Глава 22

Глава 22

Владка взглянула на себя в зеркало, быстрым взглядом охватив все оставленные Илюшей красноватые следы, натянула на плечи белую рубашку и вышла из гардеробной. Придется теперь довольствоваться вещами Чистюли, ибо заехать за своими ей в голову не пришло.

На ходу застегивая пуговки, она спустилась по лестнице и прошла в кухню.

Илья уже приготовил завтрак и как раз собирался нести тарелки с едой в гостиную.

– Извини, я задержалась. Никак не могла определиться с нарядом, – пошутила Влада.

– Ты сделала правильный выбор. Хотя я бы предпочел, чтоб ты осталась голой, – произнес Керлеп, притянул ее к себе одной рукой за талию и прикоснулся губами к небольшому красноватому пятнышку над ключицей.

Влада тихо вздохнула, чувствуя, как мурашки удовольствия разносятся по всему телу от места, где его губы соприкоснулись с ее кожей. Такое привычное, но пробирающее до костей ощущение.

– Я в этом и не сомневалась. Однако придерживаюсь мнения, что такое уместно лишь в спальне, – иронично заметила она.

– Мне нравится твоя скромность.

Отпустив ее, Илья взял со стола тарелки.

Влада помогла ему перенести всё в гостиную, и они приступили к завтраку, удобно устроившись на диване.

– У нас не завтрак, а полноценная пирушка, – иронично заметила Влада, оценив, обилие закусок. – Ты явно не из тех, у кого бывает пустой холодильник.

– Я не люблю выходить из дома голодным. Поэтому у меня всегда есть что поесть…

– Это говорит человек, у которого свой ресторан, – посмеялась Влада.

– Старая привычка. Ресторан не спасает, если завален работой так, что даже на обед нет времени.

– С этим не поспоришь, – согласилась Влада, отпила из своего бокала и сунула в рот марципановую конфету. – Честно говоря, думала, что про вино ты пошутил.

– Никаких шуток. Прекрасное начало дня, я считаю, – посмеялся Чистюля.

– Иля, начало дня сейчас у тех, кто ночью спал. А мы с тобой сегодня глаз не сомкнули.

– Тем более. Значит, наша вечеринка продолжается.

– Утренник, я бы сказала. Наш утренник продолжается…

Илья улыбнулся, задержал на Владке свой взгляд и, по обыкновению, глядя на нее, беззаботно смеющуюся, почувствовал прилив горячей крови к сердцу.

В такие моменты он испытывал непреодолимое желание стиснуть Владку в объятиях. Вот и сейчас не стал отказывать себе в этом внезапном порыве. Сначала протянул руку и погладил ее по щеке. Потом обхватил за плечи, прижал к себе и поцеловал – крепко, волнующе, чувствуя на ее губах приятный вкус шоколада и терпкого вина.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего? – сказал, оторвавшись от нее.

Но оторвался он лишь губами. Руки продолжали сжимать ее плечи, поэтому ему передавались дрожь и волнение Влады, которые она, впрочем, уже не пыталась скрыть. На нее вдруг обрушился шквал ощущений, подобный тому, какой испытала в момент их первой близости, в тот раз, когда они впервые поцеловались.

– Чего? – спросила она, безотрывно глядя в его глаза.

Влада и сама не понимала, почему именно сейчас ее захватили эти чувства, почему сердце заколотилось как бешеное, и дыхание вдруг оборвалось.

– Я хочу бросить всё и умотать с тобой куда-нибудь далеко. Туда, где мы забудем обо всем и обо всех, – ответил Илья, переводя взгляд на ее припухшие от поцелуев губы.

– Допустим, мы сможем забыть про друзей. А как же твоя сестра?

Илья помолчал секунду. Отпустив Владу, он взял вилку и снова принялся за еду.

– Скажу сейчас крамольную вещь. Про нее мне тоже хочется ненадолго забыть. Ты же сама советовала смириться, что она повзрослела. Принять, что она выросла, у нее своя жизнь и всё такое…

– Угу, – кивнула Влада.

– Я не то чтобы этого не принимал. Просто у меня своей жизни не было. Я долгое время жил только ее проблемами. Считал, что так и должно быть. Моя цель – ее благополучие.

– А как же по-другому? Ведь у нее, кроме тебя, никого нет. И не будет. Даже если они с Гариком поженятся… Муж не заменит ей брата. Поверь, она это понимает. Она очень сильно тебя любит и испытывает огромную благодарность.

– Нам с ней было охренеть как трудно.

– Иля, я не верю, что где-то есть волшебные, всё понимающие и беспроблемные люди, которые дружат со всем миром, не конфликтуют, не ругаются, во всем идеальные, – с убежденностью проговорила Влада. – Так не бывает. Это невозможно. Люди все разные и, так или иначе, сталкиваются в интересах.

