Глава 20

– Стеча, не тупи! Надо ехать! – крикнула Банши и полезла обратно в «буханку».

– Может, надо помочь? – я все еще смотрел на расширяющийся над пристанью туман и бегущую к нам, воющую толпу.

– Себе надо помочь сначала! – рявкнула Банши и захлопнула дверь, – Матвей, не тупи! Мы ничего здесь не сделаем, а протупим и не сможем уехать, то Гидеону не поможем.

Я и сам это понимал, загнал поглубже супергеройские мысли и забрался в уже тронувшуюся, «буханку». Стеча прибавил газу, и мы помчались к ближайшему выезду из города. Лавировали между испуганными людьми, патрулями стражников и быстровозводимыми баррикадами.

Чем дальше от пристани, тем меньше паники в глазах людей. Наоборот, собраны, сосредоточены – кто-то баррикадируется в доме, кто-то спешно устанавливает дополнительные фонари или обновляет городские. Навстречу проехал первый броневик Ордена, за ним два автобуса с вооруженными людьми в форме. Не из Ордена, больше похожие на военных.

– Сейчас оцепят только, будут выброс пережидать, – стала рассказывать Банши, – Разрыв пока не стабильный. Большой, но по уровню не самый страшный.

– Еще скажи, что вообще событие рядовое? – Стеча хмыкнул, будто храбрился, но было видно, что сыщик нечасто оказывается в подобных ситуациях.

– С точки зрения разрыва, то да, рядовое. И не такое закрывали, – ответила Банши, – А вот то, что какие-то уроды так легко могут спровоцировать разрыв – это жесть.

– Так, наверное, подобным должны заниматься спецслужбы, инквизиция или вообще государство? Такое разве не расследуют?

– Конечно, и, поверь, уже занимаются, – ответил Стеча, – То есть подняли свои крутые задницы со стульев, собирают совет какой-нибудь, а, может, даже кто-то уже выдвинулся в сторону Белого Яра.

– Только нам от этого ни горячо, ни холодно, – фыркнула Банши, – Мы вернуться успеем, когда они сюда доедут. Стеча, на развилке выруливай на Томское, а потом третий поворот, в общем, покажу.

– Может, лучше через Беловодную? Ехать дольше, но если в Томском паром перекроют, то надолго встанем.

– Я думала, ты дорогу не знаешь, – задумалась Банши, – Но звучит логично.

– Слушайте, я вот никак не пойму, – я обернулся, вроде как обоих спрашивая, – Там такой взрыв, и всего лишь запасной вариант? Неужели ритуал с тобой и тем насекомым нанес бы больше ущерба?

– Оооо! Ты недооцениваешь буравчика! – засмеялась Банши. – Это личинка была, а вот внутри нашего питательного кабанчика пошла бы такая мутация, что броневик ордена ехал бы сейчас в другую сторону.

– Ясно, а что же тогда в Степановке?

– Очень надеюсь, что мы это узнаем только из газет, – хмыкнула Банши и скрылась где-то в глубине кузова. – Разбудите, когда будем в Беловодной.

* * *

Я в итоге тоже задремал, хотя сначала не собирался. Но после разговоров о местной географии и изучения карты Стечи, он захотел поговорить об охотниках. Завалил кучей вопросов про разрывы, про деймосов с фобосами, а мне-то и сказать было нечего.

Так что сначала, я сделал вид, что увлечен картой, пытаясь в полумраке (за окном уже стемнело, а лампочки в уазике не работали, светился только кристалл управления, да еще несколько тусклых датчиков) разглядеть местность. Мы ехали сейчас, как бы по кольцевой, практически не приближаясь к Степановке.

Белый Яр, Степановка, лесопилка, пивоварня и поселок Суйга, куда мы ехали на скотобойню – все находилось в довольно запутанной паутине рек и озер. Основной была Обь и ее крупные притоки Чулым и Кеть, и куча мелких речушек, не подписанных на карте.

Когда ломать глаза надоело, сослался на тяжелый день и сделал вид, что меня рубит. Думал о Гидеоне, о сектантах, пытался понять, что нас ждет. Немного нервничал, хотя в основном парился, что Захара так и не предупредил. Потом попытался представить деда с отцом, чтобы они делали на моем месте.

С отцом не понял, не складывался у меня пока его образ, а вот деда представил во всех красках. Прямолинейный и буйный, честный, но справедливый. Эх, жаль, что не встретились. Я нащупал в кармане «зиппо», и провел пальцем по гравировке. Как там Гидеон переводил: да свершится справедливость, даже если небеса упадут.

Ну, посмотрим. Я хоть еще не все расклады в этом мире секу, но сектанты перебарщивают. Вполне справедливо, по заветам рода, будет их молчаливые рожи начистить. Учитывая, что небеса-то уже упали, как минимум в Белом Яре.

