Глава 6

Глава 6

Влада не понимала, как себя вести и что теперь делать. И кто только додумался устроить им такое испытание? Неужели Лиза, зная о ее чувствах, решила таким образом их с Илюшей друг к другу подтолкнуть?

Наверное, не будь во Владке столько алкоголя, она впала бы в такой же ступор, как в летнем душе, когда туда нагрянул Чистюля. У нее до сих пор всё тело зудело от его взгляда, а тут поцелуй...

Она убивала в себе чувства к Илье, гасила любые желания, запрещала даже думать о том, чтобы вступить с ним в какую-то связь. Да боже мой, если она знала заранее, что он собирается наведаться к ним в гости, то частенько уходила из дома, чтобы вообще с ним не сталкиваться!

Целоваться с Чистюлей – бредовая идея.

Сильно бредовая. Шизоидная просто.

Влада не была готова к такому чувственному испытанию, но и как избежать его, не представляла. Напрямую отпираться – слишком глупо. Будет выглядеть совсем уж по-детски и только привлечет еще больше внимания. Это же всего лишь игра.

Налив ром, Илья двинул к ней рюмку. Влада молча выпила и поднялась.

– Считайте.

Что ж, если друзья так сильно желают, почему бы не устроить для них маленькое представление?

Едва только Чистюля проглотил свой ром, Влада уселась к нему на колени и прижалась к его губам.

Сначала это было твердое, незнакомое соприкосновение, почти безвкусное. Потом Илья обнял ее за плечи, удобно притиснув к себе, его губы расслабились – и всё изменилось. Их искусственный поцелуй превратился в головокружительно-пряный, сладкий, горячий. Хватающий за нутро и все потаенные чувства. Друзья считали, хлопали, смеялись, подбадривая их громким счетом и воодушевляя похвальными возгласами. Было очень странно: остро от удовольствия, неловко под посторонними взглядами, оглушающе от охвативших их обоих эмоций.

Когда стало не хватать воздуха, Владка отпрянула от Ильи и засмеялась.

– Сколько?

– Шестьдесят два!

– Молодцы, побили рекорд Виноградовых…

– Хорошо в карты поиграли… – смеялись друзья.

– А куда Марьяна делась? – нахмурилась Лиза, вдруг замерев взглядом на пустом стуле, на котором раньше восседала Мари.

Все так увлеклись целующийся парочкой, что не заметили, в какой момент Марьяна покинула компанию.

– Обиделась, наверное, – резонно предположила Ева. – Ты не пойдешь ее успокаивать?

– А почему он должен ее успокаивать? – ответила Лика за брата. – Кто записку написал, тот пусть и утешает. Эта игра. Что написали, то он и сделал.

– Пойду узнаю, в чем дело.

Илья был согласен с мнением сестренки, но все-таки пошел за Марьяной.

Не чтобы ее успокоить – самому успокоиться.

Он был смущен собственной реакцией – от поцелуя с Владкой словно воздух выбило из груди. У него горели губы, да и всё тело, и ему нужно было срочно прервать этот контакт, чтобы отстраниться от произошедшего и вновь обрести контроль над своими эмоциями.

Илья нашел Мари в их домике на террасе. Она сидела, примостившись на краешке мягкого шезлонга, и смотрела вдаль, туда, где небо смешивалось с линией океана.

– Почему ты ушла?

– Ты еще спрашиваешь? – она вскинула на него покрасневшие от слез глаза. – Ты серьезно?

Мари знала, что Илья не любил целоваться. Он никогда ее не целовал. Она надеялась, что он откажется выполнять это глупое задание. Или поцелует Владу в щеку. Или невесомо чмокнет. Но он поцеловал ее по-настоящему. А все вокруг почему-то поддерживали их, улюлюкали, смеялись. Будто это было нормальным. А теперь и сам Чистюли смеет спрашивать, что с ней не так.