– То есть мы с тобой еще поборемся, – сделал Керлеп свой неутешительный вывод.

– Конечно. Когда протрезвеем, обязательно пободаемся, – Влада снова рассмеялась своим приятным смехом.

– А я думал, что ты скажешь: мы идеальная парочка.

– Нет, Иля. Мы идеальная – непарочка. А парочка мы – совсем неидеальная.

Илья расхохотался.

Владка вдруг вскочила, схватила его за руку и потянула с дивана.

– Пойдем.

– Куда? Что ты задумала?

– Хочу танцевать.

– О, нет…

– О, да!

– Сейчас?

– Сейчас, Илюша! Почему ты решил, что бокал сухого красного в семь утра – это нормально, а танцы – нет?! – смеясь, воскликнула она.

Хоть Чистюля и позволил вытянуть себя на середину комнаты, Влада чувствовала его сопротивление.

– Не люблю я это. Давай ты будешь танцевать, а я на тебя смотреть.

– Это твои проблемы, Иля. Ты можешь сколько душе угодно не любить танцевать. Ты можешь не танцевать со всеми подряд. Но со мной ты танцевать обязан…

Отступать Влада не собиралась. Прижавшись к нему всем телом, она сначала мягко поцеловала его в шею, а затем, добравшись до губ, утопила Чистюлю в любви и нежности.

– Влада, я не люблю этого… Я не умею… Я никогда не танцую… – произнес он, ожидая, что Владка над ним посмеется.

– Серьезно?! – удивилась она и как будто обрадовалась: – Это же прекрасно! Значит, я тебя научу. И ты больше ни с кем, кроме меня, не будешь танцевать. Никогда. Только со мной. Поверь, ты справишься. Всё очень просто. Переноси вес тела с ноги на ногу. Неважно, как это происходит и насколько мы умелы. Мы одни. Никто нас не видит. Мы делаем это для себя. У тебя отлично получается…

– Мы пока еще стоим на месте, – напомнил Чистюля.

– У тебя отлично получается стоять на месте, – усмехнулась Влада, пошатнувшись.

Он рассмеялся и обхватил ее руками, удерживая от падения.

– Ты ослепительная партнерша, скажу я тебе.

– Не останавливайся. Танец – это страсть. Это как секс, но только в одежде. Прижми меня к себе и делай всё, что хочешь.

Ухватив за талию покрепче, Илья приподнял Владку над полом.

– Тогда понятно. Мне нравятся эти танцы.

Скоро Илья перестал контролировать каждое свое движение. Он расслабленно двигался, оборачиваясь вокруг своей оси, а Влада, повиснув у него на плечах, удобно обхватила его ногами.

– И что? Как ты себя ощущаешь? – спросила она, не выдержав минутного молчания. – Видишь, всё не так страшно…

Чистюля немо усмехнулся, пытаясь подобрать слова для определения своего внутреннего состояния. Это оказалось не так просто, как танцевать, держа Владку на руках. Настолько оно, его состояние, было противоречиво.

– С одной стороны, я себя чувствую совершенно по-идиотски, – признался Илья. – А с другой, охренительно… кайфово. Это странно – ощущать всё вместе. Поэтому я толком не могу объяснить мои чувства словами. Не могу разобраться.

– А не надо разбираться, Иля. Это и есть настоящая романтика. Помнишь, когда я перепутала адреса, и ты за мной приехал? – улыбнулась Влада, мысленно переносясь в тот день. – Ты был тогда страшно зол...

– Такое не забывается. В этом райончике с тобой могло случиться что угодно.

– Мы орали друг на друга, а потом завалились в сугроб.

– Не мы завалились, а ты упиралась, свалилась и утянула меня за собой.

– Это тоже было глупо и странно, но так прекрасно. Мы лежали на снегу и любовались звездами. Я всё помню… Помню наше небо в тот день, помню наше небо на Мальдивах, я знаю, под каким небом мы сейчас. Пусть оно останется таким навсегда. И я не хочу, чтобы это заканчивалось, – прошептала она, крепче обнимая Чистюлю. – Именно это… все вот эти глупости, которые творятся только по любви. Смысл не в том, что именно мы делаем, а в том – что мы делаем это вдвоем .

Она понятия не имела, понимал ли он суть, которую она пыталась донести, не называя вещи своими именами. У нее так же не находилось слов, чтобы описать свое душевное состояние. Чувство, которое охватило Владу, было совсем не похоже на любовь к бывшему. Оно несравнимо больше и крепче. Оно какое-то необъятное…