ГЛАВА 7. Ловушка

Разбудили ее громкий треск, резкий толчок и конское ржание. Снаружи послышались крики гвардейцев:

— Сто-о-ой! Засада!

— Оружие к бою!

— Сбоку!

— Назад, дурень! Нарвешься на колья!

Оглушенная вспышкой боли в ушибленном локте, Ялла обнаружила себя на полу между сиденьями — рядом с братом.

Светало.

Эйл выругался и попытался подняться, но не успел.

Карету с жутким хрустом пронзило копье.

Прямо над ними.

— Лежи! — крикнул повалившийся обратно на днище Эйл.

Ялла оторопело моргнула: застрявшее между двумя стенками кабины древко почти касалось кончика носа.

Вопли стали громче — теперь уже ничего не разобрать. Чутье подводило: снаружи бушевал ураган, сплетенный из десятков вариаций страха, злобы, боли и жажды крови. Пришлось закрыться, иначе можно сойти с ума.

В корпус экипажа что-то дробно ударило, в окно с противным свистом влетела стрела, застряв во внутренней обивке.

Ялла растерялась, не понимая, что делать. Выбираться наружу? Но там идет настоящий бой. Кто напал — загадка, но, судя по непрекращающимся ударам в борта, безопаснее, чем в экипаже, там точно не будет.

Оставаться в карете и ждать, пока в тебя попадет копье или стрела?

— Отодвинься, — скомандовал отмерший Эйл. — Под нами багажный ящик. Я подниму люк, спрячемся там.

Ялла послушно поползла под сиденье, полная сомнений, что они поместятся в том ящике вместе с багажом. Хотя если вытащить дорожные сумки…

Ближняя к ногам дверь распахнулась, являя взору смуглое бородатое лицо.

Даргедиец посмотрел на Эйла и хищно ощерился. Замахнулся легким раздвоенным копьем, похожим на большую двузубую вилку.

С очень длинными и очень острыми зубьями.

Ялла взвизгнула, бездумно рванувшись из-под сиденья наперехват, но двузубец выпал из руки даргедийца и свалился на ноги Эйлу. А убийца больше не щерился: смотрел изумленным взглядом на Яллу и судорожно пытался вздохнуть.

Вот только ему мешал гвардейский меч, застрявший в горле.

— Ваше величество, живы? — заглянув в карету, крикнул гвардеец.

— Да! Но что…

— Оставайтесь внутри!

Дверь захлопнулась, и спина гвардейца перекрыла обзор у окна.

А потом исчезла.

Ялла перевела ошарашенный взгляд на Эйла. Брат сглотнул, подобрал и повертел перед глазами двузубец.

— Узнаешь? — спросил нервно.

Ялла кивнула и с трудом протолкнула застрявший в горле комок. На внутренних лезвиях «вилки» красовались обратные зазубрины.

— Сигадорский гарпун.

— Угу.

И лицо убийцы, запечатлевшееся перед взором, имело характерные для сигадорцев черты: сросшиеся брови, крючковатый нос, медный оттенок кожи.

— Но как…

Договорить Эйл не успел: распахнулась дверь экипажа за их головами. Ялла взвизгнула, толкая брата ногой под сиденье. Крик, удар, хруст. Она обернулась, приподнявшись на локте, и тут же в лицо брызнуло что-то мерзко теплое.

На нее одним глазом таращился уже почти мертвый сигадорец: второй глаз вместе с половиной головы ему снесло шипастым молотом.

Одноглазый, опрокинувшись, исчез из виду. Дверь захлопнулась, в окно сунулось другое смуглое лицо. Увидело Яллу, просияло.

А этот как будто ньередец. Или гессардиец. Между народами этих двух королевств слишком мало внешних различий.

Эйл с воплем выставил перед собой двузубец.

Лицо исчезло, не попытавшись никого убить.

Да что здесь происходит?

Ялла выдохнула. Надо сделать хоть что-нибудь. Да вот хотя бы вытащить копье.

Увы. Застряло намертво.

Да и как она собиралась управляться с ним в кабине экипажа?