– Прекрати. Это просто игра, – холодно сказал он.

– Ради игры ты мог просто чмокнуть ее в щечку, там не было написано, что целоваться надо обязательно в губы.

– Ты же не ждешь, что я буду просить прощения за то, что сделал? – усмехнулся он, больно задев ее этой скупой усмешкой.

– А почему бы тебе не извиниться!

Илья улыбнулся той самой улыбкой, которую она терпеть не могла, – холодной, бездушной.

– Потому что у нас с тобой не те отношения, чтобы я за что-то перед тобой извинялся. Даже если бы я с ней переспал, то не стал бы что-то тебе объяснять.

– Я понимаю, что ничего для тебя не значу, но…

– Если ты это понимаешь, к чему истерика? – жестко оборвал ее Илья. – Мы оба хорошо знаем, на чем сошлись.

– Намекаешь, что я шлюха? – Мари поднялась, чуть ли не задыхаясь от злости и унижения.

– Я ни на что не намекаю. Прямо говорю. Мы сошлись на сексе. Встречались только лишь с одной целью – приятно трахаться и не более. И не надо делать то, что ты пытаешься делать. Со мной не пройдет.

– Как ты можешь быть таким циничным? Тебе и правда плевать на мои чувства...

– Не надо мне про чувства. Всё было прекрасно, пока ты не начала устраивать всю эту хуйню. Не выводи меня на эмоции и не взывай к моему чувству вины, я ничего такого не испытываю. Я тебе никогда не врал, между нами с самого начала всё было просто и понятно. И до поры до времени мне нравилось.

– Хорошо. Если с Владой всё было игрой, тогда поцелуй меня. Тоже ради игры. Просто ради развлечения. Поцелуй меня.

Мари подошла и встала очень близко к нему. Так, что ему достаточно было лишь пригнуться, чтобы они поцеловались. Но Илья не пошевелился. Даже не двинулся, не потянулся, чтобы обнять ее или поцеловать.

Зато Мари хорошо помнила, как он целовался с Владой. Как обнял ее за плечи и прижал к себе. Это было совсем не шуточное слияние губ и тел – они целовались взасос. Как любовники.

Не дождавшись ничего похожего на поцелуй, Мари размахнулась и дала Чистюле пощечину.

Оглушающий звон прокатился по комнате. На секунду Илья застыл, будто огорошенный этим громким, хлестким звуком. Раньше, чем он что-то сделал, Мари пожалела, что влепила ему оплеуху, и шарахнулась, но он схватил ее за горло.

Она сдавленно вскрикнула и зажмурилась, поняв, что сейчас он ее ударит, просто размажет по стенке прям здесь, и уже ощутила безвольный рывок своего тела куда-то в сторону…

– Илья, не надо!

Сквозь собственные хрипы и пелену в глазах до Марьяны донесся женский крик, но поначалу она не разобрала, чей именно.

– Братик, не надо. Отпусти, не трогай ее, – мягко говорила Лика, держа его за руку. – Она дура долбанутая, не связывайся с ней. Она того не стоит, чтобы ты об нее марался.

Илья с силой выдохнул. Потом снова сделал глубокий вдох и разжал закаменевшие пальцы.

– С-сука… Шмотки свои собирай, твой отпуск закончился, – тяжело выдавил он.

– Куда? – всхлипнула ошарашенная Марьяна и, отпрянув от Керлепа, прижалась к стенке.

– Скажи спасибо, что не на тот свет. Ебанушка! – сказала, как плюнула, Лика и потянула Илью к выходу.

Она увела его к океану, подальше ото всех, и они остановились почти у самой воды. Лика крепко обняла его за спину и прижалась щекой к груди. Илья стоял поначалу, не шевелясь, затем Лика почувствовала, как его руки опустились ей на плечи. И чем сильнее становилась их тяжесть, тем спокойнее становилось у нее на душе.

