ГЛАВА 11. Благодарность короны

Ялла отлично выспалась этой ночью. Ей в кои-то веки не снилось ровным счетом ничего, и утром служанки даже не стали будить ее к совместному с королем завтраку, а принесли еду позже — прямо в будуар. Зато головной боли не осталось и следа, как и утренней тошноты. Аппетит же, напротив, разыгрался такой, что Ялла, увлеченная просмотром бумаг, не заметила, как слопала все принесенные ей закуски.

Пришлось посылать служанок за добавкой.

В общем-то, Эйлив и впрямь неплохо справился. Никого из гостей не забыл (кроме Арена, которого Ялла до сих пор не могла ему простить), да и над планом рассадки подумал основательно, позаботившись о том, чтобы вальханы и даргедийцы из Гессардии были рассредоточены за столами равномерно и никто не чувствовал себя ущемленным. Мудро развел по разным концам зала представителей знатных домов, недолюбливающих друга, а для заграничных гостей выделил отдельные столы, за которыми предусмотрел места для гессардийских дипломатов.

Ялла вынуждена была признать, что и сама не справилась бы лучше. Ей осталось лишь поработать над оформлением зала и составлением меню: для представителей каждого из четырех королевств Даргедии блюда следовало подобрать и приготовить с большим вниманием и особой тщательностью.

Этим она и занималась до самого обеда, расхаживая по огромному парадному залу и увлеченно обсуждая с декораторами тысячи мелких деталей.

— Нет, в этой зоне синие ленты в чехлах для стульев обязательно следует заменить. Может быть, на зеленые?

— Но почему, ваше высочество? — обиженно поджал губы молодой белобрысый вальхан, ревниво прижав к груди папку с образцами текстиля. — Синий — основной гербовый цвет рода Акотали, и он должен доминировать во всем убранстве зала.

— А в Сигадоре он означает отсроченную месть. Я понимаю, что мы не можем убрать синий в отделке всего зала, но ни в коем случае нельзя использовать его в зоне для сигадорцев, иначе они воспримут это как скрытый вызов.

— Но ленты в чехлах подбирались под голубую вышивку на салфетках. А та — под расписной банкетный фарфор!

— Тогда придется заменить для сигадорской зоны и то, и другое. Пересмотрите учетные книги: когда готовилась моя свадьба с принцем Дхором, распорядитель заказывал несколько сундуков с комплектами обеденного сервиза из Сигадора. Он был как раз в нежно-зеленой цветовой гамме.

Воинственное выражение на лице молодого декоратора сменилось задумчивым, но в следующий миг он бросил взгляд ей за плечо и почтительно опустился на одно колено. За ним последовали все присутствующие в зале.

Но Ялла и без них ощутила появление брата: сегодня он пребывал в отличном настроении и излучал бодрость, исключительное довольство собой и нотку здорового любопытства. Эйл подошел, небрежно махнул рукой, позволяя людям заниматься своей работой, и, взяв Яллу под локоть, отвел в сторонку.

— Выглядишь сегодня гораздо лучше, сестренка, — весело промурлыкал он ей на ухо. — Вот такой ты мне нравишься куда больше. Успокоительные отвары творят чудеса?

Ялла насмешливо фыркнула, отдергивая руку.

— Если уж подлизываешься, научись это делать правильно, братец. И не стоит заговаривать мне зубы. Отчего ты весь так сияешь? Еще какие-нибудь хорошие новости?

— О да. В Талардаге короновали Унхара Кабира.

— Ты уже отправил гонцов с поздравлениями от Гессардии и от себя лично?

— Дипломаты как раз работают над составлением письма.

— Чудесно. Надеюсь, и приглашение Ильду ты не забыл отослать?

Эйлив сморщил свой идеально ровный королевский нос, и триумфальное сияние в его эмоциях самую капельку померкло. Ялла зловеще сощурилась.

— Только попробуй сказать, что еще не успел.

— Что ты, сестренка. Отправил еще вчера вечером, как ты и велела. А сегодня уже успел получить ответ.

Ялла вопросительно вскинула бровь. Эйлив вместо ответа протянул ей сложенный вчетверо листок дорогой тисненой бумаги.

— Вот. Читай сама. Чтобы не говорила потом, что я в чем-то тебе соврал.

Она развернула записку и быстро пробежала ее глазами. Если это писал Арен, то почерк у него довольно-таки красивый. Уверенный росчерк, узкие, но при этом размашистые буквы с заметным наклоном, в меру сильный нажим пера.

