Глава 3

Глава 3

Снова подойдя к бару, Илья попросил виски без льда и проглотил разом всю порцию.

В груди у него горел странный огонь.

Чистюлю не должно было волновать, кто и как хочет поиметь Владу. Она не его любовница, не подружка, не сестра. Она ему никто. Но почему-то сама мысль, что не только Руслан, а кто-то вообще – любой другой долбаный урод – залезет к ней под юбку, обжигала всё его нутро и костью застревала в горле.

Чтобы протолкнуть эту неудобную кость, Керлеп попросил еще виски.

Со второго раза получилось…

– Чистюля, мне кажется, ты стал часто курить, – иронично сказал Виноградов, наблюдая, как друг, играя желваками, без устали вливает в себя алкоголь.

– Угу, – кивнул Илья, – надо бросать, а то вдруг привыкну.

Макс ничего не говорил, но по его понимающей улыбке было понятно, что кое-какие выводы он для себя сделал.

– Заткнись, – предупредил Чистюля, пытаясь уберечься от подколок и насмешек, но Виноградов молчать не собирался:

– Сочувствую я тебе. Она ж постоянно будет кого-нибудь цеплять. Задолбаешься морды бить. – Эх, Чистюля-я-я... – расхохотался Скиф и похлопал друга по плечу.

– Отъебись, – проворчал Илья.

– Да ни за что! Я только и ждал момента, когда наконец смогу до тебя доебаться. Ладно, пойдем к нашим. Узнаешь ты еще, что такое девочку любить...

Макс двинулся к столику, а Илья остался на месте и взял новую порцию виски, на этот раз попросив добавить побольше льда.

Чистюля не хотел чувствовать ни этот огонь в груди, ни страсть, ни что-то другое.

Чувства – это непонятная ему материя, а он не любил плавать в незнакомых водах. Сильные эмоции его пугали, он с ними не справлялся – удобнее и безопаснее жить в холодном, бездушном коконе. Он не любил зависимость ни в каком ее проявлении и никогда никем не увлекался, ему была чужда сама идея потерять от кого-то голову. Потому рубил всё на корню, будучи одним из тех свободолюбивых зверей, которые, попав в капкан, отгрызают себе лапу.

Исключением в его бесконечном потоке женщин стала Мари. Их связь затянулась. Но не потому, что Илья испытывал к ней нечто особенное. Марьяна обладала привлекательной внешностью, и этого вполне хватало, чтобы приятно трахаться. В остальном она была ему совершенно безразлична. Чистюля знал ее весьма поверхностно и не имел никакого желания копаться в глубинах ее души, дабы узнать получше. Не испытывал такой потребности. Его абсолютно устраивало, что Мари остается для него почти незнакомкой. Он не имел с ней эмоциональной связи. Вообще никакой, кроме сексуальной.

Так было не только с ней – со всеми.

Чистюля феерично трахал своих баб, ничего при этом не испытывая.

Сделав еще один глоток виски, Илья вдруг поймал себя на том, что смотрит на Владу. Сам не заметил, как замер на ней взглядом, и стал следить за каждым движением. Притушенный огонек разгорелся с новой силой и хлынул по венам.

Раздражала его эта девица. Своим поведением, яркой внешностью. Смехом, манерами. Красными губами.

Оставив свой стакан на стойке, Илья подошел к Владе.

– Мне кажется, ты уже устала, – сказал он и ухватил ее чуть выше локтя. – Иди присядь.

Влада вскинула на него недоуменный взгляд.

– Отнюдь. Я прекрасно себя чувствую, – ответила она и почувствовала, как пальцы на ее руке сжались крепче. – Иля, я хорошо понимаю твою манию всё контролировать. Поддерживать порядок в квартире, не водить мальчиков, не пропускать учебу и рано ложиться спать… С этим всё понятно. Но я сейчас не у тебя дома, а на вечеринке. На празднике твоих друзей. Можно мне повеселиться, а? Я сто лет не танцевала, – так привыкла к его манере отдавать приказы, что уже и не злилась.

– И не ходи никуда одна, – Чистюля выдал новое распоряжение и потянул ее в сторону диванной зоны.

– А с кем ходить? С тобой? И в уборную тоже? – рассмеялась Влада и попыталась освободиться, но Керлеп перехватил ее другой рукой и прижал к себе.

