Глава 14

Сентябрь пришел с дождями.

Дела огородные заканчивались, мне было маетно и грустно, и я все чаще приезжала в квартиру Алеши и все дольше в ней оставалась.

Он вернулся с гастролей капризным, взбалмошным, как будто его там как следует переболтыхнули.

Меня тоже переболтыхнули, но я же не жаловалась.

Вела себя притихшей мышкой и вынашивала коварные планы.

У вас бывает, что какая-нибудь глупая идея прорастает во все ваше существо, не давая ни минуты покоя?

Мерки. Костюм. Антон.

А ведь я могла бы с таким же пылом мечтать о полетах в космос, например, и изменить этот мир.

Бабушка всегда говорила, что на мне хоть кол теши, если что-то приспичит.

Так вот.

Мне действительно приспичило.

Припекло так припекло.

Дело оставалось за малым: отловить объект моего портновского рвения.

Антон ушел со всех радаров так радикально, что даже обычно нечуткий Алеша начал волноваться.

— Ты как знаешь, — говаривал он, услышав в трубке про то, что его брат занят, но когда-нибудь точно перезвонит, — а с малым что-то не то происходит. Может, он себе женщину завел?

Да нет, как раз изо всех сил старался не заводить.

Конечно, до бесконечности Антон прятаться от семьи не мог — не с Алешиной тягой к родственным посиделкам, но примерно месяц он продержался.

Я же дала ему достаточно времени, чтобы со мной примириться?

За месяц можно многое успеть, если как следует постараться.

Терпение мое было на исходе. Казалось, будто безжалостные охотники гонят лису на флажки.

Лиса — это я. И охотник — тоже я.

Да, именно так я себя и ощущала.

Рвущейся вперед и загнанной одновременно. Страх и азарт, злость из-за бессмысленности пряток и радость из-за них же.

Тебя тоже несет, мой милый.

Ты тоже боишься, мой предсказанный.

Не меня — отвергнуть женщину не так уж и сложно.

Ты боишься себя.

Чтобы понять, отчего Алешу так перебултыхало на гастролях, я отправилась в театр, где всегда все про всех знали.

Время от времени я помогала Розе Наумовне шить костюмы, когда было подходящее время и настроение.

Вот и сейчас костюмерша с радостью усадила меня расшивать снежинками платье ледяной королеве — театр начинал потихоньку готовиться к зиме и детским новогодним утренникам.

— А научите меня кроить на мужчин? — спросила я, орудуя иглой.

Было утро, и в театре царил покой. Из одной из гримерок раздавались голоса и смех — артисты прогоняли текст вечернего представления и трепались ни о чем.

Сцена тонула в темноте.

Я любила пустой театр еще сильнее, чем наполненный зрителями.

Это была магия другого рода — спящая, затаившаяся, но живая и мощная.

Работники сцены колотили какие-то декорации за стеной.

— Научу, детонька, — легко согласилась Роза Наумовна, — будет Алеша у нас ходить еще краше прежнего.

Ну да.

Кому мне еще шить, как не мужу.

Некому же больше.

— Что с ним случилось, что он вернулся таким расстроенным? — небрежно спросила я.

Роза Наумовна на гастроли не ездила, но разве это могло ей помешать быть в курсе всего, что там происходило?

Она всплеснула руками.

— Ты не знаешь? В отзывах написали, что он слишком стар для дяди Вани. В интернете разразилась крупная дискуссия на эту тему, ужас просто. У Алеши даже сердце прихватило, ему Вешников валокордин капал.

— Стар для дяди Вани? — возмутилась я. — Они там с ума сошли, что ли? Персонажу Чехова сорок семь лет!

— Нынешние зрители избалованы красивыми и молодыми артистами, — вздохнула Роза Наумовна. — Привыкли к кукольным сериальным лицам, вот Алеше и досталось на пустом месте.

— Как несправедливо, — от обиды я даже укололась.

Слизнула капельку крови, глубоко задумавшись.

Как взбодрить стареющего мужа, павшего в пропасть переживаний из-за своего возраста?

«Пойдем вечером на свидание, — написала в итоге, — я надену что-то крайне неприличное».

Маленькое черное платье, твой выход.

Ничто так не омолаживает мужчину, как жена на двадцать пять лет младше.

При желании я даже красоткой могу стать, верите?

Наряжалась для ресторана несколько нервно. Не каждый день изображаешь из себя легкомысленную кокетку.

Короткое открытое платье я дополнила красными перчатками выше локтя и красными же сапогами по колено.

Сетка-чулки.

Нижнее белье.

Помада.

Тени.