В Беловодье мы приехали за полночь. Растормошили трактирщика, уже закрывшего заведение, но к его несчастью еще не успевшего уснуть. Меня с Банши еще пытался послать, но, когда подошел Стеча, пыл его сразу поубавился, появилась натянутая улыбка и немного остывшей еды.

Здоровяк, пользуясь произведенным эффектом, включил сыщика и чуть ли допрос не устроил. А кто? А где? А когда? А что слышно в Суйге? А когда были последние поставки со скотобойни?

Мне понравилось, как он работает. Задавал наводящие и перекрестные вопросы, жаль только, что не преступника пытал о тайнах банды, а обычного деревенского трактирщика, пусть и любителя за соседями поглазеть.

Чужаков в селе он не видел давно, хотя моторки и повозки мимо едут часто. И вчера были – два закрытых фургона, как раз в нужную нам сторону. Пролетели быстро, даже лицо водителя не смог разглядеть, но точно помнил, что оно было слишком бледное.

Из Суйги недавно приехал мутный тип работников нанимать, и хоть желающих было много (работы сейчас нет), но взяли только бывших сидельцев, пару ветеранов и несколько молодых парней. Никто ничего не понял, но село выдохнуло, избавившись от всех проблемных мужиков. После этого никого не было, ни местных, ни мяса. Собирались завтра уже сами ехать, запасы пополнять.

– Успеем, – кивнула Банши, – Если нанимают, значит, либо строят что-то, либо охраняют. Там, где мы переростка нашли, то же самое было.

– Блин, – хлопнул себя по лбу Стеча, – Хотел же механиков допросить.

– Не знали они ничего. Я не дознаватель, но подход могу найти, – кровожадно улыбнулась девушка, – Нанял их какой-то мужик, сказал вниз не лезть, вопросы не задавать, никого не впускать. А так обычный сброд бандитский.

– Ладно, поехали, – я забрал у трактирщика корзинку с едой, – По дороге поедим.

До Суйги мы не доехали. Как только заметили деревянный столб с нужной надписью, Банши подтолкнула Стечу, чтобы он съезжал с дороги и парковался. Мы заехали на небольшую поляну, скрытую от лунного света, выгрузились и стали обсуждать план действий.

Банши была готова сразу, только поменяла несколько склянок местами и еще несколько распихала по карманам. Стеча одел плечевую кобуру с Маузером, покопался в планшете и сначала достал маленькую подзорную трубу, а потом вытащил два кастета. Я мысленно присвистнул, мне, наверное, проще восьмикилограммовой гирей махать, чем одним из этих кастетов.

Я проверил себя – запаса смолы в огневике на донышке, Банши не подумала купить и из личных запасов чутка дала, но мы вроде на людей идем охотиться. В «крынку» зарядил патрон с обычной пулей, опять же она тише и эффект от нее не такой заметный.

Плюс нож, плюс крепкий короткий осиновый кол, запас которых в «буханке» еще не закончился. И душелов, в котором отдыхал Муха – я как-то физически ощутил, что он пока не готов возвращаться, слишком мало времени прошло.

Света было мало, я опять с грустью вспомнил тот чудесный эликсир ночного зрения, буду в городе, первым делом прикуплю запас. Но идти было можно, и даже вовремя замечать острые ветки, так и норовившие выколоть глаза.

Хуже было со звуком. Банши, несмотря на свои «мартинсы» каким-то непонятным для меня образом, порхала как маленькая птичка, а вот мы со Стечей хрустели буквально на каждой палке. Я еще умудрился спугнуть какую-то ночную птицу, которая гаркнула на нас и, хлопая крыльями, унеслась куда-то в лес.

Мы прошли через чащу и вышли к реке, метрах в пятидесяти, за которой начинался частокол деревни. Спрятались в кустах и стали наблюдать.

Справа дорога к небольшому деревянному мосту, где даже две телеги не разъедутся. Дальше освещенный фонарями со святым светом пятачок и широкие ворота, сейчас закрытые. Рядом с ними полосатая будка сторожа, из которой торчали чьи-то ноги и шел легкий, скорее всего, от сигареты, дымок.

От ворот во все стороны шел частокол из бревен с острыми кончиками, наверху должен быть какой-то настил, по которому курсировали двое часовых с ружьями. С нашей стороны виднелся небольшой козырек с дверью запасного входа, но в темноте саму дверь видно не было. Только светилась тропинка, змейкой уходя куда-то вдоль берега.

– Скотобойня в дальнем конце, – шепнула Банши, – я была здесь несколько лет назад. Пройти можно только через деревню.

– А если обойти? – прохрипел Стеча.

– Гиблый вариант, там болото со всех сторон, – помотала головой Банши, – Бугай, а ты невидимкой можешь метнуться на стену?