Вновь распахнулась дверь у ног. Ялла прикрыла голову, группируясь: в нее полетел боевой топорик.

Спасло ее, как ни странно, копье: топорик ударился в него лезвием, как в перекладину, перерубил древко и, падая, больно ударил Яллу по плечу.

К счастью, тупым концом.

Бросивший его сигадорец издал вопль досады и рванулся внутрь. Но свалился в карету уже без головы. Впрочем, кто-то тут же выдернул его наружу.

— Живы?

Ошалевшая Ялла подняла глаза. На нее смотрел забрызганный кровью Арен.

— Ты…

— На пол, быстро!

Да она с него как бы и не вставала.

Дверца захлопнулась. Экипаж чем-то сотрясло, и Ялла вцепилась в Эйла. Брат посмотрел на нее с той же оторопью в глазах:

— Это был Ильд?

Она не успела даже кивнуть: сквозь шторку со свистом влетело еще несколько стрел, и они оба прижались лицами к полу.

Сердце дико колотилось где-то в горле.

Голос Арена крикнул в темноте уже с другой стороны экипажа:

— Рубим! Р-раз, два!

Ялла и Эйл, как по команде, вскинули головы и посмотрели друг на друга.

Рубим? Что рубим?

Это походило на дурной сон. Вновь распахнулись дверцы кареты — теперь все четыре. Послышался грохот топоров и треск дерева. Ялла не успела моргнуть, как все дверцы разом слетели с петель. С одной стороны ими закрылись гвардейцы, защищая вход в экипаж, а с другой выход оказался свободным.

— Ваше величество! Принцесса! Вылезайте, живо!

Ялла даже не думала медлить. Поддернула юбки и змейкой юркнула вниз. Эйл через миг оказался возле нее. Пара гвардейцев прикрыла их сомкнутыми дверцами, как щитами.

В одну из них со свистом вонзилась стрела.

Вокруг кипело побоище. Испуганно ржали лошади, какие со всадниками, а какие уже без; сигадорцы с копьями, двузубцами и кривыми клинками рубились с солдатами из личной гвардии Яллы; на стороне последних сражались еще и незнакомые ей даргедийцы.

Их привел Арен?

Но как он здесь… ах да. Глупый вопрос.

Она оглянулась, пытаясь угадать, кто побеждает. К ним бежал даргедиец; в него вонзился короткий метательный нож. Раненый закричал, схватившись за плечо, однако враг торжествовал недолго: на метнувшего кинжал сигадорца обрушились копыта коня одного из гвардейцев. Сбив убийцу с ног, всадник добил его копьем. Но не успела Ялла выдохнуть, как в воздухе просвистело что-то длинное, гибкое — и выдернуло гвардейца из седла. Тот с воплем упал куда-то за корпус кареты, но Ялла не успела рассмотреть, что стало с беднягой: обзор закрыла вторая пара гвардейцев, подоспевшая с дверцами-щитами.

Арен крикнул:

— По моей команде — все вместе бежим вон к тому пригорку!

— А что там? — очень вовремя полюбопытствовал Эйл.

Но сейчас было не до пререканий. По сигналу вся компания стремглав помчалась к указанному месту: Ялла между братом и Ареном в первом ряду, четверо гвардейцев со «щитами» — за ними.

Кто-то из последних вскрикнул и упал. Дверцы-щиты стукнулись краями, закрывая брешь.

— Берр, готовь лошадей! — гаркнул Арен и сделал молниеносный выпад в сторону, рубанув кого-то невидимого, чудом умудрившись не споткнуться на бегу.

Они уже почти подбежали к пригорку, за которым простирался лес. Если верить Арену — а Ялла ему верила — там их ждало спасение.

Она увидела мелькнувший за кустом конский хвост и воспылала надеждой, как вдруг над головой вновь послышался тот самый мерзкий свист.

А Арен исчез.

Позади раздалось ругательство. Ялла на бегу оглянулась: упавший Арен пытался одновременно встать и сдернуть что-то обвившееся вокруг колена.

Она запнулась. На нее мгновенно налетел бегущий позади гвардеец, сбив с ног. Оба прокатились по земле, гвардеец сдавленно зашипел. Но Ялле некогда было извиняться: она выбралась, оставив под ним обрывок платья, и кинулась обратно — на помощь Арену.