– Спасибо. А то я б там убил ее нахуй… – наконец произнес Илья уже обычным своим тоном, окончательно утихомирив клокочущую в груди ярость.

– Угу… – угукнула сестра ему в футболку.

С самого начала знала, что эта истеричка что-нибудь такое вытворит. А с ним так нельзя…

Когда Илья и Лика вернулись к друзьям, решено было переместиться на диванчики и выпить кофе.

– Что случилось? – спросила Ева, как только мужчины отдалились, устроившись на мягких лежаках у бассейна.

– Эта дура его ударила, – тихо проговорила Лика, вытаскивая из холодильника шоколад. – Я так и знала, что она что-то такое сделает. Она хочет с ним, как со всеми, но с ним так не получится. Он думает по-другому и чувствует по-другому, он не такой… Я думала, он ее там прибьет…

– Блин… – вздохнула Лиза и рассмеялась: – Ой, Макс как-то нарвался, я тоже ему въехала. Как дала по роже!

– Было дело, – хихикнула Ева, заправляя кофемашину зернами.

– Макса твоего мать в детстве не пиздила, наверное… – не поднимая глаз, пробормотала Лика. – А Илью пиздила…

– Прям била? – выдохнула Ева, хорошо представляя, как это могло быть.

От матери столько страшных историй слышала о том, как над детьми могут собственные родители издеваться. Да что там! Вон Лизка тому живой пример. Наверное, поэтому между ней и Чистюлей сразу зародилась какая-то особенная дружба, понимали они друг друга. Похожи были поломанными судьбами, рваными с детства душами.

– Она не била – она над ним издевалась, – сказала Лика тихо, но с такой болью, что у девчонок перехватило дыхание. – Для него получить от бабы – это унижение. Это для любого мужика унизительно, но для него особенно. Такого он никогда не простит и с рук не спустит. Мари пусть радуется, что жива осталась, что он ничего ей не сделал, вмазал бы, что мало не показалось. Он от мамашки столько натерпелся, никакой девке он не позволит руку на себя поднять.

Лика ломала плитку, складывая неровные кусочки на тарелку. Влада забрала шоколад, чтобы неспокойные Ликины руки не превратили его в крошку.

– Он тебе что-нибудь рассказывал про детство? – спросила Ева у Лизы, поскольку они с Ильёй частенько откровенничали.

– Нет.

– Он и не расскажет, – вздохнула Лика. – Даже я не знала. Мне два годика было, когда он из дома ушел. Мне недавно бабулька одна поведала, что тогда творилось. Самое невинное… Кашу, например, заставляла его горелую есть, с этими черными ошметками… Он не хотел, а она лупила… Потом голодом наказывала. Я не знала всего этого, когда он меня забрал, злилась, думала, как он мог мать родительских прав лишить. Ну да, чему радоваться, у меня свобода была, никто меня не контролировал, болталась, где хотела. Уроки прогуливала. А тут тебе режим, школа, всё по расписанию. Бля-я-я… – ломано засмеялась она. – Теперь мне стыдно, что я мотала ему нервы, но я только сейчас стала его понимать, все эти загоны его, он как чужой всю жизнь был. Ничего никогда не скажет, как каменный…

***

Этой же ночью Илья отправил Марьяну в Мале, откуда она должна была улететь домой.

Бунгало опустело, в нем не осталось ничего, что напоминало бы об этой девушке, но возвращаться туда не хотелось.

Друзья давно разошлись по своим апартаментам. На улице было тихо и темно, подсвечивались только крытая терраса и бассейн, чтобы кто-нибудь ночью туда ненароком не свалился.

Чистюля плеснул себе рома, добавил льда и, захватив бутылку со стаканом, устроился на лежаке в той части дворика, которая освещалась меньше всего.

