасибо. Тем более Гарик теперь частенько у тебя остается.

– Гарик, да… – вздохнула Лика. – Но мне так не хватает тебя и Чистюли.

– Так Чистюля никуда не делся.

– Делся! Пропал наш Чистюля. Раньше приходил, шороху дома наводил, а сейчас ему даже прицепиться не к чему.

– Меня нет – и прицепиться не к чему, – рассмеялась Влада, попивая шампанское. – А ты будто не знаешь, как его раздраконить. Кофе попей из его кружки, беспорядок наведи, футболки его постирай с каким-нибудь химозным кондиционером. Пирушку устрой, чтобы соседи ему пожаловались. Он мигом в себя придет и устроит тебе, что мало не покажется.

– Бесполезно. Из кружки пила, беспорядок в квартире устраивала. Купила духи, как у тебя, все вещи ему залила в гардеробной и всю постель, а он даже в комнату не зашел.

– Хочешь сказать, что он даже по квартире в белых носках не расхаживал, чтобы проверить, насколько у тебя чисто?

– Ходил. Ни слова не сказал.

Владка расхохоталась.

– Вот такие дела, – улыбнулась Лика. – Ладно. Я не шучу, предлагая тебе опять переехать ко мне, хотя понимаю, что в этом нет смысла. Чего тебе туда-сюда таскаться, если ты всё равно скоро с Илюшей будешь жить.

– Я не хочу так далеко загадывать, – смутилась Влада.

– Так забавно… – улыбаясь, сказала Лика и задумчиво глянула на подругу. – Я сначала не представляла вас вместе, а теперь не могу представить вас по отдельности.

– Не поверишь, у меня такие же ощущения. Я не собиралась ни с кем встречаться, тем более с Чистюлей. Теперь, кроме него, никого рядом с собой не вижу. Не знаю, как буду без него. Вернее, уже знаю… Ощущения, знаешь ли, не очень.

– Угу, потерявши, плачем… – поддела Лика.

– Ой, давай без этого. Не наш случай. У нас всё было непонятно и стремительно.

– Нет, я совершенно не против, чтобы ты потрепала братику нервы. Главное, чтобы всё хорошо закончилось.

– Когда случается что-то плохое, единственное, что нам остается – надеяться на лучшее. Мы верим, что потом всё будет хорошо. Что всё плохое пройдет, и всё наладится. Но фишка в том, что живем и чувствуем мы в процессе. И пока мы ползем туда, где «всё будет хорошо», продираясь сквозь частокол своих ошибок и заблуждений, проходим семь кругов ада, – говоря это, Мороз ощущала, что всё в ее жизни наконец-то определилось на свои места – правильные и окончательные.

– Наверное, ты права… – согласно вздохнула Лика.

Они доели жареную картошку и рыбные закуски. Лика выбросила в мусор пустые контейнеры.

На какое-то время в комнате повисло молчание. Оно было не неловкое и напряженное, а приятное, когда не нужно лихорадочно придумывать, о чем бы поговорить, чтобы нарушить минутную паузу.

– Ты любишь Илю? – вдруг спросила Лика. Не могла не спросить, хотя понимала, что вопрос может прозвучать бестактно.

– Люблю, – без заминки ответила Влада, порадовав ее своей прямотой и открытостью.

– О, сегодня ты разговорчивая, – посмеялась Лика.

– На тебе тренируюсь. Когда-нибудь придется и Чистюле в любви признаться. Я же не думала, что когда-то снова скажу кому-то эти слова, – сказала Влада, смеясь, но при этом не шутила.

После бывшего, как онемела, и будто разучилась говорить. Теперь приходилось заново учиться произносить важные слова, открываться, не боясь быть уязвимой.

– Разочаровалась ты в любви…

– Разочаровалась. И в любви. И в себе. Что была такая дура. Что приняла весь этот блеф за искренние чувства. Что доверилась такому никчемному человеку. Больше всего я разочаровалась в себе, – с грустью произнесла Влада.

– Не будь к себе так требовательна. Разреши себе ошибаться. Если бы я гнобила себя за каждый проступок, на мне бы клейма негде было ставить. Ты не можешь всё знать, предугадать и предвидеть. Есть люди – лицемеры по натуре. Есть по натуре предатели. Ты не можешь быть виновата в их скотском поведении. Что ты чего-то там вовремя не разглядела…

– Согласна. Поэтому предлагаю найти для разговора какую-нибудь тему поприятнее.

