Глава 2. Экзамен

…я проводил её взглядом: три шага до двери, два, она толкнула створку, вышла в коридор, и аккуратно притворила её за собой. А я по-прежнему не мог сообразить, что сказать.

Прошло несколько месяцев, и Стенс был немало удивлён обнаружив, что у Волчицы появились подруги. Две пустоголовые девахи Мариа и Анна сливались в его сознании в единое существо "МариАнну", где первая — легкодоступная ветреница, помешанная на дорогой косметике и модных шмотках, а вторая и вовсе бледная тень. Стенс легко мог представить их рядом хоть с той же Надин, но с Флёр… А та и ухом не вела. Преспокойно и ежедневно давала им списывать домашние, и подсказывала на контрольных — достаточно ловко, чтобы её не удавалось поймать на горячем. Первый выпавший тест она написала наравне с Дэном, а у него был самый высокий результат в группе. На следующем вышла вперёд на восемь баллов к молчаливой ненависти Надин. Последняя ненавидела гнусную выскочку всеми силами своей блондинистой души, но сделать ничего не могла. Сама Флёр не списывала никогда.

Но что ещё удивительнее, у Волчицы появились друзья. Два здоровенных облома со старшего курса, в таких же чёрных куртках. Правда такого количества колец и цепей не было ни у одного.

— Вы что, по спецкостюмам друг друга различаете? — пошутил он как-то, увидев эту славную компанию, пригревшуюся на первом весеннем солнышке.

— Ага, — жизнерадостно улыбнулась Флёр. — Доброе утро, профессор!

Он долго присматривался, временами ловя себя на грани примитивного шпионажа, но так и не понял, кто из парней был другом сердечным, а кто — просто другом. Высокий, почти как сам профессор, плечистый красавец с густыми волнами каштановых волос до плеч, кажется, нравился девушке больше. Зато второй, плечистый крепыш, дюже смахивающий на медведя, вообще по возможности не отставал от неё ни на шаг, чуть ли не провожая из аудитории в аудиторию между парами. Почему-то размышления о том, кто же из них с ней спит были Стену неприятны. Показались не то неприличными, не то… в общем, эту тему он забросил, вероятно чутьём уловив, что на самом деле близок ей не был никто из них.

Зато Толстый и Тонкий теперь обходили сомнительный объект для насмешек седьмой дорогой. Слух об их исторической драке облетел весь институт, и одно дело дразнить девчонку, а другое — нарваться на двух крутых парней, у которых наверняка есть свои друзья.

Флёр приходила на его пары дважды в неделю, садилась на своей второй парте у стены, и во время занятия смотрела либо в тетрадь, либо на доску, либо на него. Поначалу он терялся, но потом привык. Было удобно обращаться не к слепой аудитории, а к заведомо заинтересованной и внемлющей, и Стенс стал ловить её взгляд, объясняя особо заковыристые нюансы грамматических хитросплетений.

Он пробовал вызывать её к доске, и тогда, кажется, впервые уловил аромат духов — необычный и совершенно не молодёжный, свежий и терпкий одновременно. Духи для взрослой утончённой женщины, не для подростка, странное сочетание, бунтарская молодость и такой… ммм… осторожный, грамотный выбор… Профессор Стенс понял, что не слушает ответа, поблагодарил, поставил «Отлично» и попросил сесть на место. Звякнули цепочки на руках — к ним давно все привыкли, Флёр больше не приходилось подкладывать под руку черновик.

Постепенно Стенс выработал новую тактику.

Теперь прежде чем выслушать правильный ответ Флёр, он перебирал поочерёдно всю группу, не забыв никого, даже самых серых зайчиков и мышек. Выдернутые из привычно равнодушного отношения к занятиям они роптали, и потихоньку учились отвечать, потому что позориться на каждом занятии было неприятно и непрестижно: из незаметных тихонь превратиться в объект издёвок не хотелось никому. И Стенс с удивлением обнаружил, что вся группа ожила, зашевелилась.

Флёр бунтовала нелепым одеянием и наглыми повадками. Они же бунтовали против её сообразительности и ума. Пробовали пародировать сосредоточенное внимание с которым она относилась к учёбе — и не могли, терпения не хватало. Флёр теперь часто улыбалась — всем, даже Толстому и Тонкому. Конечно, хорошо улыбаться, когда за спиной всегда стоят два личных охранника.

Её любили учителя и ненавидел декан — за внешний вид, разумеется, но как совершенно справедливо заметила профессор Валента, голышом она не ходит, остальное не наказуемо.

