Глава 19

От удивления я чуть не перепутал, призывая Стечу, а не Муху. Уклонился от ножа, схватив нападавшего за руку и протянув его по комнате, как живой щит. Оттолкнул его на остальных сектантов и почувствовал, что я уже не один.

За моей спиной распрямил призрачные крылья Муха и с легким пинком рассеялся по моему телу. И пошла заруба!

Муха жесткачил. Либо был зол на меня за кольцо, либо это уже было личное по отношению к сектантам. Дубинку мы с ним просто метнули в лицо ближайшего сектанта, но с такой силой, что палка треснула, а маска вжалась, образовав моментально покрасневшую воронку на месте носа. Следующим в дело пошел нож и полетел в верхушку электрошокера, зацепил искрящуюся дугу и вызвал электрический разряд, от которого сектанта пробило на паралич.

Я не замечал раньше у Мухи такую страсть к метанию предметов, и когда он мысленно потянулся за «крынкой», на секунду перехватил инициативу. И не целясь выстрелил в парня, замахнувшегося на меня сбоку ножом.

Парня отбросило в стену и запахло жареным. Смотреть на результат не стал, хватило выкрика Стечи с его любимым: «Херасе!» и воспоминаний о, том, что эти патроны делали с пожирательницей. Сфокусировался на правиле: выстрелил…

Но перезарядить не успел. Муха уже вернул себе инициативу и врукопашную пошел на последнего с жезлом-шокером.

Я не стал спорить, наоборот, попытался расслабить мышцы и, будучи сторонним наблюдателем, подглядеть пару эффективных приемов. Удар, уворот, легкая прожарка шокером, чиркнувшим по ноге, быстрая ответка подсвечником по хребту сектанту. Как бы между делом новый бросок в первого, который только отошел от дубинки и тут же лицом встретил подсвечник. Опять пара пируэтов, подсечка сектанта с разбитым шокером, и поворот его под удар коллеги.

Перекат в сторону, брызги расплавленным воском в глазные щели на маске «электрику», снова подсечка, выкручивание руки, перехват шокера и максимальная прожарка с просадкой батареи так, что под маской что-то мерзко лопнуло. Вроде все…

Я поднял с пола разбросанные свечи, подобрал нож, убедившись, что кощунство Мухи его не попортило, наконец, перезарядил «крынку» и только после этого высмотрел самый чистый уголок и сполз по стенке.

Не хотел, но заставили мысленно пересмотреть сюжетную сцену с покупкой кольца и мечтах Мухи о свадьбе. Также мысленно подтвердил, что помню, и клятвенно пообещал потерпеть, что сразу, как только вернем Гидеона, будем искать Кислого.

– Это ты все сам сделал? – спросила Банши, появившись в лестничном проеме, и уставилась на меня, удивленно подняв бровь.

– Нет, млять, со мной был Венский хор мальчиков! – меня еще потряхивало, но мысленно я все же добавил: «прости Муха, это просто цитата из крутого фильма, я потом тебе расскажу».

– Ты меня послал куда-то, да? Какой-то ты все-таки странный, – Банши пошла по комнате, высоко задирая ноги, будто боясь испачкать в крови свои ботинки. Перевернула одного из сектантов, брезгливо подняла маску, фыркнула и бросила обратно. – Ладно, сам иди в жопу. Там со второго этажа набежали. Спасибо бы лучше сказал.

– Спасибо, там безопасно?

– Пока что да, я там оставила кое-что, так о гостях мы услышим, – Банши подняла сектантский нож, потрогала лезвие и тоже выбросила, – О, а это что за морячок? На Гидеона вроде не похож.

– Это Стеча, – я устало махнул в сторону каталки.

– Ребят, освободите меня уже, а? – Стеча дернулся и звякнул цепями. – И эту тварь уберите от меня, пожалуйста.

– Ой, какая зверюшка, – Банши подошла к каталке, подобрала щепку от расколовшейся дубинки и стала тыкать в шипящую тварюгу. – Это же личинка буравчика, она на черном рынке бешеных денег стоит, особенно если живая. Ты не против, я ее себе заберу?

– Забирай, только от меня держи подальше.