– Тогда расскажи, как ты в Илюшу влюбилась? Мне интересно, когда это случилось, вы ведь только и делали, что препирались.

– Не знаю, – улыбнулась Влада, пожав плечами. – Я не могу назвать конкретный момент, когда у меня что-то щелкнуло.

В этом коварство любви. Любовь таит непредсказуемость, к которой мы никогда не готовы. Никто из нас не готов по-настоящему, когда она обрушивается как цунами. Кажется, что любовь – это что-то нарастающее, развивающееся, неторопливое, и с ней можно справиться, как с вялотекущей простудой. Сперва мы начинаем чувствовать неловкость, влечение, интерес, потом озабоченность, влюбленность, и вот когда всё становится очевидным, и страсть захлестывает с головой, появляется желание избавиться от мучительных чувств и справиться с этой привязанностью. Тогда жизнь превращается в борьбу с самим собой, причем крайне утомительную.

Девчонки еще немного поговорили. Вместе с приятным опьянением от шампанского на Владу накатило и долгожданное спокойствие. Оно ощутимо растеклось по рукам и ногам, прилило к груди и дошло до головы. Еще недавно она была обиженной на весь мир, опустошенной, отчаявшейся, а сегодня впервые за долгое время почувствовала себя спокойно и хорошо.

Потом всё труднее стало сосредотачиваться на словах Лики и жутко захотелось спать.

Подруги разошлись по комнатам. Влада приняла душ, натянула на себя одну из футболок Чистюли, залезла в кровать, почти сразу задремала, но вдруг резко проснулась.

Приподнявшись на локте, она попыталась понять, что ее разбудило, и увидела, как Илья забирается к ней в постель.

– Какого черта? – пробубнила Владка спросонья. – Что ты здесь делаешь?

Чистюля рассмеялся и сгреб ее в объятия.

– Странный вопрос. Вообще-то, это моя кровать. И всё, что находится в этой кровати, тоже мое.

Бесцеремонно навалившись, Илья прижал ее к кровати, чтобы удержать и убедиться, что она наконец рядом. Каждая его частичка хотела прикоснуться к ней и теперь, чувствуя под собой стройную Владкину фигурку, Керлеп ощутил, как сильно соскучился. Как смертельно истосковался по их близости, обжигающей страсти и не менее горячим спорам. И даже по Владкиному упрямству.

– Я всё еще злюсь на тебя, – ворчала Влада, не оставляя попыток выбраться из-под тяжелого тела Ильи, однако Чистюля и не думал ее отпускать.

– Ты повторяешься, – с усмешкой сказал он, расплываясь от ощущения радости, которая буквально разрывала его грудную клетку.

– Конечно, повторяюсь. Потому что ты не понимаешь с первого раза.

– Я-то всё понимаю. А вот твое упрямство, кажется, достигло нового уровня.

– Я совершенствуюсь…

– Да, в этом отношении с тобой никто не сравнится.

– Разбудил меня, блин…

– Как здорово, что тебе хорошо спится. А я вот в последнее время плохо сплю, – не соврал Керлеп.

После размолвки с Владкой ночи стали для него мукой, превратившись в кошмары наяву. Не отпускала бессонница, будоражили тревожные мысли. Он изнурял себя работой и спортом, но ни то ни другое не помогали найти потерянный душевный покой.

– Ромашковый чай на ночь пей. Говорят, хорошо помогает. Пока не поговорим, секса не будет, так что отпусти меня. Нормально поговорим. Обо всем. Я тебя предупреждала. К тому же Лика в соседней комнате, потому и не думай ко мне приставать. Я при ней не собираюсь устраивать ни потрахушки, ни разборки. Нашел, блин, время. Как ты вообще тут оказался?

– Не переживай, Лики нет. Мы одни и можем заниматься чем хотим. Хоть потрахушками, хоть разборками.

– Серьезно? Вы сговорились? С самого начала? То есть она специально меня сюда притащила и ночевать оставила? А я думала, что она по мне соскучилась.

Влада надавила Илье на плечи, чтобы оттолкнуть и заглянуть в глаза.

Поддавшись ее рукам, он немного отстранился и довольно улыбнулся:

– У меня самая лучшая в мире сестра. Я сегодня в этом окончательно убедился. Она понимает, что для меня важно. Повторяю, мы сейчас одни и можем разбираться в наших отношениях до потери пульса любым способом, каким тебе только захочется.

– Ты на время смотрел? Сейчас у меня нет желания о чем-то тебя спрашивать. И уж тем более устраивать какие-то разборки. Не посреди ночи, когда я уже ничего не соображаю.