Не тут-то было.

Тот сел, но тут же с воплем опрокинулся на спину и волоком заскользил по камням. Только теперь Ялла разглядела, что его тащил за ногу, как на аркане, верховой сигадорец. Арена изрядно протянули по камням обратно к дороге, пока он наконец не сумел извернуться и перерубить обхвативший колено кнут мечом.

Ялла, не поспевавшая за ним, задыхалась. Сигадорец, потеряв добычу, пошатнулся в седле, но сгубило его не это, а чье-то копье.

Так тебе и надо, кровожадная тварь.

Она уже подбегала к успевшему приподняться Арену, когда наперерез метнулась черная тень и с победным возгласом замахнулась на него двузубцем.

— Не-е-ет!

Арен услышал визг Яллы, заметил опасность, крутанулся на земле. Но двузубец, нацеленный в грудь, все-таки вонзился в него — только в ногу.

Короткий вопль боли разорвал ей душу. Ялла не раздумывая схватила первое, что попалось под руку, и со всей мощью, которую придали ей страх и ненависть, обрушила это на затылок убийцы.

Этим чем-то оказалось сучковатое бревно.

Хруста она не услышала, но сигадорец свалился замертво, не издав ни звука. Зато Арен, на которого рухнул мертвец, разразился проклятиями.

Ялла — откуда только силы взялись! — сдернула с него тушу мертвого сигадорца. При этом задела застрявший в ноге двузубец, заставив Арена болезненно застонать.

— Ваше высочество! — послышался голос бегущего за ней гвардейца.

— Ялла! Скорее, пора уезжать! — А это уже Эйл.

— Ялла, уходи! — сквозь зубы прохрипел Арен. — Возвращайся к лошадям, быстро!

Но она оцепенела, с ужасом глядя на двузубец, насквозь прошедший под коленом Арена и пригвоздивший того к земле.

— Ялла! — кричал Эйл.

Она обернулась: гвардеец, сбивший ее с ног, теперь был позади и снова прикрыл ее спину «щитом», а двое других бежали рядом с Эйлом, защищая с того боков.

— Назад! — рявкнула она во все горло. — Все назад! За какой стихией вы прете сюда?! Бегите обратно, спасайтесь, ну!

Эйл сделал страшные глаза.

— Я никуда не поеду без тебя! Ялла, вставай же!

— Я помогу Арену, и мы вас догоним.

— Пошла вон отсюда, быстро! — закричал Арен. — Хочешь угробить себя и брата?!

Она метнула испепеляющий взгляд в одного из гвардейцев.

— Это приказ! Ваша обязанность — спасти короля. Или все пойдете под трибунал.

Возникло короткое замешательство. Эйл споткнулся, гвардейцы подхватили его под руки и — хвала милосердному Судье! — потащили назад.

Эйл отчаянно завопил, но его уже никто не слушал. Ялла с каменным лицом посмотрела на Арена. На его ногу, из которой сочилась кровь.

— Дура!!! — истошно заорал он с искаженным яростью лицом. И пнул прикрывающего ее гвардейца здоровой ногой. — Ну хоть ты не будь идиотом, уводи же ее!

— Ваше высочество…

Штанина была разорвана в нескольких местах. Ногу все еще обвивали остатки боевого бича. До Яллы только сейчас дошло: его конец усеивали острые шипы, и они все еще впивались в колено Арена, успев разодрать кожу в кровавые клочья.

Не говоря уже о сигадорском гарпуне, пронзившем ногу.

Арен все еще бился, как припадочный, изрыгая проклятия, но Ялла ничего не слышала. Сдернула с себя тонкий кожаный пояс и перехватила им бедро над раненым коленом, затянула, насколько смогла. Кровотечение, кажется, замедлилось. Она посмотрела на бледного от потрясения молодого гвардейца, все еще прикрывавшего ее, и, стараясь перекричать беснующегося Арена, указала взглядом на двузубец:

— Блисс, ты сможешь это вытащить?