– В теории могу, – Стеча, видимо, пожал плечами, потому что кусок звездного неба надо мной сократился. – Но тут река, потом открытое место, могу не дойти.

– Эх, ладно, – вздохнула Банши, – Как же мокнуть-то не хочется. Слушайте сюда.

Она обрисовала нам план, который, на мой взгляд, выглядел вполне адекватно, да и после того, как блондинка посчитала часовых в автомастерской, я не видел повода для сомнений. Стеча тоже не стал спорить, лишь собрался убрать подзорную трубу и нацепить второй кастет. Но я его перехватил. И пока банши что-то мудрила со своими склянками – достала совсем маленький флакончик и стала мешать в нем разные смеси, я уставился в подзорную трубу.

Опять какой-то магический артефакт. С виду старье пиратское, а внутри суперсовременный коллиматор, инфракрасного видения только не хватает. Прицельная сетка, какие-то мигающие значки по углам, как я понял показывающие расстояние, только не понял в каких значениях.

Сначала я посмотрел на будку, но в деталях рассмотрел только грязные сапоги, штаны в полоску, пару табуретных ножек и пальцы в размытых синюшных татуировках, крутившие очередную самокрутку. На расслабоне мужик, мечта горе диверсантов!

На стене двое – тоже не элита спецподразделений. Щетинистые морды, колючие глаза, один зевнул даже, показав несколько выбитых зубов. Но ходят по стене бодро, но, скорее всего, из-за холода.

Банши дала знак, что готова и подняла руку. Отсчитала момент, когда патруль встретился и разошелся и дала старт нашей операции. И мы медленно, раздвигая кусты и заросли сухого камыша, гуськом двинулись к реке.

Я сжал зубы, чтобы не фыркнуть от холода. Идти, по сантиметру замачивая кожу, было невыносимо – не включалась медленное привыкание. Это работает только с ногами, но потом первый ледяной шок на яйцах, второй под пупком, а третий шпарит по соскам. И то это работает только голышом, сейчас же мокрая холодная ткань, разом потяжелела и побежала холодить все тело.

Так что надо разом прыгать и не мять. И хорошо хоть практически сразу у берега началась глубина. Для меня и Банши, особенно для Банши, которая чуть с головой не нырнула, поскользнувшись, а вот Стача даже «Маузер» не намочил.

Мы переплыли на другой берег, прикрывшись за камышами, и двинули по течению до моста. Облепили опоры и стали ждать, пока Банши выберется на берег. Она замерла, что-то опять высчитывая, а потом поднялась, размахнулась и метнула флакончик.

Я подтянулся, чтобы увидеть, результат. Флакончик упал в траву рядом с будкой, всего в нескольких сантиметрах и начал дымиться. Легкие, очень похожие на сигаретные, клубочки дыма поднялись в воздух, и, подхваченные ветерком, пролетели мимо будки. Сапоги вздрогнули, а на землю упала незажженная самокрутка.

– Готов, – шепнула Банши, вернувшись в воду. – Пару часов проспит, но лучше поторопимся.

Мы отплыли в сторону небольшого причала, и по команде Банши, быстро, но аккуратно, чтобы не сбить оставленные на нем тазы и ведра, вылезли и припустили к забору. Вжались в стену и стали ждать, когда патруль встретится снова. Банши, мокрая и оттого совсем уж тощая, прикусила палец, чтобы не стучать зубами.

От Стечи шел пар и, вообще, не было видно, что этот «нечеловек» мог не пройти медкомиссию. А я просто в своем внутреннем списке сдвинул эликсир ночного зрения на второе место, загнав на пьедестал “особую царскую”.

Когда над головой послышались шаги и прозвучало что-то в духе: «Есть махорка? Фраер этот полосатый достал уже, одну за одной смолит».

Я мысленно произнес: «есть», а Банши закинула им еще один флакончик и, разжимая кулачок, на пальцах досчитала до четырех, как мы услышали звуки падающих тел.

Все, а теперь включаем вторую скорость. Стеча подставил руки и как из пушки закинул меня за колья. Чуть не перелетел, но удержался и поймал прилетевшую следом Банши.

Выхватил «крынку», присел рядом с телом и осмотрелся. Пустой ночной двор, широкая полоса до ближайших домов, несколько телег прямо под нами. Насчитал два десятка домов, пару амбарных сараев и какие-то времянки – свет в окнах горел только в трех домах.

В ближнем к воротам и оттуда периодически слышался смех, ругань и перезвон стаканов с бутылками. И в самом конце деревни, над крыльцом большого сарая и в единственном каменном доме, от которого шла дорога к темной громадине скотобойни.