Наступила пора летней сессии — мучительной судороги перед долгожданным отдыхом. Клемент проклял всё на свете. Это студентам кажется, что им тяжело — готовиться, нервничать, сдавать, пересдавать, упрашивать… Преподаватели знают, что тяжело на самом деле им.

Клемент готовил порции билетов по разным курсам — одну за другой, обновляя задания, подгоняя сетки ответов, чтобы не совпадали с прошлогодними. Экзамены затягивались на много часов, особенно если кому-то приходилось сдавать устно а не в форме теста. Тесты приходилось проверять ночами. Он автоматически сверял ответы с сеткой, выпивал порцию виски и падал на кровать, чтобы открыть глаза через шесть часов и снова окунуться в жаркий мутный кошмар перегрузки. Однажды даже галстук забыл снять перед сном, за что и поплатился — галстук был любимый, а помялся сильно, пришлось в спешном порядке подбирать другой.

До приснопамятной группы А-2 дошёл черёд уже в июне. Лето началось немилосердно — с середины мая, жаркое, плавящее, испепеляющее. Трава на газонах выгорела до желтизны, оживая только там, куда доставали струи поливочных распылителей. кондиционера в аудитории не было, и профессор Стенс страдал, не смея снять пиджак, ибо по рубашке ощутимо расплывались пятна пота. Студентом повезло больше, рваных джинсов и футболок ещё никто не отменял.

Флёр попалась ему на пороге экзаменационной, стояла, подперев загорелым плечиком косяк и вчитывалась в конспект.

— Здравствуйте, профессор, — она не улыбалась. Снова смотрела настороженно, недоверчиво… волчонок, а не волчица. И Клемент наконец понял, чем польстил ей, когда назвал так «по-взрослому». Ребёнок, какой же она в сущности, ребёнок.

— Флёр, а вы зачем пришли?

— На экзамен, — густо-карие глаза стали совсем уж испуганными.

А теперь уже не волчонок, а щенок, пронеслось в голове.

— Автомат, автомат, Де Леннис, давайте сюда зачётку.

— Не получится, — она демонстративно достала зачётку и зажала в кулачке, — три «автомата» уже есть. Если декан дознается…

Чёрт, кто-то раньше меня успел, сволочи, зло подумал профессор, и приговорил:

— Тогда пойдёте последней! А то знаю я, как ловко вы умеете подсказывать.

Она хотела что-то сказать, но смирилась. Отошла, чуть не плача, уселась на скамеечку в коридоре и раскрыла конспект.

Зачем это я так, сам себе удивился Клемент, ну пустил бы её в начале, поспрашивал, поговорил в кои-то веки раз с неглупым человеком…

Экзамен шёл своим чередом. Профессор запускал в экзаменационную четверых (больше сложно было контролировать взглядом одновременно), как только один мученически заламывая брови, истекая трудовым потом, выслушивал приговор, и вылетал в коридор окрылённый, на пороге возникал следующий, тянул билет… череда заковыристых бормочущих ответов казалась бесконечной. Аудитория была на втором этаже, и сквозь высокие окна отлично просматривался двор. Стенс то и дело бросал завистливые взгляды на молодёжь, удобно расположившуюся в тени раскидистых каштанов. Ребятам было хорошо, у ребят было лето, очередной сданный (или не сданный) экзамен позади и крылья молодости за плечами. Наверняка в тени, на ветерке, было совсем не так противно. О, а вот и знакомая компания: двое в чёрном, с которыми вечно таскается Флёр. Интересно, они что, даже спят в этих куртках? Зимой и летом одним цветом… Рядом с парнями нарисовалась Флёр, что-то сказала, оба пожали ей руку на удачу и неторопливо зашагали прочь. Всё ясно, эскорт свободен. Стенс понял, что отвлёкся, и сделал усилие, чтобы уловить мысль в сбивчивом бормотании очередной экзаменуемой посредственности.

Наконец в ведомости осталось всего четыре пустые строчки. Дверь отворилась, профессор поднял глаза. Флёр шагнула в комнату и в упор укоризненно уставилась на него.

Так-так, кажется, я оторвал принцессу волков от чего-то интересного.

— Берите билет.

Она взяла не глядя, подхватила из стопки проштампованный листок и села. Зашуршали по парте затейливые цепочки — Флёр излагала на бумаге знания.

— Ну-с? — подбодрил Стенс, когда оставшиеся трое благополучно выкатились вон.

Она подошла, протянула зачётку. К тому моменту масштаб предполагаемого ответа на два вопроса составил три листа некрупным почерком. Флёр положила листы чуть в стороне и, стараясь не подглядывать в свои же собственные записи, приготовилась отвечать.

А что, решил вдруг Клемент, ты хотел поговорить, вот и поговори.