Тот сглотнул, глядя на нее расширенными от ужаса глазами.

— Там же… зубья.

Ялла застонала, сжав пальцами пульсирующие болью виски.

— Дейр Двар! — крикнул кто-то, подскакивая к ним. — Вы ранены?

Арен, кажется, иссяк. Кричать перестал, только зло смотрел на Яллу и дышал тяжело, как кузнечный мех.

— Ты… все испортила.

Она отвела взгляд и посмотрела на опустившегося рядом встревоженного даргедийца.

— Как видишь, его нога пришпилена к земле. Выдернуть нельзя: лезвия зазубрены. У тебя есть что-нибудь, чем можно ковырнуть землю снизу?

К счастью, хоть этот сохранил хладнокровие и ясность мысли. Коротко кивнул и достал из-за пояса широкий нож.

Сражение, кажется, откатывало куда-то дальше. Ялла понятия не имела, кто кого теснил и кто побеждал, но пока хватало и того, что возле них больше не свистели стрелы и не сыпались дождем бичи, двузубцы и копья.

Даргедиец, сделав подкоп под вонзившимися в землю остриями, тихо обратился к Арену:

— Куда, дейр?

Тот, на миг прикрыв глаза, хрипло ответил:

— К обрыву. Помоги… подняться.

Помешкав мгновение, даргедиец подхватил его под мышки, вздернул на ноги. Подставил плечо. Ялла молча встала с другой стороны, перекинув через себя руку Арена.

Позади слышались шаги Блисса. Ялла была уверена: гвардеец все еще прикрывал ее собой и тем смехотворным подобием щита.

***

Ялла сидела на дне оврага, подтянув колени к груди и зажав ладонями уши. Пыталась смотреть на ручей у своих ног, не слушать раздающиеся неподалеку сдавленные стоны и не думать о том, что сейчас делают с Ареном.

Спуститься в овраг по обрывистому склону вместе с раненым было непросто. Но зато здесь нашлось удобное углубление под корнями деревьев, которое скрывало их сверху, при этом оставляя неплохой обзор. Здесь можно было наконец уложить Арена и относительно спокойно подумать, что делать с его ногой.

Штанину пришлось обрезать выше колена. Потом они с даргедийцем, который назвался Гдаром, спорили до хрипоты: ногу следовало промыть, и Гдар уверял, что вода из ручья вполне подойдет, а Ялла настаивала на том, что ее обязательно надо прокипятить, как с детства вбивал ей в голову придворный лекарь.

Но кипятить было не в чем.

Когда же встал вопрос о том, как извлекать двузубец из ноги, Арен с Гдаром молча переглянулись, обсудили что-то непонятное чередой выразительных взглядов, после чего последний спровадил Яллу к ручью.

Блисс, молодой вальхан из ее личной гвардии, попытался увязаться за ней, но Гдар велел ему остаться: от него требовалась иная помощь.

Ялла и сама понимала, что от нее будет мало толку. Она не лекарь, и даже думать о том, как они собираются помогать Арену, не хотела: тело и разум одновременно впадали в оцепенение. Поэтому она охотно переложила груз ответственности на Гдара и отошла подальше.

Увы, не настолько подальше, чтобы не слышать доносящихся от укрытия звуков.

Что будет делать Арен без ноги? Сумеет ли дожить до того времени, когда ему смогут оказать настоящую помощь? И как вообще они будут выбираться отсюда, не понимая, где находятся?

Ни один вопрос не имел ответа. Как и все остальные.

Удалось ли Эйлу спастись?

Кто победил?

Много ли погибших?

Сколько раненых?

Почему сигадорцы на них напали на территории Ньереда и откуда, стихия их разорви, они знали о том, что в том месте и в то время будет ехать экипаж с гессардийскими королем и принцессой?

Впрочем, ответ на последний вопрос напрашивался сам собой.

Король Мард обманул их, отправив прямиком на погибель. Он прекрасно знал, кто к нему едет, и имел достаточно времени подстроить ловушку. Отправил их на «новую и удобную» северную дорогу, что пролегала близко к сигадорской границе, и инсценировал разбойное нападение сигадорцев, отводя от себя подозрение.