– Согласен. И у меня… Я так же, как и ты, ничего не соображаю, потому что хочу совершенного другого.

– Это потому что ты пьян… – проворчала она.

Чистюля сел на кровати и притянул Владку к себе за бедра.

Господи, как она скучала по его рукам!

Когда Илья прикасался, Влада ничего не могла поделать со своими чувствами. Ни скрыть их, ни побороть, ни справиться с ними. Ее грудь бурно поднималась и опускалась, щеки горели, живот сводило от желания. Жар Чистюлиного тела проникал в каждую клеточку. Запах парфюма, привычный и родной, окутал, забившись в нос и горло. Вдыхая, привычно захлебывалась от его силы, энергии и магнетизма. Металлический, холодный, но такой яркий, он мешал думать, размышлять и принимать рациональные решения.

– Влада, давай прекратим эту бессмысленную гонку друг за другом... – голос Керлепа стал хриплым от желания. – Мы же оба хотим одного и того же. И мы обязательно поговорим, обещаю. Мне есть что тебе сказать. Но я тоже не думаю, что сейчас подходящее время для такого разговора. Я хочу тебя. Ты тоже меня хочешь. И нам не нужно много слов, чтобы это чувствовать и понимать. Мы и так всё знаем.

Чистюля многое хотел сказать ей. Как соскучился и что без нее в его жизни творился полнейший хаос, не поддающийся никакому контролю. Что пытался избавиться от своей привязанности, но убегать от самого себя оказалось сложнее всего. От себя и от других, которые пытались им помочь наладить личную жизнь.

– Иля…

– Молчи. У нас уже было всё, как ты хотела, теперь будет всё, как я хочу. Ты только моя и будешь только со мной. По отдельности у нас не получается. По отдельности – ужасно больно...

Его руки скользнули по ее телу. Илья притиснул Владу к себе, зарылся пальцами в ее волосы и поцеловал с такой силой, что почти причинил боль. В его поцелуе чувствовались такая страсть и такое отчаяние, что у Владки защемило сердце.

– Пошли в душ.

– Не хочу, я уже была.

– Ладно, сам пойду. А ты лежи и не двигайся.

Илья отпустил ее, поднялся с кровати и скрылся в ванной.

– Ага, не двигайся, – вздохнула Влада.

Когда в душе зашумела вода, она тоже вышла из спальни. Убедившись, что они действительно в квартире одни, Влада вернулась в комнату, включила ночник и забралась обратно в постель.

Через несколько минут Илья вышел из ванной, сдернул с бедер полотенце, щелкнул выключателем, погрузив комнату в темноту, и улегся в кровать. В воздухе приятно пахло шампунем и гелем для душа. Влада думала, что Чистюля тут же набросится на нее, но он лежал молча и не двигался.

Установившаяся тишина была странной. Будоражащей и напряженной.

– Я не знаю, как так получилось. Раньше я не мог представить себя в отношениях с женщиной, а теперь не могу представить себя без тебя, – тихо заговорил Илья и повернул к ней голову. – Без тебя я будто попадаю в черную дыру. Крышу рвет от осознания, что ты не рядом. Я постоянно думаю о тебе. Что ты делаешь, чем занимаешься, когда мы не видимся... Мне хочется что-то сделать для тебя… Хочется залезть в твою голову и прочитать все твои мысли. У меня появляются желания, которых раньше никогда не было. Всё, что сейчас происходит, – непривычно и совершенно на меня не похоже. Но прежним мне не бывать. Я не знаю, как должен вести себя, чтобы ты поняла, что я на самом деле чувствую. У меня нет шаблона. Понятия не имею, что будет дальше, если ты согласишься быть со мной. Что будет с нами твориться… Возможно, я стану невыносимым. Буду ревновать тебя к каждому столбу и даже к себе. Не дам тебе жить спокойно, достану придирками и тотальным контролем… Может быть, я просто уничтожу и тебя, и себя, и наши отношения. Нужна тебе такая любовь?

– Ты будто пытаешься отговорить меня от отношений с собой, а не помириться, – осторожно сказала Влада, чтобы не убить в Чистюле желание поговорить.