— Давайте просто побеседуем, — предложил он, откидываясь на спинку кресла.

Он заметил, что Флёр чуть ли не впервые на его памяти откровенно растерялась.

— Ну, давайте, — ошеломлённо ответила девушка.

Чтобы хоть немного снять напряжение, Стенсперешел на английский язык. Флёр расслабилась тут же, мгновенно, ей было легко и комфортно, она с радостью демонстрировала блестящие знания.

— Откуда ты так хорошо знаешь язык?

— Я училась в хорошей школе.

— А кем планируешь стать после института?

— Вряд ли пойду работать по специальности.

— Очень интересно! А зачем же тогда ты здесь учишься?

— Направление хорошее, красивый диплом…

Стенс с интересом оглядел её. Синие джинсы, чёрная футболка, на футболке длинноволосый… то ли парень, то ли девица, так и не разберёшь, подпись «Let’s Rock». И эти цепи… Бунтующий подросток. А разговаривает с ним, как взрослая женщина, сознательная и целеустремлённая. Стенс не привык видеть подобное в своих подопечных.

— Ну а кроме учёбы ты чем увлекаешься?

Она усмехнулась, и ему померещилось в этой усмешке что-то странное, но не разобрать, что именно.

— Работой.

— Ты работаешь?

— Я работаю с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать.

— А твои родители не возражают?

— А почему, собственно, они должны возражать? — Флёр подпёрла подбородок кулачком.

А Стенс понял, что потерялся, и ему нечего ответить. Она расценила это иначе, и для поддержания разговора задала ответный вопрос:

— Вам нравится преподавать?

— Ну, это смотря кому преподавать, — фыркнул профессор. Нет бы веское слово сказать в пользу любимой и уважаемой профессии!

— Понятно, — Флёр засмеялась так искренне, что Стенс не сдержался, улыбнулся в ответ. Она подобралась на неудобном стуле, отвела назад плечи, расправляя затекшую спину, и Стенс заметил, что верх у футболки полупрозрачный — тонкая сеточка, легко пропускающая воздух.

Сил моих больше нет, — решил он, и провозгласил.

— Ладно, хватит.

— Теперь мне можно ответить билет? — она снова потянулась к исписанным листкам.

— Нет, — он успел прихлопнуть листы ладонью, и случайно попал ей по пальцам. Не сильно, можно не извиняться. Стенс потянул листы на себя, другой рукой протягивая зачётку. — Экзамен отменяется, получайте своё «отлично» и гуляйте!

— А я так старалась, — голос был укоризненный, но в карих глазах полыхнули весёлые огоньки.

— Могу предложить чашку кофе в качестве компенсации, — ляпнулСтенс, и только потом сообразил, что спорол не то.

Давай, дружок, это то, что нужно: на глазах у всего института пройтись через дворик до ближайшего кафе со студенткой. Чтобы завтра два её дружка имели со мной предметный разговор где-нибудь на задворках. Это если декан не убьёт прямо с утра. Эти мысли вихрем пронеслись у Клемента в голове, и он срочно исправил ситуацию:

— У нас в учительской замечательная кофе-машина! — он стал неторопливо и аккуратно складывать ведомости в стопку.

— Кто же пьёт кофе в такую жару?! — Флёр услужливо собрала в кучку оставшиеся невостребованными билеты и положила на край стола.

— А что? Холодный чай с лимоном?

Ему показалось, она с трудом сдержалась, чтоб не обозвать его дураком. Или каким-нибудь иным, наверняка куда более подходящим словом.

Флёр молча раскрыла свой потёртый рюкзак. Бросила внутрь ручку, достала взамен и протянула ему…

Он всё-таки не сдержался и захохотал. Хрупкая девушка угощала его бутылкой пива.

Флёр поставила бутылку рядом со стопкой аккуратно сложенных билетов, забрала зачётку и миролюбиво кивнула:

— Хороших каникул! — и пошла к двери.

Клемент проводил её взглядом: три шага до двери, два, она толкнула створку, вышла в коридор, и аккуратно притворила её за собой. А он по-прежнему не мог сообразить, что сказать.

— Где тебя носило, Волчица, — приветливо помахал рукой Ганс. Они с Филиппом удобно расположились на травянистом склоне подальше от шумного люда, прогуливающегося по набережной где торговали лимонадом, мороженым и сахарной ватой.

— Как это где? Грызла гранит науки, — Флёр бросила рюкзак, и с удовольствием потянулась, охотно демонстрируя всем желающим изгибы скрипичной фигурки, элегантно облепленные тонкой футболкой.

— А чего так долго? — Фил только повернул голову: он с комфортом разлёгся на солнышке, скатав неизменную куртку в аккуратный валик вместо подушки.