И ведь Ялла чувствовала, что с этим добрым дедушкой Мардом и всеми его сочувствующими родственниками что-то не то. Вот только как ему удалось обмануть ее чутье?

Это было непостижимо.

Со стороны укрытия послышался короткий вопль, и Ялла зажмурилась, сильнее зажимая ладонями уши.

Выживи, пожалуйста. Как угодно, только выживи.

Казалось, эта пытка продолжалась бесконечно долго. Ялла закрылась наглухо и крепко сомкнула веки, будто это могло помочь отгородиться от звуков.

И потому пропустила момент, когда Гдар подошел к ручью неподалеку от нее.

Ялла убрала ладони от ушей. Прислушалась.

Тихо. Только плеск воды: Гдар долго и тщательно мыл руки. А потом подошел к Ялле и сел рядом, оперся спиной о каменистый склон и свесил руки между колен. В одной он держал флягу для питья.

Ялла покосилась на его руки. Кое-где на коже еще оставались пропущенные пятнышки крови. А расслабленные пальцы время от времени судорожно подрагивали.

Гдар, посидев немного молча, откупорил флягу и сделал большой глоток.

Ялле почему-то вспомнилось то гадостное пойло, которое выжгло ей нутро в «Перекрестке путей». И сразу очень, очень захотелось напиться до полного забвения.

— Что там? — поинтересовалась она.

Гдар вяло взболтал остатки жидкости во фляге и протянул ей.

— Вода. Набрал только что свежей. Хотите?

Ялла поморщилась, покачала головой и обхватила руками колени.

— Как высоко ты ее отрезал?

— Эм-м-м… Что отрезал? — переспросил он и приложил флягу ко рту.

— Ногу.

Он поперхнулся и еще долго плевался, судорожно откашливаясь. А когда наконец посмотрел на Яллу, в его взгляде явственно читалась укоризна.

— Обе его ноги на месте, госпожа.

Ялла медленно выдохнула, ощущая прилив облегчения. И только теперь поняла, какие холодные у нее пальцы.

Еще и дрожат мелко, как от озноба.

— А двузубец?

— Больше в нем не торчит.

Да этот Гдар просто волшебник.

Или живодер?

— И как ты это сделал?

Он чуть наклонился вперед и достал что-то из-за пояса. Продемонстрировал Ялле.

Ну точно, живодер. Приспособление, которое он повертел перед ней, напоминало не что иное, как орудие пыток. Чем-то похожим дворцовый лекарь когда-то дергал маленькой Ялле молочные зубы.

— Кусачки. Без них в разбойной жизни никуда. Отрезал лезвия и вытащил по отдельности с обратной стороны ноги. Не волнуйтесь, ваше высочество, я был сама нежность.

Ялла вздрогнула и отвела взгляд.

— А кровотечение?

— Мы все знаем, как с ним справляться. Никакой лекарь не сработал бы лучше.

Хотелось бы верить, но увы. От лекаря прямо здесь и сейчас Ялла бы точно не отказалась.

— И как он?

— Уснул.

Ялла кивнула, искренне надеясь, что Арен и правда спит, а не потерял сознание после нежностей живодера.

— Так ты разбойник?

Гдар хмыкнул.

— Можно и так сказать.

Она помолчала. Страх за Арена, державший ее в невероятном напряжении и мешавший двигаться и думать, наконец отступил. Возвращая способность мыслить.

— Надо пойти посмотреть, что там наверху.

— Вроде тихо. Ничего подозрительного я давно не слышал.

— Там могут быть раненые.

Гдар сделал еще один глоток и закупорил флягу.

— Вы правы, ваше высочество. Мы с Блиссом пойдем на разведку, а вы побудьте тут, с дейром. Только прикажите парню лично, а то сам он отказывается отходить от вас.

Она согласно кивнула.

— Также надо проверить экипаж. И отыскать лошадей, если они выжили. Арена иначе не перевезти.

Гдар скорбно вздохнул, поглядев на нее исподлобья.

— Слушаюсь, ваше высочество. Только сперва мы дождемся наших людей. Боюсь, экипаж гессардийской принцессы на этой дороге останется лакомой наживкой, а вдвоем с Блиссом еще одну подобную атаку нам не отбить.