Вот только смысл написанного ей не понравился. Это был отлично продуманный, безукоризненно вежливый и потому совершенно издевательский отказ по высосанной из пальца причине.

Дейру Ильду, видите ли, лекарь советует избегать шумных обществ и проводить больше времени на природе, в связи с чем его с великим нетерпением ждут прекрасные озера Ньереда и увлекательная рыбалка.

Ялла аккуратно сложила записку и подняла взгляд на Эйла. Тот смотрел на нее честными-пречестными глазами бесхитростного ребенка и старательно изображал огорчение, но в ореоле его эмоций так и продолжало сиять злорадное торжество. И хитринка, присущая ребенку, стянувшему на кухне запрещенную сладость.

— Что ж, — сказала она, поражаясь собственному хладнокровию. — Твоя взяла. Тогда, раз ты сейчас совершенно свободен, поможешь мне с выбором блюд для праздничного меню?

А вот теперь в серых с прозеленью глазах брата отобразился совершенно неподдельный испуг.

— На самом деле, не так уж я и свободен. Меня уже ждут на военном совете, там еще кучу новых назначений надо утвердить. Может быть, встретимся позже?

— О. — Ялла и сама умела неплохо изображать огорчение. И ее-то истинные эмоции он никак не подсмотрит. — Очень жаль. Но, если вдруг освободишься раньше…

— Непременно загляну, — клятвенно пообещал Эйл и уверенной походкой устремился прочь из зала.

А Ялла, подождав, пока братец скроется из виду, жестом подозвала к себе Блисса. Верный телохранитель, бродивший по залу в почтительном отдалении, но ни на миг не выпускавший свою подопечную из внимания, немедленно подошел и отвесил вежливый поклон.

— Блисс. Мне необходимо как можно быстрее узнать, в какой из гостиниц Блиера остановился дейр Арен Ильд.

Молодой гвардеец удивленно моргнул.

— Так кто же этого не знает, ваше высочество? У него за вчера и сегодня уже, поди, весь город в гостях побывал, чтобы лично выразить свою признательность.

— И ты тоже? — заинтересованно уточнила Ялла.

Блисс виновато опустил пушистые ресницы.

— Простите, госпожа. Я отлучался поздно вечером, когда вы уже спали, и совсем ненадолго. Но не мог не пойти: благодаря дейру Ильду на все земли Даргедии вновь возвращается мир.

Красивый парень. Отважный и благородный. И в службе хорошо себя зарекомендовал. Надо будет, пожалуй, выделить ему собственное поместье и подобрать в жены девицу из обедневшего, но приличного рода. А может, у него уже есть какая-нибудь красотка на примете?

Ладно, это все позже.

— Тогда проводишь меня. Ступай к дворцовым воротам и жди там, мне нужно немного времени, чтобы переодеться.

***

Вначале она хотела облачиться в мужской костюм, как тогда, в Алдоре. Но в последний момент передумала: решила, что Арен может воспринять это как слишком прозрачный намек на ту их незабываемую встречу в «Перекрестке путей» и прошлые отношения. При всей низости собственного падения, Ялла пока не успела растерять остатки гордости, чтобы так откровенно навязываться мужчине.

То, что он не собирается искать встречи с ней, стало слишком очевидным, чтобы это можно было игнорировать. Пошел ли он на поводу у Эйла, вняв его настойчивой просьбе, или сам охладел за время трехмесячной разлуки, этого она знать не могла. И если он принял решение ехать в Ньеред на какую-то там дурацкую рыбалку, вместо того чтобы увидеться с ней на балу, что ж, она примет его выбор.

Но раз уж весь город выразил ему свою признательность за столь быстрое окончание так и не начавшейся толком войны, то и она имеет на это право. Пусть между ними все кончено, но он должен знать, что ему в любом случае рады в королевском дворце.

Кроме того, должность генерала-командующего королевскими войсками все еще оставалась вакантной, а Гессардия по-прежнему нуждается в сильном, умном и преданном защитнике.

Ну вот зачем, зачем ему какой-то Ньеред? Это ведь даже не его родина.

Шикарное золотистое платье с соблазнительным вырезом на груди она тоже отмела после недолгих раздумий. Нет, ее визит не должен смахивать на отчаянную попытку отвергнутой дамочки обольстить ускользавшего мужчину выставленными напоказ прелестями.

А потому она выбрала строгое светло-оливковое, с высоким воротом-стойкой, целомудренно обхватывающим шею, закрытыми длинными рукавами и простой юбкой, не сковывающей движений и скрывающей изгиб бедер скромной драпировкой.