– А с этим что делать? Кто ты? Очи? Инквизитор? Тайная служба? – Банши, видимо, перечисляла названия местных спецслужб, раскачивая над Стечей клетку с монстром, а он мотал головой.

– Ну, давай Сергей Стечкин, расскажи, кто ты и почему я каждый раз встречаю тебя в цепях? – я подобрал стул, перевернул его и сел рядом с каталкой, и для суровости положил рядом с цепью.

– Матвей же, да? – облизав пересохшие губы, сказал Стеча, а я кивнул. – Я не имею ничего общего ни с сектантами, ни с теми, кого перечислила эта милая барышня. Я частный сыщик.

– А я балерина, – совсем не мило прыснула барышня. – Ты себя видел вообще, морячок-переросток? Я знала одного сыщика, он бы во время слежки целиком спрятался за твоим бицепсом. По-любому ты из каких-то спецов. Охранка? Дознаватель?

– Нет, да, поверьте мне уже, – Стеча закашлялся и как-то даже обиженно продолжил. – Не взяли меня в охранку, медкомиссию я не прошел. Я, правда, сыщик, работаю на графа Павловского…

Банши дала ему воды, и мы стали слушать.

Стеча клялся и божился, что он частный сыщик, нанятый Павловским, чтобы разобраться, кто объявил ему тайную войну. Логово оборотней в поместье, разрывы в Степановке было не единственным, что произошло с графом и что творилось с его имуществом в губернии.

Сначала сгорела лесопилка в паре сотен верст от Белого Яра, причем вспыхнула не от неосторожно брошенного бычка или пьяных работяг, а из-за откуда ни возьмись огненных деймосов. Без разрывов и без туманов. Потом на пивной мануфактуре несколько человек были живьем замурованы в бродильном чане, от ужаса и страданий которых появился фобос, убивший половину рабочих.

И Очи, и Орден по неизвестной причине отказались искать какие-то скрытые мотивы, сославшись на плохо изученную природу деймосов и фобосов. А граф Павловский, наоборот, уверовал, что против него идет целенаправленная атака. В которой участвуют совершенно разные силы, пытаясь пошатнуть его положение при императоре и отжать у него часть бизнеса. И нанял несколько сыщиков, в том числе и Стечу.

Первый раз сектантов заметили на пивоварне, откуда Стеча смог проследить их путь до поместья. Проследил, нашел там самую настоящую ферму по производству оборотней. Сектанты, неизвестным ему образом, добыли несколько молодых особей и откармливали их, соорудив запас замороженного человеческого мяса. А потом попался, и дальше я уже знал, что произошло.

Далеко убегать он не стал. Предположил, что сектанты будут мстить, пробрался к машинам и повесил метки на байки Номадов и автобус Макара.

Метки викингов повели себя странно, до города не доехали, развернулись и скрылись из пределов действия артефакта. А метка с автобуса сначала показала эту точку, а потом в Томск на рынок моторок, где находится и сейчас, скорее всего, ожидая аукциона.

Стеча примчал в Белый Яр и пошел по следу, но опять попался.

– Что-то ты часто попадаешься? – нахмурилась Банши.

– Это из-за массы, – вздохнул Стеча. – Я могу в тени уходить, скрываться на некоторое время. Но расход сил такой, что вырубаюсь часто. Буквально на секундочку, но, когда падаю, шума много. Так-то я обычно стараюсь не рисковать, но с этими тихушниками немыми не получилось иначе.

– А ты жрать меньше не пробовал? – усмехнулась Банши и ущипнула его за бицепс.

– Пробовал, – вздохнул Стеча, – не помогает. И наговоры не помогают… Да, вообще ничего, я даже в Москву ездил, новомодный гипноз пробовал. Ничего, только больше становлюсь. Я ж в батю пошел, а он тот еще зверюга был.

– Это все очень странно, но допустим, – я придержал Банши, собиравшуюся сказать какую-то очередную колкость. – Но что с Гидеоном? Ты его видел?

– Не видел, – покачал головой Стеча, – меня еще наверху скрутили. Я мимо часовых прошел по теням, а внутри рухнул. Но слышал кое-что и, главное, у меня есть теория. Отвяжите меня уже, я все покажу.