Керлеп любил темное время суток, хотя оно считалось самым опасным. В темноте думалось как-то по-другому, мысли одолевали более глубокие, что ли, созерцательные. Даже в детстве Илья не испытывал страха темноты. Ночь всегда была его лучшей подружкой, помогала скрываться, когда он бродяжничал и ночевал в каких-нибудь подворотнях или на складах.

Глотнув ром, подумал, что лучше бы взял виски. Вкус рома напомнил ему о Владке, о ее губах, об их умопомрачительном поцелуе. Эта девица и так у него из головы не выходила, не знал, как избавиться, а теперь и вовсе грозила стать наваждением.

Логично предположить, что мысли о ней – это всего лишь привычка, часть его обыденной жизни. Влада – подруга его сестры, жили они вместе, и так уж повелось, что, беспокоясь о Лике, он заодно заботился о Владе. Если что-то покупал, то для них двоих; если приносил угощения, то обеим. Однако его фантазии давно уже вышли за рамки простых бытовых задач.

Поначалу ему не нравилось, что Лика без его ведома пустила Владу к себе. Но дружили они искренне, именно это заставило смириться с ее появлением в квартире. Постепенно он к ней привык, его перестало бесить наличие женских вещей в своей гардеробной и то, что Влада заняла его комнату. И вообще, Илью радовало, что у сестры появилась настоящая подруга.

Не врал, кстати: ее паспорт действительно увидел случайно. А вот всё остальное узнавал целенаправленно. На это понадобилось некоторое время, потому что она приехала из другого города, однако теперь он знал о ней всё. Владка о себе не соврала, но и всей правды не рассказала. Ничего криминального в ее прошлом не обнаружилось. Все ее проблемы имели один корень и решались просто – пулей в голову. Он бы мог легко это устроить, если бы она попросила.

Сам Чистюля не сразу оценил смысл настоящей дружбы. Ему понадобилось много лет, чтобы научиться доверять, но теперь ради своих друзей он мой пройти сквозь огонь и воду и медные трубы.

Дружба со Скифом и Молохом проверена временем, делами, проблемами. Они как три детали одного механизма, три части одной безупречной системы. Они не просто друзья – они кровью связаны, общими грехами.

Прислушиваясь к мерному дыханию океана, Илья сделал еще глоток рома и снова почувствовал вкус Владкиных губ. Ему вдруг до одури захотелось ощутить их снова. Повторить всё уже без свидетелей. Не напоказ. Не ради игры, не чтобы что-то кому-то доказать, а ради удовольствия. Попробовать ее и понять, каково это – быть с ней.

Почему, стоило ему увидеть Владку или подумать о ней, внутри него всё вспыхивало огнем, непознанным, необъяснимым? Да, она красива, кричаще женственна. Красивые бабы его всегда возбуждали, и эти ее длинные волосы так и хотелось намотать на кулак…

Задавив в себе это ненужное желание, он уставил взгляд в усыпанное звездами небо. Дикое, необъятное. В этот момент, словно материализовавшись из его мыслей, Влада вышла из комнаты, тихо спустилась по ступенькам террасы и двинулась мимо него к берегу.

– Ты куда опять собралась?

– Иля… – она вздрогнула и обернулась.

Не видела его. Когда выходила из комнаты, была уверена, что в такое время никого на улице не застанет.

– Не спится? – спросил он.

– А тебя что, из дома выгнали? – ответила она вопросом на вопрос.

– А ты хочешь меня на ночлег пригласить? Я не против.

– Насколько я знаю, в доме есть свободная комната, в которой ты можешь обосноваться.

– Будешь? – он протянул ей стакан с ромом. – Я, правда, из него уже пил.

Она постояла в раздумьях, потом взяла стакан и села на соседний лежак.

– Мы с тобой уже обменялись микробами.

Илья засмеялся, явно собираясь выдать что-то колкое по поводу их поцелуя, но Влада его остановила:

– Не надо, не продолжай.

– Откуда ты знаешь, что я хотел сказать?

– Знаю. Нетрудно догадаться.