Идеально подходит для деловых поездок по дождливому городу.

Свободно струящиеся по спине локоны выглядели бы неуместно в сочетании с таким платьем, но сооружать замысловатую прическу не было времени, а потому Ялла попросила горничную собрать ей волосы на затылке в незатейливый узел и скрепить его несколькими золотыми шпильками. Пара сережек-капелек дополнили образ. Никакой диадемы или обруча на голове — сейчас не тот повод, чтобы подчеркивать перед потомком исчезнувшего королевского рода свое превосходство.

Получилось неброско и сдержанно. Однако Блисс, ожидавший возле наспех подготовленного экипажа, несколько мгновений оторопело моргал, рассматривая ее, а в его эмоциях Ялла уловила чистое мужское восхищение.

Без излишнего вожделения, к счастью.

Она выжидающе улыбнулась. Гвардеец отмер, помог ей забраться в кабину и перехватил у служанки зонт.

Гостиница располагалась в самом центре города, поэтому ехать слишком долго не довелось. И хорошо: уличные дороги были вымощены брусчаткой, и даже за такое время Яллу успело так растрясти, что тошнота подкатила к горлу. Пришлось еще немного посидеть в кабинке с открытыми дверцами и подышать влажным воздухом, пока желудок основательно не успокоится. И только потом, уверенная, что не произойдет никакого ненужного конфуза, Ялла позволила Блиссу сопроводить себя внутрь.

В трапезном зале было многолюдно и шумно. Оно и понятно: как раз наступила обеденная пора. Войдя, Ялла жестом велела Блиссу остаться у двери, и сама какое-то время тоже стояла у порога, озираясь и стараясь привыкнуть к резким запахам, ворвавшимся в ноздри: едкий дым от курительных трубок, винные испарения, терпкие нотки мужского пота и благоухание наваристой еды.

В первый момент ей показалось, что его здесь нет. Помимо запахов и звуков, она ощущала многоголосье самых разных мужских эмоций, но совершенно ничего из знакомой бури скрытых страстей, обычно окружавшей Арена.

Первым ее узнал Гдар, сидевший неподалеку от входа с тем самым стариком, который приходил вместе с Ареном на аудиенцию к королю. Молодой даргедиец вскочил с места и порывисто упал на одно колено, склонив голову, будто самый настоящий дейр.

— Ваше высочество!..

Голоса в трапезном зале мгновенно стихли. По чутью Яллы ударили изумление, благоговейный трепет и даже нотки затаенного страха. Звук запоздало упавшей на столешницу ложки как будто послужил для всех сигналом — и вот уже все мужчины разом вскочили со своих мест, чтобы преклонить колени и в почтении склонить головы, а женщины присели в нескладных реверансах. По залу прокатилось тихое, но тревожное: «Принцесса Акотали…»

Ялла, вроде бы и привыкшая к подобным знакам внимания на официальных приемах, именно здесь и сейчас почувствовала себя не в своей тарелке. Поймала глазами восторженный взгляд Гдара, тепло улыбнулась в ответ.

— Рада видеть тебя живым и в добром здравии, Гдар. Как и всю вашу команду храбрецов. Вы совершили настоящий подвиг.

— Ради народа Даргедии, — торжественно откликнулся он и ударил себя кулаком в грудь.

— Ради народа Даргедии, — повторила Ялла и снова улыбнулась. — Но и у гессардийской короны накопилось уже немало долгов перед вами. Пожалуй, нам стоит обсудить это с твоим господином. Не подскажешь, где он?

Гдар улыбнулся до самых ушей, хитро подмигнул ей, будто закадычной подружке, и кивком указал вглубь зала.

О. Ну, могла бы и не спрашивать. Лишь один человек в этом зале не поступил, как все. Конечно же, он сидел за столом в самом дальнем углу. Конечно же, перед ним посреди тарелок с едой была разложена поделенная на секторы доска с недоигранной партией. Странно, но Ялла по-прежнему не ощущала с его стороны никаких эмоций. И, что самое неприятное, у него на бедре сидела вульгарно одетая рыжеволосая женщина и по-хозяйски обнимала за шею.

Ялла ощутила отчетливый и довольно болезненный укол в сердце.

А женщина, кажется, только теперь сообразила, кто именно вызвал такой переполох среди обедающих постояльцев, испуганно охнула и соскочила с Арена. Присела в столь низком поклоне, что почти исчезла за столом.