Первым делом, как Стеча освободился и отполз от ненавистной клетки с буравчиком, он бросился к ящику, стоявшему у входа, и вынул оттуда мешок. Пошурудил внутри и на свет появился здоровенный пистолет – Маузер, потом кобура и кожаная плоская сумка, типа офицерского планшета.

Мы с Банши напряглись, я подвинул «крынку» в сторону здоровяка, а Банши невзначай схватилась за сердце, то есть за одну из склянок. Стеча уставился на нас в недоумении, потом до него дошло, что стоит с Маузером в руках, а мы вроде как еще не друзья. Он примирительно поднял руки вверх и, извиняющимся тоном, сказал:

– Это отцовский. Память просто. Я не буду стрелять, вы чего?

– Давай уже теорию свою, – сказала Банши, но руку с груди не убрала.

Стеча вынул из планшета карту, развернул ее и расстелил на каталке, предварительно откатив ее от клетки с буравчиком.

– Смотрите, – он позвал нас, – я не сразу это понял, но каждый раз, когда у Павловского где-то была беда, то в Степановке происходил выброс и открывался разрыв.

– Так, а Гидеон-то где? – я посмотрел на карту, наш райончик весь перечеркнутый красными линиями.

– Подожди, помнишь пентаграмму в логове? Так вот, там была звезда и если представить, что Степановка – это центр, то лесопилка, пивоварня, особняк и вот то место, где мы стоим, – это вершины лучей от звезды. Сюда смотрите, я начеркал тут много лишнего, пока получилось.

Стеча достал карандаш, послюнявил его, и с усилием обвел некоторые линии. Действительно, выходила пятиконечная звезда.

– Вот сюда, – Стеча ткнул карандаш в точку, где еще ничего не произошло, – могли увезти Гидеона. Я, когда очнулся в цепях, слышал женские крики и звуки моторки. Увозили их куда-то. Если я прав, то им нужно завершить ритуал, замкнув звезду.

– Если ты прав, – Банши подошла к клетке с буравчиком, облила его из прозрачной склянки и поднесла к нему свечу. Тварь вспыхнула, стала верещать и метаться в клетке, но довольно быстро иссякла. – Так вот, если ты прав, то в этой точке они не завершили ритуал.

– В смысле, что эта тварь не успела в меня вселиться? – вздрогнул и поморщился здоровяк.

– Именно! Ты бы идеально подошел, этот паразит из тебя такого урода сделал бы, что половина местного Ордена полегла, пока тебя свалила. Ты, считай, Гидеона и Кравец спас.

– Думаешь, он еще жив? – я прям задрожал внутренне, так хотелось услышать, что да.

– Скорее всего, им явно нужен материал для ритуалов, так что пока доедут, пока проведут, – Банши задумалась, – то шанс есть. А отсюда надо в любом случае валить, пока они не поняли, что ритуал сорван.

– Что здесь? – я ткнул в пятую точку на карте.

– Скотобойня там, знаю это место. Провожу тебя, за повышенный гонорар, конечно, – Банши кинула в меня небольшой кристалл с цепочкой, похожий на брелок в виде изумруда, – Ключ от батона, у механика нашла. Погнали уже.

Я поймал брелок, пытаясь понять, что с ним делать.

– Меня возьмите, – попросил Стеча, – Павловский хорошо платит, не пожалеете.

– А если ты отрубишься, нафиг нам такое счастью, кабана такого таскать? – с улыбкой покачала головой Банши.

– Ты моторку водить умеешь?

– Конечно, у меня второй разряд, – Стеча гордо расправил плечи, жаль, я не мог оценить степень крутости разрядов.

– Лови, – я перекинул брелок ему, моментально скрывшийся в огромном кулаке, – смотри не поцарапай.

– Все-таки ты очень странный, – пробурчала Банши, уже поднимаясь по лестнице.

В мастерской был какой-то филиал ада, будто там торнадо какое-то пробежало, а не Банши со своими гранатами. Хоть где разница, я пока не понял. И границы ее безумных способностей была неизвестно, хватало ее странных предупреждений бежать, если будет вести себя странно.

С этим тоже большой вопрос, что считать странным? Три сплюснутых местным аналогом домкрата механиков, которые еле дышат? Или мужик в тулупе, прибежавший с вышки, а теперь, как воздушный шарик, прилипший под потолком?