Она внутренне вздрогнула от их неожиданной близости, от его физической мощи, но быстро нашлась, прикрыв свое волнение легкой улыбкой:

– Если ты хотел пригласить меня на танец, надо было так и сказать. Я не против.

Влада обняла его за плечи, почему-то уверенная, что он ответит на ее провокацию, но Илья глупо замер на месте. Не двинулся, но и рук не отпустил. Они так и стояли, как будто обнявшись.

Он не делал с женщинами двух вещей: никогда не целовался и не танцевал.

Первый навык он упустил, ввиду изломанного прошлого. Пока его сверстники блудили, кутили и щупали девок, Чистюля пахал как проклятый. Ему надо было выжить, потому с танцами у него не заладилось. С поцелуями тоже – шлюх не целуют.

– Так и быть, уговорил. Пойду с девчонками поболтаю, – со вздохом отступила Влада.

И хотя она уже не сопротивлялась, Чистюля всё равно почти волоком притащил ее к столику, приткнул на диван и уселся рядом.

Она не воспринимала такое его отношение как что-то личное и уж тем более как проявление интереса или симпатии. Его загоны зиждились исключительно на заботе о сестре.

Лика, наконец, взялась за ум, перестала искать приключения и связываться с сомнительными компаниями. Понятно, что Илья боялся, как бы Владка не сбила ее с правильного пути. Не дай бог, опять начнет малая кутить и болтаться по клубам. Только-только в колею вошла, учиться нормально стала, курить бросила. Потому и контролировал он каждый их с Ликой шаг, ко всему цеплялся.

Но пусть лучше с перегибами, но забота и внимание, чем наплевательское отношение.

Ибо самое страшное – это равнодушие.

– Влада, обижает тебя Чистюля, да? – посмеялся Скиф. – Потанцевать не дал супостат бешеный. Если будет зарываться, ты скажи, мы его быстро на место поставим.

– Я уже привыкла, – ответила Влада, улыбнувшись. – Это его обычное состояние.

– Да что ты! – как будто удивился Макс, продолжая доставать Чистюлю: – Иля, а мы и не знали, что ты такой тиран.

– Ага, вы думали, что он просто красивый и вежливый маньяк, – посмеялась сестрица Керлепа.

– А как вы познакомились? Мы что-то не слышали эту историю, правда, друзья? – продолжал глумиться Макс.

– А особо нечего рассказывать. Всё было примерно, как в сказке про Машеньку и медведей. Кто спал в моей кровати? Кто ел из моей тарелки? Кто пил из моей чашки? – немногословно пояснила Влада.

Друзья расхохотались, а Чистюля решил дополнить ее короткий рассказ более уместными ремарками:

– Раз уж вам так интересно. Это было как раз по возвращении с Мальдив, после вашего медового отпуска, друзья, – кивнул Еве и Киру. – А как вы хотели? Я с чемоданами. Прямиком к сестре. Среди ночи. В комнату захожу – в моей кровати какая-то девица спит, а гардеробная трусиками и лифчиками забита.

– Ой, не привирай, – покривилась Влада. – У меня вещей раз-два и обчелся, я одну полочку позаимствовала и пару вешалок. Тебя чуть удар не хватил.

– Потому что я не люблю, когда трогают мои вещи, – спокойно сказал Керлеп.

– Маньяки – они такие, – вздохнул Скиф. – А ты хоть не голая была, когда он нарисовался?

– Да я уже поняла. Стараюсь не отсвечивать. Нет, я в пижаме. Зато он в чем мать родила. Просыпаюсь, а надо мной какой-то голый мужик стоит и говорит: «Ты кто?». Я спросонья не могла понять, что происходит. Лика, конечно, говорила, что у нее есть брат. Но брат с ней вроде как с ней не живет, и его вообще в стране нет.

– Я специально никого ни о чем не предупреждала. Иля бы не разрешил мне Владу пустить.

– Естественно, – хмыкнул Чистюля. – Это главное правило безопасности: на любой блудняк отвечать отказом. Сначала говоришь «нет» – потом разбираешься, что к чему.

Неожиданное появление Кудасова прервало их веселый разговор.

– Простите, что отвлекаю, – обратился к ним Марат. – Не могу Руслана найти. И на телефон не отвечает…

– Не имеем понятия, – ответил Чистюля.