Ялла одарила ее ледяным взглядом. Напрасно стараешься, душенька. Ты уже сделала предостаточно, чтобы потерять всякую надежду на дружеское расположение принцессы.

Арен какое-то время молчал, не сводя с нее темных, с диковатым блеском, глаз. А затем потянулся за тростью и медленно встал, демонстративно опираясь на нее.

— Простите, ваше высочество. Я бы тоже с огромным удовольствием преклонил перед вами колено, но увы, не могу.

Его выразительные, до мурашек притягательные губы тронула хорошо ей знакомая насмешливая ухмылочка. А Ялла в растерянности ощупывала Арена чутьем, не улавливая ни малейшего отклика в его душе.

Ни малейшего. Словно вместо человека перед ней стоял каменный столб.

Как тогда, во время их последней встречи на совете.

Но остальных-то она прекрасно «слышала»!

Она заставила себя приветливо улыбнуться. Благовоспитанно сложила ладони на животе и медленно подошла к облюбованному им столу в дальнем углу трапезного зала.

— От вас этого и не требуется, дейр Ильд, — сказала она самым дружелюбным тоном, на который сейчас была способна. — Напротив, это мне следует преклонить перед вами колени.

И она сделала, что сказала. Медленно и грациозно присела в глубоком реверансе, зорко следя за тем, чтобы складки юбки как можно изящнее легли вокруг ног, и почтительно склонила перед Ареном голову.

По залу пронесся всеобщий изумленный возглас. В шепотках за спиной было сложно различить отдельные слова, но их тон, да и волны излучаемых людьми эмоций не позволяли усомниться: поступок принцессы обрел горячую поддержку и искреннее одобрение среди всех до единого присутствующих.

Ялла, выждав несколько ударов сердца, так же медленно и грациозно поднялась. И теперь уже прямо посмотрела на Арена.

— Королевская семья Акотали, как и вся Гессардия, восхищена вашим героизмом и безмерно благодарна вам за спасение страны. Его величество Эйлив Акотали страстно желает выразить вам безграничную признательность публично, перед всеми дейрами Гессардии на королевском балу. И потому нашего короля, равно как и меня, глубоко огорчил ваш отказ присутствовать на торжестве в честь этой долгожданной победы, которая без вашего вмешательства была бы невозможна. Я пришла сюда, чтобы поблагодарить вас лично и смиренно попросить еще раз: окажите нам честь, дейр Ильд, и примите наше приглашение на бал. Уверена, так же страстно, как я и мой брат, этого желают и все остальные почтенные дейры Гессардии.

На окаменевшем лице Арена дернулся желвак.

Ялла выдержала короткую паузу — достаточную, чтобы дать ему собраться с мыслями и ответить, если бы он того пожелал.

Но он не пожелал. На его лице теперь явственно отображалась мучительная внутренняя борьба: он был потрясен настолько, что не мог обрести дар речи и прямо сейчас придумать достойный ответ. Ялла понимающе улыбнулась, глядя на его губы, уже не кривившиеся в насмешливой гримасе, и завершила монолог:

— Надеюсь, вы найдете возможность повременить с отъездом в Ньеред. Однако в любом случае, знайте: королевским указом вы назначены на должность генерала-командующего гессардийскими войсками, и вам будут всегда рады во дворце, как на балу, так и в любое другое время. Всего доброго, дейр Ильд.

Продолжать все это дальше ей не хватило бы духу. Она развернулась, держа спину прямо, и неторопливой царственной походкой проследовала через весь трапезный зал к двери. Бездумно ухватилась за предложенный Блиссом локоть, как за спасение.

А волосы у той девули явно крашеные. Ялла успела заметить темные корни. Да и кожа тщательно отбелена косметикой, но даргедийские карие глаза ничем не скроешь.

Любопытно, это всеобщая мода сейчас такая, подражать гессардийской принцессе, или конкретно эта девица выполняла особый заказ прихотливого дейра?

Горький яд затопил сердце Яллы до самых краев и пополз дальше, отравляя чернотой нутро и душу.

Так вот значит, как легко ему оказалось заменить ее. Всего лишь рыжая краска для волос и белила для кожи, да грудь попышнее — и любая продажная девка сойдет за принцессу.

Низ живота скрутило болезненным спазмом, и между лопатками тут же прошел озноб от испуга. Она прислушалась к себе: не стало ли мокро между бедрами?

Но нет, все в порядке. Дитя в ней по-прежнему цепко держалось за жизнь.