Пока я осматривался, Банши уже прыгала с телеги на землю, опять не издав ни звука. Надо будет узнать, что у нее за ботинки. Ну не понимаю я, как в таких говнодавах можно кошкой передвигаться. Мне, чтобы не издать ни звука, пришлось свеситься, наступить на краешек борт, присесть, стараясь не зацепиться двумя трофейными одностволками и только тогда прыгать. Все равно тихо не получилось, в кармане зазвенели патроны, собранные с часовых.

В доме резко прекратились все звуки, я залег под телегу, пытаясь разглядеть, удалось ли спрятаться Банши. Заметил ее распластавшуяся по стенке соседнего сарая с двумя гранатами в поднятых руках и хмуро смотрящую в мою сторону. Прицелился из трофейного в дверь, переживая, что не знаю, заряжена ли она вообще и чем, и задержал дыхание.

Дверь скрипнула, покачнулась, показался чей-то носок ботинка. И после окрика: «закрой скорее, сволочь, холодина такая», нога спряталась, а дверь захлопнулась.

Пронесло. Я сделал несколько перебежек и пробрался к воротам, открыл маленькую дверку и впустил Стечу.

Втроем мы окружили дом. Стеча тоже раздобыл себе ружье и занял позицию у двери, я перед дверью с двумя ружьями наперевес, а у окна Банши со своей очередной гранатной смесью наготове.

Теперь уже я мысленно досчитал до десяти, дождался отчетливого звона стаканов и кивнул Стече, чтобы открывал дверь. Сначала думали его на прорыв послать, но побоялись, что в дверном проеме застрянет.

– Всем лежать мордой в пол, работает ЧОП «Заря», – вскидывая стволы вверх и в стороны, я ворвался в большую гостиную, где за длинным столом расселось человек восемь мужиков в разной степени опьянения.

Сам не понял, что произошло дальше. Такая волна адреналина захлестнула, что руки быстрее головы начали действовать. Крайний мужик дернулся, замахиваясь на меня ножом, и его тут же снесло с лавки выстрелом из ружья. Несколько человек подняли руки, кто-то бросился под стол, а лысый качок, сидевший во главе стола, схватился за обрез. Поднять не успел, я выстрелил из второго ружья и сразу же метнул его в еще двоих, готовых на меня прыгнуть.

Перехватил второе ружье за ствол, и прикладом ткнул мужичка, бросившегося на меня с вилкой. Над головой, выбивая мне напрочь барабанную перепонку, Стеча пальнул еще в кого-то. Зазвенело разбитое стекло и на стол приземлилась склянка, которая стала шипеть и крутиться, разбрызгивая во все стороны дым с искрами.

Будто через вату послышался крик Банши. Я подхватил мужика, получившего прикладом, развернулся и под очередной выстрел Стечи, прыгнул за дверь на улицу. За спиной что-то негромко хлопнуло, и в спину ударил теплый поток воздуха, пахнущий тухлыми помидорами.

Стеча занялся пленником, а я, пошатываясь, подошел к Банши, завороженно смотрящей в окно.

– А ничего так, на людей тоже действует, – она выпятила подбородок и слегка качнула головой, – Даже жалко, что я почти весь прах пожирательницы продала.

Я с опаской заглянул в окно и поморщился. Комнату будто перекрасили в ржавый цвет, на столе образовался не то бутон, не то клубок красных ниток, от которого во все стороны, как паутина, тянулись тонкие нити, которые опутывали все, до чего дотянулись.

В том числе и людей, скрюченные, распластанные, их будто обмотали тонким шнуром и каждую часть тела привязали к разным предметам. К потолку, к полу, к лавкам – привязали и растянули, чтобы никто не двигался. Вроде живы, по крайней мере те, кто пулю не словил – видно, что выпученные глаза бегают, но пошевелиться никто не может.

Я не стал комментировать, махнул рукой и пошел к пленнику, которого Стеча привел в чувство.

– Сколько сектантов на скотобойне? – я присел рядом и для убедительности достал нож.

– Не губите, я сторож простой, – затараторил мужик, – Это Платон все, я-я не-не, женщин не трогал… А-аа, староста сам на нож напоролся. Не губите, я все расскажу. Я полезный!

– Еще раз, сколько сектантов на скотобойне? – то что он мямлил, мне совершенно не нравилось и судя по скрипнувшим зубам Стечи, не мне одному, но с этим сейчас еще разберемся.

– Так, нету никого, – испуганно сказал мужик.

– Как это нету?

– Ждем только, я потому и не пил, Платон сказал, встречать ночью будем.

Я не успел ни обрадоваться, ни расстроиться, за воротами послышался приближающийся гул мотора. А Банши, забравшись на стену, крикнула:

– Фургоны едут, – блондинка потянулась на цыпочках, всматриваясь в дорогу, – Хреново, что-то много их.