— С профессором заболталась, — непосредственность — лучший козырь, если хочешь избежать подколов. Впрочем с этими двумя что ни скажи — всё превращается в хохму.

— С профессором? — воодушевлённо протянул Ганс, — это с каким это профессором ты болтаешь по полдня?

— Со Стенсом.

— Белобрысый такой, — лениво протянул Филипп, — ну, ты знаешь.

— Очень душевно пообщались, — подлила масла в огонь Флёр. В компании друзей не обидно, даже когда смеются над тобой. Конечно, если это настоящие друзья.

— О, вот с этого момента поподробнее, пожалуйста!

— Это сказка для взрослых, — предупредила Флёр, растягиваясь на травке и пристраивая рюкзак так, чтобы было удобнее. — Так что дайте пива!

Филипп потянулся к прикорнувшему неподалёку пакету и покатил в её сторону алюминиевую банку.

— Ты же такое не любишь, — напомнил Ганс, — всегда сама таскаешь свою несусветную сладкую бурду.

— Сегодня не сложилось. И потом, не попрусь же я с пивом на экзамен?

— А почему нет? — гоготнул Ганс.

— Кстати, классная идея, надо попробовать, — поддержал Фил, и компания с восторгом переключилась на обсуждение фантастических планов дебоша, включающего распитие пива до, после или прямо во время учебного процесса.

Клемент так и не смог решить, смешно всё это, трогательно или неприлично. Вот тебе и беседа с умным человеком: оторвал девушку, да ещё и отличницу от честно заработанного отдыха; пиво с друзьями это святое. Вот что ей стоило сказать на прямоту? Ага, — он тут же представил себе ситуацию в лицах, — «профессор, примите-ка у меня экзамен побыстрее, меня там ребята ждут пиво пить…» Не то. Не её стиль. А если тихонько, в стороночке «простите пожалуйста, можно я буду сдавать первой, меня, видите ли, ждут — неудобно получается…» и от бы, конечно, согласился, как миленький. Только вот и шушуканье в сторонке — не та манера. Вот и получается что он морил ни в чём неповинную девушку часа два в коридоре, а потом она развлекала его культурной болтовнёй, как, собственно, он и хотел. И в придачу подарила этот милый сувенир.

Он снова посмотрел на бутылку. Безнадёжно нагреться она не успела: очевидно Флёр купила её по пути на экзамен, дабы употребить сразу после. «Лаффе» — местная изюминка. Пожалуй, слишком местная. Многие, впервые попробовав, начинали отплёвываться в буквальном смысле — сладковатый медовый привкус делал напиток с их точки зрения непригодным к употреблению. Но Клемент давно привык, и если и пил пиво, то предпочитал именно это. Приятная неожиданность. Бутылка запотела, на стол одна за другой по тёмному боку скатывались маленькие капли. Куда бы её деть? Не за пазуху же прятать. В папку с бумагами не влезет. В руках нести смешно. Хоть бы пакетик какой… он усмехнулся, представив бутылку пива в подарочном пакете из тех, в которых нерадивые студенты приносят вино, коньяк или виски — замаливать грехи. Ладно, вынести — это полдела. А что потом? Не домой же с ней идти — жена не оценит, особенно если узнает, откуда он это взял. В ближайший парк на скамеечку? Окстись, придурок, ты-то из подросткового возраста давно вышел. В любимый бар? И повеселить завсегдатаев и бармена этой милой историей?

— Профессор Стенс, что это у вас такое?! — удивление декана уже к концу фразы переросло в настоящий гнев, праведный и истовый.

— Извините, декан! — Клемент моментально представил, как это выглядело со стороны: сидит себе дорогой профессор и томным взглядом пялится на бутылку пива. Красота, да и только. — Это… это случайно… это шутка. Ребята так пошутили, — нашёлся он, наконец.

— Что за группа?

— А-2, - развёл руками Клемент, между делом широкой ладонью тихонько опустив бутылку в карман пиджака. Горлышко слегка торчало, но если не особо размахивать рукой…

— А, ну да. Эти могут, — согласно кивнул декан, и спокойно пошёл своей дорогой.

— Ну и где ж ты его в результате выпил? — задал я животрепещущий вопрос.

— Где-где… в библиотеке засел. Взял ключи, заперся изнутри, и выпил под томик Вольтера. А если бы кто-нибудь пришёл, я бы недопитую бутылку поставил в урну и сказал, что не моё.

— Неслыханное святотатство, — фыркнул я. — Это про Вольтера. А так-то конечно, у нас всегда студенты виноваты.

— Ничего, за пиво мне благоверная выписала отдельно, уж будь покоен.