– Он говорил, что хочет остаться здесь, вот я и подумал… – тут Кудасов-старший оборвался, уставившись на Владку, которая сидела рядом с Ильёй.

– Если хочешь, я попрошу охрану, чтобы по камерам посмотрели, куда он делся и выходил ли из здания.

– Не стоит. Не думаю, что с ним могло что-то случиться.

Керлеп холодно улыбнулся:

– Что ты, Марат, у нас приличное заведение. Все наши гости здесь в полной безопасности. Однако если кто-то целенаправленно и упорно ищет на свою задницу приключения, то тут уже ничем не поможешь. И всё же, я уверен, что тебе не стоит беспокоиться. Наверное, он сейчас развлекается с какой-нибудь симпатичной девицей.

– Вполне в его стиле. Я понял. Спасибо, – согласился Кудасов-старший и удалился.

– Я чего-то не знаю? – нахмурившись, спросил Кир, уловив в диалоге Керлепа и Кудасова какую-то двусмысленность.

– Да, походу, Молох, приплыли тапки к берегу, – с ухмылкой сказал Виноградов.

– Угу, не приживется тут парень, никак не усвоит он наши порядки, – вздохнул Чистюля.

***

Оставаясь у сестры, Илья, разумеется, спал в своей комнате, а Влада перебиралась на ночь к Лике. Потому, привычно забрав кое-какие свои вещи, чтобы переодеться, она повесила в ванной чистые полотенца и собралась менять постельное белье.

– Можешь подождать, пока я уйду? – попросила, когда Керлеп расстегнул пуговицы и снял с себя рубашку.

– Ты мне не мешаешь.

Влада вздохнула и сказала, не глядя на него:

– Я понимаю, конечно, что ты уверен в своей неотразимости и в том, что все вокруг только и ждут, пока ты обнажишь свое прекрасное тело, но давай вспомним о твоей скромности и о том, что ты в отношениях.

– Это была очень длинная фраза, – усмехнулся Илья. – Ты ж нормально выпила. Как столько слов умудрилась сказать и не запнуться? Я не готов всё сразу воспринять, надо было выдавать это как-то частями. А что ты делаешь?

– Постельное хочу поменять, – ответила Влада, сдирая наволочку с подушки.

– Оставь.

Снова надев наволочку, Влада вернула подушку на место и вышла из комнаты.

Приняв душ, Илья улегся в кровать. Думал, что отрубится сразу, но почему-то не мог заснуть, хотя выпил прилично и с ног валился от усталости. Однако сон не шел, и никакие заклинания не помогали впасть в приятное забвение.

Постель насквозь пропиталась Владкиным запахом. Ароматом ее волос, духов, кожи. Дышать от него нечем. Деться некуда. Сладкий, женский, будоражащий, он забился в рот, нос и намертво засел в легких, никак от него не избавиться.

Промаявшись некоторое время, Чистюля поднялся с кровати и содрал постельное белье.

Влада, по обыкновению, проснулась раньше остальных домочадцев. Она была не из тех, кто любил поваляться в постели. Особенно в те дни, когда Илья оставался у них ночевать. Потому вставала рано, приводила себя в порядок и готовила завтрак. Так она чувствовала себя собранно и уверенно. Это позволяло избавиться от неловкости, которую она всегда испытывала в присутствии Чистюли.

Она приготовила еду для Лики, пожарила тосты и заливала сваренные всмятку яйца холодной водой, когда Илья появился в кухне.

– Доброе утро, – произнесла Влада, не оборачиваясь.

– Доброе, – произнес Илья.

На столешнице стояла тарелка с румяными оладушками. Они были маленькие, размером со столовую ложку и выглядели очень аппетитно.

– Это не тебе. Это для Лики, – предупредила Влада, едва он потянулся к тарелке.

– Даже попробовать нельзя?

– Можешь не пробовать. Ты всё равно не будешь это есть.

– А с виду вкусно.

– Только с виду.

Илья всё же съел оладушек, но восторга, как предупреждала Влада, не испытал.

– Что за хрень?

– Это постные оладушки на воде с яблоком. Веганский рецепт. Держись, брат. Лика теперь веганка.

– Бля-я, – вздохнул он. – С каких пор?

– С позавчера.

– Гос-с-с-поди… – снова тяжко вздохнул Илья.

– Зато она курить бросила. Ты же этого хотел.

– Зато тебя научила, походу.

– Что поделать, нет в жизни совершенства.