Спокойно, Ялла, спокойно. Ты не первая и уж точно не последняя женщина, отвергнутая мужчиной. Да и то всего лишь одним. И вообще, у тебя вон целый наследный принц Ньереда в женихах, готовый принять тебя со всеми твоими грехами и даже с бастардом в животе.

Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, ступая под дождь. Блисс услужливо раскрыл над ней зонт.

— Ваше высочество! — раздался позади голос Гдара.

Она обернулась. Даргедиец, завидев рядом с ней Блисса, широко улыбнулся и панибратски хлопнул того по плечу.

— Как поживаешь, друг?

В эмоциях Блисса затрепыхалась растерянность. Он явно рад был снова увидеть даргедийца, с которым они бок о бок прошли через кровавое сражение, боль и смерть, защищая короля и принцессу, но сейчас он при исполнении, а потому не мог открыто выразить чувства. Впрочем, Гдар, похоже, и не ждал этого: пока Блисс прикидывал, как правильно отреагировать, даргедиец фамильярно подхватил Яллу под локоть и увлек под козырек веранды.

— Это было нечто! Заверяю вас, принцесса, теперь все наши люди будут в вас до гроба влюблены. Никто не ожидал, что вы явитесь сюда вот так, по-простому, да еще и поклонитесь при всех нашему дейру.

Ялла вымученно улыбнулась. Влюбленность всех даргедийцев на свете, увы, не заменит ей чувств одного-единственного мужчины.

— Как он, Гдар?

Даргедиец белозубо ухмыльнулся.

— Выжил, как видите. Он вообще у нас живучий. Была, конечно, парочка моментов, когда он изрядно потрепал нам нервы, но все уже позади. Так он и вправду назначен генералом? И нам теперь придется надолго осесть в Гессардии, правильно я понял?

Несмотря на боль после встречи с Ареном, терзавшую ее сердце, Ялла осознала, что улыбается уже совершенно искренне.

— Мне бы этого хотелось. Гессардия, несомненно, нуждается в таких верных людях, как вы. Но все будет зависеть от вашего дейра. Мне кажется, он не слишком рад новому назначению. И не похоже, что он горит желанием прийти на праздничный бал.

Гдар, не прекращая скалиться, вновь подмигнул ей и наклонился ближе, заговорщицки приглушив голос:

— Он придет. Могу поставить на кон все то золото, которое корона Гессардии должна лично мне.

Этот человек просто-таки излучал незамутненную радость и абсолютную удовлетворенность жизнью. Ялла улыбнулась в ответ чуть шире и кивнула, давая понять, что услышала прозрачный намек.

— Надеюсь, что так. Хотя бы ради того, чтобы не оставить вас без заслуженной награды. Если, правда, найдет свободное время в плотном графике своих новых увлечений.

И она вновь помрачнела, покосившись в сторону выходящего на веранду окна.

Гдар непонимающе вскинул брови, проследил за ее взглядом и озадаченно взъерошил копну жестких волос на макушке.

— Увлечений? Вы об игре в стратегию? Но это не новое увлечение. Этот парень, сколько я его знаю, всегда обожал елозить по доске своими фигурками. И это никак не помешает ему прийти на бал.

Ялла вздохнула. Увы, она вовсе не игру в стратегию имела в виду. Но даже Гдар, кажется, не понял причину горечи в ее словах.

— Всего доброго, Гдар. Надеюсь, увидимся еще не раз.

— Обязательно увидимся, — вновь заулыбался тот. — И со стариной Блиссом тоже. У него ведь бывают выходные, или он у вас в пожизненном рабстве?

Гдар таки вынудил ее засмеяться. Укоризненно покачав головой, Ялла крепко пожала ему руку и вернулась под покровительство Блисса. Тот, оглянувшись напоследок на Гдара, помог ей забраться в экипаж.

А Ялла устроилась поудобнее, распрямила спину и приподняла выше подбородок. Гдар невольно заставил ее признать очевидное: жизнь принесет еще немало ударов, но надо уметь находить в ней повод для радости. Ведь это бесценный дар, который глупо растрачивать впустую.

Нельзя позволять унынию взять над собой верх. И уж тем более нельзя принимать под влиянием эмоций поспешные решения, о которых впоследствии можно пожалеть.

Она не выйдет замуж за Надира. Познав любовь во всей ее необузданной, дикой свободе, невозможно загнать себя в клетку постылых отношений, которые никогда не принесут радости.

Уж лучше одной. Как-нибудь да справится.