Распущенные волосы.

Божички.

В зеркало на меня смотрела продажная женщина.

Кажется, перебор.

Но я грохнула столько денег на сапоги и перчатки, что могла бы на них купить новую газонокосилку.

Жалко же теперь прятать все это добро в бабушкиных сундуках.

С глубоким вздохом потянувшись за строгим темным плащом, я принялась вызывать такси.

И попробуй, Алешенька, не взбодриться только.

Он ждал меня у входа в ресторан.

— Что это на тебя нашло? — спросил, с удовольствием оглядывая яркий макияж и броские серьги.

Нет, не перебор.

Алеша любил чрезмерность.

Да он сегодня сто пятьдесят фоток в соцсети выбросит, чтобы похвастаться и доказать всем сомневающимся, что еще ого-го.

— Скучно, — ответила я, — осень. Надо же себя как-то развлекать.

В статусе замужней женщины есть определенные преимущества. Будучи одинокой, я бы никогда не появилась в общественном месте в таком неприличном виде.

Но сейчас я была с мужем.

Кто упрекнет меня в бесстыдности?

Мы вошли в зал.

Тут с моими глазами случилось нечто странное: помещение было просторным, со множеством столиков, но мой взгляд, клянусь вам, словно стрелка компаса сам собой повернулся влево, и я встала столбом, разглядывая Антона и его перевернутую даму пентаклей.

Это же была она, никаких сомнений.

Вон какая лютая стервь, по лицу сразу понятно.

Блондинка в стиле Мерилин. У Антона что, как его там — импринтинг? Запечатлился на своей кладбищенской вдовушке и теперь выбирает себе женщин одного типажа?

Да, с моей цыганско-молдаванской внешностью не втиснуться в его стандарты.

Я так пристально их разглядывала — парочка вроде как ругалась, — что Алеша тоже проследил за моим взглядом и обрадовался.

— Тоха! С женщиной! Пошли знакомиться.

Я попыталась его остановить:

— Но у нас же свидание! И у них — свидание! Алеша, я не одета для встреч с родней.

— Да брось ты.

Никогда не пытайтесь остановить моего мужа, несущегося к семье. Стадо носорогов бы дрогнуло и расступилось перед ним.

Мы услышали только отрывок их разговора:

— Да потому что я свободная женщина… — доказывала блондинка, и тут Антон увидел нас.

Не скривился, и не поморщился, и не нахмурился, опытный притворщик. Вежливо улыбнулся.

— Леха?

— Тоха!

— Старший брат, — очаровательно улыбаясь, представился Алеша спутнице Антона. — А это моя жена, Мирослава.

— Инна, — тягуче проговорила вдовья заменительница и протянула руку для поцелуя.

Фу-ты ну-ты, какие мы фифы.

На меня Инна поглядывала с благожелательным интересом.

Некоторые удивлялись: жена? Не дочь?

Но она, кажется, больше разглядывала цвет помады, а не считала разницу в возрасте.

— Мы упадем рядом с вами, не против? — тараторил Алеша. — Сто лет тебя не видел, Тох. Куда ты пропал? Мирослава, давай сюда свой плащ, я повешу.

Может, не надо?

Может, я в плаще посижу, как в привокзальной забегаловке?

Делать было нечего, кроме как сохранять лицо.

Я широко всем улыбнулась и повернулась к мужу спиной, позволяя ему снять с меня остатки гордости.

К Алеше задом, а к Антону передом, как избушка.

Его взгляд плавно опускался вниз, вместе со сползающей с плеч тканью.

Задержался там, где загорелая кожа соединялась с кружевом, проскочил затянутый черным трикотажем живот, достиг сапог.

И так же медленно начал подниматься вверх.

По коленям, по бедрам, по груди и талии.

Путешествие туда и обратно.

Ох!

Гордитесь мной немедленно: я устояла на каблуках.

Не рухнула подстреленной горлицей, и окровавленное перо не закружилось в воздухе.

Было бы красиво и трагично, но несколько неуместно.

— Мирослава, — нежно пропел Алеша, обняв меня, — да ты сегодня просто роковая женщина.

— Все для тебя, — отозвалась я заторможено, поскольку мои силы были сосредоточены на спокойном дыхании.

Антон резко отвернулся.

Инна продолжала улыбаться.

Вдох, выдох. Обычно не такое уж сложное занятие, не то что сейчас.

Парочка сидела у окна напротив друг друга, и мы с Алешей сели точно так же — напротив друг друга. Не спрашивайте меня как — склейка, монтаж, выпавший кусочек мгновения, — но вот я уже почти касалась локтем Антона.