Чистюля открыл шкаф, но своей кружки не обнаружил. У Лики дома было десять одинаковых белых кружек, но та, из которой всегда пил Илья, стояла отдельно.

– Ты опять взяла мою кружку?

– Я не брала. Твоя кружка в посудомойке. Чистая. Я ее регулярно мою, чтоб она не пылилась, пока тебя нет. Садись за стол, не наводи суету, я сама налью тебе кофе, – сказала Влада, начав раздражаться, что он мельтешит у нее за спиной.

Она налила ему кофе со сливками, добавила половину ложки сахара и поставила кружку на стол. За время их знакомства изучила его привычки и уже хорошо знала, что Илья любил, что ему не нравилось, а чего он терпеть не мог. Так и ей проще было жить, и он не чувствовал, что в его мире что-то нарушилось.

Чистюля был зациклен на некоторых вещах. Но Влада понимала его зацикленность. Такие пунктики упорядочивали жизнь. Именно режим и однотипное выполнение повседневных задач когда-то и ей помогли справиться с хаосом.

На завтрак Илья практически всегда ел одно и то же. Любил привычное и понятное. Яйца всмятку, жареный бекон, тост с камамбером или бри и медом, кофе со сливками. Он, вообще, насколько Влада поняла, не очень хорошо воспринимал всякого рода гастрономические эксперименты.

– У нас мед кончился, но есть инжировое варенье. Попробуй, может, тебе понравится? – она подала ему баночку с вареньем и ложку. – Оно такое медовое…

Чистюля попробовал варенье и согласился:

– Да, вкусное. Вместо меда пойдет…

Лика, конечно, та еще жучка. Не предупредила, что брат настолько чувствителен к переменам и так болезненно отнесется к ее появлению. Иначе бы Влада просто не согласилась жить у Лики. Хотя в то время выбора у нее особо не было. Она собиралась снимать квартиру, но нарвалась на мошенников и в итоге осталась на улице – без жилья и без денег.

Само собой, Влада не собиралась пользоваться добротой подруги вечно. Но, чтобы скопить средства на аренду квартиры или комнаты, нужно время. Полноценно работать она не могла, потому что училась, а на подработках много не заработаешь. Помощи ждать неоткуда, рассчитывать приходилось только на себя, так что освободить Керлепа от своего общества у нее возможно получится лишь к Новому году.

– А чего ты к своей не поехал? – спросила Влада.

– Хочу с сестрой побыть, соскучился, – ответил Илья, ударив чайной ложечкой по яйцу.

– Угу, ты давненько к нам не заглядывал.

– Что это было за вранье про загранпаспорт? – спросил Чистюля, очищая белок от скорлупы. – Я знаю, что он у тебя есть.

– Откуда ты знаешь? – с холодком в голосе спросила Влада.

Илья поднял взгляд и посмотрел ей в лицо.

Всегда поражался ее глазам. У него и самого редкий цвет, глубокий, зеленый, во всяком случае, девки так ему говорили, но у нее они какие-то совсем неземные. Не зеленые, не голубые – голубовато-зеленые, почти прозрачные, льдистые.

Илья протянул Владе очищенное наполовину яйцо и улыбнулся:

– Твои вещи лежат в моей гардеробной, если ты забыла. Я не то чтобы искал что-то специально, случайно наткнулся. Ты его вроде бы не прятала. Он в ящике с другими документами.

– Спасибо, – сказала она, посолила яйцо и стала выедать ложкой жидкий желток.

Терпеть не могла чистить яйца, а вот Керлеп как будто получал от этого процесса удовольствие.

– Зачем ты соврала, что не можешь полететь, если паспорт у тебя есть? – Илья продолжал сверлить ее взглядом, так что увильнуть от ответа у нее не получилось.

– Не хочу раздражать твою пассию. Она и так на меня косо смотрит. Если буду в купальнике перед тобой мелькать, вообще с Мальдив живая не вернусь, – посмеялась Влада.

– И всё? – усмехнулся Чистюля. – Моей пассии не о чем беспокоиться. Ты меня ни в каком виде не интересуешь: ни в купальнике, ни без.

Влада поднялась, забрала со стола тарелку с яичной скорлупой, поставила чистую и, снова усевшись на свое место, одарила его лучезарной улыбкой:

– Тогда вопросов нет. Летим на Мальдивы.