– Прости, моя принцесса, забыл, что должен пообещать тебе вечное счастье, неземную любовь и еще кучу всего, – скупо усмехнулся Илья. – Но я говорю всё как есть. Я не могу тебе обещать, что у нас всё будет правильно и как ты хочешь, ибо наше с тобой понимание правильности иногда различается. Не знаю, тот ли я, кто тебе и правда нужен, и будет ли тебе со мной хорошо, оправдаю ли я твои ожидания. Правильно ли мое чувство в принципе... Та ли это любовь, которая тебе нужна. Я же никогда никого до тебя не любил… Любовь же нельзя измерить как пульс, температуру или давление… – его голос стал еще тише. – Но я всё для тебя сделаю. Для тебя. Для нас. Всё, что смогу.

Влада молчала, боясь нарушить этот хрупкий момент обнаженности его души каким-то неосторожным словом. Признаться, она не ожидала от Чистюли такой откровенности. Что он сможет сбросить свою броню, произнесет столько важных слов и совершенно искренне признается в любви. Влада затаив дыхание слушала, как он говорил о своих чувствах, о переживаниях и сомнениях, и это делало его таким понятным, близким и родным.

– Как-то не очень похоже на любовное признание, да? Полагаю, ты не это хотела услышать, – попробовал отшутиться Керлеп, хрипловато рассмеявшись.

– Не смейся, – серьезно сказала Влада. Сев на постели, она подобралась к любимому поближе и взяла его за руку, сплетя их пальцы. – Не надо смеяться над своими чувствами. Не надо их высмеивать. Я не хочу, чтобы ты прикрывался иронией, когда говоришь о любви. Я хотела услышать именно это. Именно то, что ты мне сказал. Я хотела услышать тебя. Меня уже ничем не напугаешь, так что поздно отговаривать меня от отношений. Уже бесполезно. Знаю, что тебе было непросто решиться на такую откровенность. Спасибо тебе.

– Это потому что я пьян. Я, оказывается, когда пьяный очень добрый, разговорчивый и любвеобильный.

– Ты только сейчас это понял? – рассмеялась она.

– Угу, терапия Гарика раскрыла новые грани моей личности, представь себе.

Владка улыбнулась и погладила его по щеке.

– Я до смерти в тебя влюблена…

– Не надо, – Чистюля сжал ее ладонь.

– Почему не надо? Теперь моя очередь. Я ведь тоже должна тебе признаться.

– Ты мне ничего не должна. Можешь ничего не говорить. Я сказал тебе о любви не для того, чтобы получить что-то в ответ. Просто я решил, что так надо. Невысказанность стала душить меня. Девушка, которую я люблю, должна знать о моих чувствах. Так будет правильно.

– Ты боишься услышать признание? Боишься услышать, что тебя любят? – с удивлением догадалась она.

– Нет, – хмуро ответил Чистюля.

– Да! Да, ты боишься! – рассмеялась Влада. – Тебе хоть раз кто-то говорил о любви?

– Это необязательно.

– Иля, ты загадка для меня. Сколько еще тайного в твоей душе, сколько непостижимого… Для тебя услышать признание в любви, оказывается, так же тяжело, как признаться в ней самому.

– Я бы вообще хотел обходиться без всей этой хрени, но вы, бабы, без этого не можете. И хватит на этом.

– Хорошо, только давай договоримся. У меня тоже есть одна маленькая просьба. Очень маленькая.

– Какая?

– Давай не будем торопиться. Обойдемся на этот раз без кольца… – нерешительно продолжила она, боясь его обидеть. – Без всей этой хрени, пожалуйста. У меня есть ты, у тебя есть я, мы вместе, а дальше посмотрим.

– Хорошо. Давай без этой хрени, – на удивление спокойно согласился Керлеп.

– И без обид. Без надумываний и лишних домыслов…

Пригнувшись, Влада коротко его поцеловала. Но Илья не позволил ей отстраниться и прервать поцелуй. Положив руку на затылок, он прижал ее к себе и стал жадно целовать. Сминал губы, тело, волю. Подчинял себе всю без остатка, заставляя задыхаться от желания. Ласкал мягкие губы, посасывал язык, сходя с ума от ее вкуса. Каждая ласка била по нервам и сжигала изнутри.

Потом Илья остановился, но лишь для того, чтобы раздеть ее.

Когда снял с Владки футболку, длинные волосы упали ей на плечи, прикрыв грудь.

– Какая ты красивая, принцесса моя. Безумно красивая… – прошептал он.

– Принцесса? Это что-то новенькое, – посмеялась Влада.

– Ты и правда похожа на принцессу. Такая же гордая, надменная и непокорная… и безумно прекрасная… Когда я смотрю на тебя, у меня крыша едет оттого, что вижу тебя такой, какой не видят другие, и знаю, что ты только моя.