Ялла внезапно выпрямилась и ухватила его за локоть.

— Гвардейцы Эйла! Они, должно быть, уже едут в Хасалор! Только… — она разволновалась и вскочила на ноги, принявшись расхаживать перед Гдаром туда и обратно. — Только они едут по той, длинной дороге. Что, если и им устроят засаду?

Даргедиец вскочил вслед за ней.

— Вы уверены?

— Да! Они должны были два-три дня отдохнуть в Алдоре и ехать за нами. Мы провели в Хасалоре всего день, следовательно, солдаты Эйла уже где-то поблизости. А еще среди них есть походный лекарь, который наверняка поможет Арену.

— Это меняет дело. В таком случае лучше поторопиться.

И он стремительно зашагал обратно к укрытию.

Вскоре они с Блиссом ушли, а Ялла осталась присматривать за Ареном. В укрытии все еще тлел костерок, возле которого валялись обожженные обломки двузубца, и витал премерзкий запах паленой плоти, но вид оставшейся на месте ноги и аккуратно перевязанного чистыми тряпками колена развеял остатки страхов.

Все будет хорошо. Надо всего лишь дождаться лекаря.

Спал Арен недолго. Открыл глаза и без всякого выражения посмотрел на Яллу. Шевельнул пересохшими, искусанными до крови губами.

Она наклонилась к нему.

— Что, милый? Ты хочешь пить?

Он промолчал, но темный взгляд его стал чуть более осмысленным. Ялла, не дожидаясь ответа, пересела — так, чтобы Арену удобно было опираться на нее, и помогла ему привстать. Подобрала лежащую неподалеку флягу и поднесла горлышко к его рту.

Он отобрал флягу, сам откупорил и сделал несколько медленных глотков. Шумно выдохнул, откинул голову Ялле на колени.

— Я считал тебя разумной женщиной, принцесса Акотали.

Она сильно, до боли, прикусила губу.

— Прости. Я должна была догадаться, что король Мард уже спелся с сигадорцами. Меня насторожили его любезность и предложение ехать короткой дорогой, но я доверилась чутью.

Брови Арена сомкнулись у переносицы.

— Так это он отправил вас этой дорогой? А я все думал, какого хрена меня потащило сюда.

Ялла кивнула.

— Ты прав, я дура. Как можно было так обмануться? В его чувствах не было ничего! Только доброжелательность и искреннее желание нам помочь. И все они… все! относились к нам, как к лучшим друзьям. Не понимаю, что со мной стало.

Арен какое-то время молчал, хмурясь.

— Плетельщик иллюзий.

— Что?

— Король Мард. Я давно подозревал, что Вагар владеет даром, но не понимал его сути. Плетение иллюзий — слишком редкая способность. И применить ее можно только к подобным тебе. Читающим в мыслях и душах.

Ялла моргнула, пытаясь осознать эти слова.

— Вагар Мард… подменил эмоции? Свои и остальных?

Арен кивнул и сделал еще один глоток. На смуглых висках обильно выступила испарина, и Ялла заботливо отерла ему лоб краем своего шейного платка.

— В этом себя можешь не винить.

— Но я виновата. У меня есть не только дар, но и разум. Однако я им не воспользовалась, и поэтому ты пострадал.

Он сердито дернул углом рта.

— Я пострадал не поэтому. А по собственной глупости.

Ялла удивленно приподняла бровь.

— А ты здесь при чем?

— При том. Я сознательно выбрал неправильный путь и поплатился за это.

— Но если бы мы поехали старой дорогой…

— Не стоит недооценивать старика. Он наверняка предусмотрел и такой вариант. Ты попалась бы в любом случае, Ялла.

Она помолчала, обдумывая его слова. И спросила чуть тише:

— А каким был твой правильный путь?

Он вновь уложил голову ей на колени и закрыл глаза.

— Я должен был поехать с вами.

— Но ты и поехал.

— Когда было уже поздно. И не с тобой, а за тобой.

— Тогда… почему ты назвал меня дурой?