Не Инну!

Как я очутилась не по ту сторону стола, кто мне объяснит?

Не было ответа, и все, что мне оставалось, — это поспешно уткнуться в меню, чье качество печати оставляло желать лучшего. Строчки так и расползались в разные стороны, расплывались нечеткими зигзагами.

Алеша тут же бросился в бой.

— Мой брат невероятный молчун, — заговорил он, обращаясь к Инне, — просто вот слова лишнего из него не вытянуть! Надеюсь, что ты-то не такая. Как давно вы знакомы?

— Мы встречаемся четыре года, — отозвалась она охотно.

У нее была любопытная манера вести разговор — казалось, что она посмеивается и лукавит одновременно. Этакий чарующий трикстер с искрящимися глазами.

Отвратительно.

Кто бы прошел мимо?

— Четыре года! — поразился Алеша. — И почему же мы до сих пор не знакомы?

— Антоша говорит, что его брат слишком красив, чтобы знакомить с ним своих женщин.

— Он все еще использует эту глупую отговорку? — расхохотался Алеша. — Ну, Тох, в самом деле, я думал, что ты покончил с подобной ересью еще в двадцать.

Я подняла глаза, с интересом наблюдая за тем, как энергично мой муж роет яму самому себе. Потому как, если это — глупая отговорка, значит, существует реальная причина, чтобы не представлять женщину семье.

И, вероятнее всего, Инне она понравится куда меньше нелепого братского соревнования.

Не знаю, какое лицо было в ту минуту у Антона, но глаза Инны становились все острее. Будто в них попал осколок кривого зеркала.

— На самом деле он прекрасно знает, — беззаботно продолжал Алеша, — что я никогда, ни при каких условиях не позволю себе ничего лишнего по отношению к Тохиным возлюбленным.

— Даже бывшим возлюбленным? — влезла я со злободневным вопросом.

Развод не такая уже редкость в Алешиной жизни, можно уже привыкнуть.

— Даже его вдов, — твердо заверил меня муж.

Боже, вы только посмотрите на них.

Развели тут нерушимые принципы священной братской любви.

Итоги выходили неутешительными.

Антон избегал меня так упорно, что даже не показывался на глаза брату.

Судьба продолжала нас сталкивать лбами. Сегодняшняя встреча, конечно, не была такой уж удивительной, в городе мало хороших ресторанов, но ведь мы еще и по времени совпали.

Что касается меня, то, кажется, я проявила излишнюю легкомысленность, погрузившись в фантазии.

Забыла, что существует еще и реальный мир, где братья вовсе не собирались приглашать черных кошек бегать между ними.

Как бы сильно они ни раздражали друг друга, но навсегда оставались родными людьми, очень рано осиротевшими.

Хотелось бы мне быть человеком, из-за которого их отношения пойдут трещинами?

Был ли у меня выбор?

Будущее — это вовсе не платье в магазине. Нельзя сказать: «это мне не подходит, принесите другое».

— Так почему же, по-твоему, Антоша так и не познакомил меня со своим братом? — очень ласково спросила Инна.

Антоша!

Вы тоже это слышали? Какая-то смесь Кроша и Тотошки. Как будто горячая картошка во рту.

Алеша заморгал, только сейчас осознав, в какое положение поставил брата.

Я покосилась на Антона — он смотрел в окно, равнодушный, спокойный. Перед ним стоял бокал белого вина, на середине стола одиноко находилась тарелка сыра.

Негустой ужин, скорее, антураж для драмы, чем для любовного воркования.

— Возможно, — промямлил Алеша, не зная, как выкрутиться, — Тоха и правда мне завидует.

— Завидуешь, Антоша? — промурлыкала Инна.

— Очень, — коротко ответил он.

— Кода баняса кефне. Пси каят, въжнайхть, — вырвалось у меня.

Бабушка любила эту пословицу, означающую что-то в духе «камни в бане шипят, когда поддашь жару». Она частенько ее бормотала себе под нос, когда гневалась.

Пока Инна с Алешей удивленно глазели на меня, Антон молча подвинул мне свой бокал вина. Я отпила, не глядя на него.

— Что? — переспросила Инна, уставившись на этот бокал.

Чего она ожидала? Что оттуда выползет ядовитая змея?

К счастью, подошел официант, и я вяло заказала лавандовый ризотто и бутылку брюта. Все равно мы здесь, кажется, надолго. Алеша выбрал рульку, вечно голодный обжора.

Инна томно попросила «какой-нибудь диетический салатик». Антон хмыкнул и потребовал борщ, водку и сало с чесноком и бородинским хлебом.