Я покосился на Банши, но она лишь отмахнулась:

– Говорю же, с концентрацией напутала, – она кивнула на потолок, – а там это эксперимент, это я новую смесь пробовала. Тебе нравится?

Я закатил глаза и не ответил. Убедился, что во дворе никого, распахнул ворота и побежал к «буханке». Мотор уже тарахтел, а Стеча устраивался внутри, пытаясь поудобней втиснуть плечи.

– Крутая моторка, – здоровяк что-то не рассчитал, и машина дернулась и заглохла, – Непривычная, это что за марка?

– Слышь, морячок, аккуратней нельзя? – закричала из кузова Банши, потирая ушибленное плечо. – Не дрова везешь.

– Ульяновская мануфактура производит, – я опустил стекло и взялся за «крынку».

– Не знаю такою, это где?

– Там, – я махнул рукой в сторону, – Частная мастерская, только под заказ.

У Стечи, наконец, получилось тронуться еще раз. Немного пошатало, но он поймал ритм или уловил душу моторки, не знаю, как они это называют, и мы выкатились на улицу. Медленно подъехали к воротам и остановились. Я выскочил на улицу и побежал к воротам, а Банши распахнула дверь и держала наготове гранату.

Но, похоже, враги закончились. Дорогу снаружи никто не перекрыл, из сторожки никто не выскочил, из здания никто не бежал.

– Ну, погнали! – я хотел похлопать Стечу по плечу, но практически упёрся в его локоть и махнул рукой.

Стеча поддал газу, выворачивая на дорогу и машину затрясло. Я сначала не понял, будто по терке стиральной едем, или на ободах. Выглянул в окно, убедился, что с моей стороны с колесом все в порядке, но будто бы трясется сама дорога.

«Буханка» притормозила, но продолжала трястись, здоровяк открыл дверь и стал бочком выбираться наружу. Я тоже вышел, пытаясь понять, что происходит.

Тряслось все – дорога, ворота, начали дребезжать окна в доме напротив. На землетрясение не похоже, нет толчков, где-то под землей идет именно вибрация. Воздух изменился, наэлектризовался, как после грозы. Стал звенеть в унисон звенящим окнам, повышая уровень звука.

Я обернулся на Банши с немым вопросом, не очередная ли это ее вакуумная бомба. Вряд ли она поняла детали моего вопроса, но смысл уловила и покачала головой.

Трясти стало сильнее, я схватился за «буханку», устоять на ногах было уже сложно. С соседней крыши откололся и соскользнул большой кусок черепицы, а прямо передо мной на землю упала птица и стала подпрыгивать, как припадочная. Напряжение в воздухе усилилось, звук повысил частоту до максимума, и в доме, наконец, не выдержали стекла, разлетелись вдребезги, осыпав нас осколками.

А потом все стихло. Резко, будто что-то тянулось-тянулось и лопнуло. “Буханка” протяжно скрипнула, а вибрация лобового стекла начала затухать.

И тут рвануло по-настоящему! Огненный столб взметнулся над пристанью, почти в паре километров от нас, я успел обернуться в ту сторону, пытаясь понять, что там могло рвануть. И в этот момент на меня налетела волна жара, мелких камней и пыли и бросила меня на «буханку».

Стеча не только устояла на ногах, но, как мне показалось, и удержал «буханку», чтобы она не перевернулась. Где-то в кузове вскрикнула Банши.

Когда пыльный вал начал оседать, огненного столба уже не было, а в небе над местом взрыва сгущался странный дым, больше похожий на туман. Послышался гул и появилось ощущение, что теперь «взорвался» сам город, пусть в переносном смысле, но от этого стало даже страшнее.

Обезумевшая толпа неслась в нашу сторону от пристани, грязные, окровавленные люди неслись, не разбирая дороги и вопили: «Деймосы! Деймосы в городе! Спасайтесь, с реки идет туман…» По всему городу зазвенели колокола, послышались первые выстрелы, где-то вдалеке завыла сирена. Я почувствовал, как в кармане разогревается орденский медальон.

Банши вывалилась из «буханки» на землю, шатаясь и держась за голову, поднялась. Посмотрела на кровь на ладони, сплюнула кровью и усмехнулась:

– И кто тут думал, что у этих уродов не было запасного варианта?