Его потрескавшиеся губы сложились в сердитую линию. А густые черные ресницы разомкнулись, из-под них полыхнул гневный взгляд.

— Ты должна была уехать с братом. Я подготовил ваш отход! Какого хрена ты все испортила и вернулась?

Ялла нежно провела подушечкой пальца по его скуле, на которой еще остались следы запекшейся крови.

— Ты знаешь ответ.

Но этот теплый жест не только не успокоил его, а как будто ожесточил еще больше.

— Я не нуждаюсь в няньках.

Ялла обиженно поджала губы.

— Не вернись я, ты был бы уже мертв.

— Это мои проблемы. И мой выбор.

— Ну так не отказывай мне в праве делать свой.

У него под скулой дернулся желвак, а губы вновь сомкнулись в упрямую линию. Арен закрыл глаза и не сказал больше ни слова.

Кажется, уснул. И все еще спал, когда Гдар и Блисс приволокли в их временный лагерь двоих раненых: гвардейца — того самого, которого шипастым бичом сбили с лошади, и оглушенного топориком даргедийца. У первого обнаружились рваные раны корпуса и переломы, у второго — открытая рана головы.

Ялла ничем не могла помочь ни одному, ни другому. И продолжала баюкать на коленях голову спящего Арена, пока мужчины занимались побратимами.

Позже Гдар подошел к ним и тронул ладонью лоб Арена. Нахмурился.

— Мы отыскали двух лошадей. Пришлось привязать их прямо там, возле экипажа. Так они не привлекут внимания к нашему лагерю.

К сердцу Яллы вновь подступил липкий страх.

— Никто так и не возвратился?

— Пока нет. Но это скорее хорошо, чем плохо, принцесса. В случае победы сигадорцев, они вернулись бы мародерствовать и искать вас. Раз их нет, можно надеяться, что вальханы продолжают сопровождать короля в Гессардию, а наши прикрывают отход.

— А кто это — ваши? Ты из Ньереда?

Он кивнул, пытливо глядя на нее.

— Среди нас кого хочешь полно. Я из Ньереда, но многие из нас гессардийцы. Да и сигадорцы есть. Всё едино. Все мы — сыны Даргедии и люди дейра Двара.

Двара. Он называет Арена настоящим именем его погибшего рода.

Это не может ничего не значить. И это наверняка должно было ее сильно тревожить.

Но почему-то нисколько не тревожило. В отличие от состояния Арена, который беспокойно спал на ее коленях и не просыпался.

— К вечеру у дейра может начаться лихорадка, — продолжал меж тем Гдар, опустив взгляд на своего господина. — И у тех двоих тоже. Я оставлю несколько волокон сонного корня, чтобы хоть немного унять боль. Но, откровенно говоря, этого будет ничтожно мало.

— Вы собираетесь ехать?

— Я один. Блисс останется присматривать за вами. И время от времени будет выходить на разведку, на случай, если кто-то вздумает вернуться. Я возьму одну из лошадей и поеду навстречу вашим людям. Будет неплохо, если у меня будет какой-то знак от вас, который они узнают и смогут довериться без лишних уговоров.

— У меня есть такой знак. — Она вынула из уха серьгу с изумрудом и отдала ему. — А чтобы у них не возникло сомнений, скажи тому из них, кто представится главным, что принцесса передала через тебя пароль.

— Какой пароль?

— Два.

Он вопросительно вскинул густую бровь.

— Просто — два?

— Именно так.

— И что это значит?

Это значит, что посыльного прислал второй по старшинству ребенок покойного короля Гелина. Но значение пароля — не та штука, которую следует объяснять, даже тому, кто Ялле определенно нравился.

— Тебе об этом знать не обязательно. А вот они точно поймут.

Гдар поднялся.

— Тогда пожелайте мне доброго пути, ваше высочество.

— Удачи тебе, Гдар. И… спасибо за то, что ты для нас сделал.

Он ударил себя кулаком в грудь и торжественно произнес:

— Ради народа Даргедии.

— Ради народа Даргедии, — эхом отозвалась она, не вполне понимая, что это значит. — Береги себя, Гдар.