Кажется, целоваться он в этот вечер не собирался, и я вдруг успокоилась, пришла в игривое настроение.

Тут у меня что? Свидание! А с кем — разберемся в процессе.

Инна оживленно рассказывала о себе — финансовый директор в крупной компании, представьте себе. Антон — король Мечей, его возбуждает женский интеллект, с этим ничего не поделать.

Даже интересно, как эта извращенка-судьба заставит его влюбиться в меня — совершенно не подходящую по всем статьям женщину.

Возможно, мне стоит просто сесть на пригорке, скрестить руки и наблюдать за происходящим, как за сериалом.

— А чем занимаешься ты, Мирослава? — спросила Инна.

— Я потомственная гадалка.

— Кто? — повторила Инна неуверенно.

Как будто никак не могла для себя решить, стоило ей рассмеяться шутке или проявить уважение к чужим странностям.

— Таролог, — буркнул Антон.

— Как интересно.

Я могла бы дать руку на отсечение, что точно знаю, какой будет ее следующая реплика.

И правда:

— Погадаешь мне? Что ждет нас с Антошей?

— Мирослава уже гадала на нас, — ни с того ни с сего брякнул Антон.

Что это на него нашло?

— Правда? — удивился Алеша. — Когда?

— Когда ты отправил меня к своей жене с апельсинами.

Не слишком ли много желчи для меня одной?

Я допила вино и обрадовалась появлению шампанского.

Очень вовремя.

— А, — засмеялся Алеша, — ложная простуда. С каких пор ты интересуешься гаданием, Тох?

— В последнее время я становлюсь фаталистом, — пожал плечами Антон.

Инна подалась вперед:

— И что ты увидела?

Я вопросительно посмотрела на этого болтуна. И что теперь делать? Резать, как есть, или все-таки смягчить углы? Отделаться общими фразами?

Он неожиданно улыбнулся мне.

Возможно, вино играло со мной дурную шутку.

Но мне почудилась в этой улыбке грустная ласка.

Думаете, я заглючила? Да, мне тоже так кажется.

— Просто скажи, как есть, — мягко посоветовал Антон.

Я прикрыла глаза, вспоминая расклад.

Пятерка мечей. Пятерка пентаклей. Башня. Десятка мечей. Десятка жезлов.

Конфликт, измена, нелюбовь, крах, тяжелый разрыв, непосильная ноша.

Вероятно, это не то, что рассчитывает услышать женщина, кокетливо желающая «погадать на отношения».

— Уверен? — снова уточнила я.

— Абсолютно.

— Перестаньте интриговать, — рассмеялся Алеша. — Хотя драматургия на высоте, конечно.

— Вы расстанетесь, — решительно объявила я, — плохо и скоро.

— Милая! — сконфуженно ахнул Алеша.

Инна не дрогнула. Продолжала улыбаться, но осколки кривого зеркала в ее глазах способны были искромсать меня до полной потери крови.

— Прости, — я вздохнула, — некоторые тарологи предпочитают не озвучивать подобные прогнозы. Я вообще начинаю думать, что знать свое будущее наперед — крайне вредно для психики. Ты все равно ничего не изменишь, и остается только ужасаться грядущему. На себя, по крайней мере, я очень редко гадаю.

Но порой вижу собственное завтра в чужих раскладах, как это случилось в тех кустах за ЗАГСом.

— Ну кто воспринимает такие глупости всерьез, — натянуто отозвалась Инна. — К счастью, мы с Антошей прагматики до мозга костей.

— Конечно, — заторопился Алеша, вечно пытающийся всех примирить, — не принимайте близко к сердцу.

— Мирослава права, — спокойно проговорил Антон.

Что?

Что??

Что???

Он собрался расстаться здесь и сейчас?

Ну не при нас же!

В таком деле свидетели явно не нужны.

Как подло и низко бросать таким образом женщину! Он ведь не оставил ей практически никакого пространства для маневров.

— Как ты меня достал, — в сердцах бросила Инна с неожиданной злостью. — Думаешь, что такое уж сокровище? Да пошел ты.

Я же говорила — кода баняса кефне. Пси каят, въжнайхть.

Зашипело так, что едва паром не обдало.

Она вскочила, сорвала с вешалки модный кожаный пиджак и, чеканя шаг, направилась к выходу.

— Ну, Тох, ты совсем уже, — осудил младшего брата Алеша и помчался за ней — утешать и успокаивать.

Наверняка в попытке помирить влюбленных он будет упирать на тяжелое детство и всякое такое.

Я задумчиво проводила его взглядом и пересела напротив Антона.

Он молча налил мне шампанского.