Глава 23 · Лорд Брюс Жемиайл. Спасти Лина
В вечер банного дня Брюс ждал возвращения Лина так, как ни разу за десяток дней, прошедших с появления мальчишки в его замкнутой жизни. Каждый вечерний колокол, начиная с девятого, отдавался в груди лорда-дознавателя так, будто это у него внутри болтался и бился о ребра огромный тяжелый колокольный язык.
После десятого колокола Брюс уже не смог сдерживать частичного оборота. После одиннадцатого ― начал метаться по гостиной, снося на ходу всю не сдвинутую к стенам мебель и заливая ядом драгоценные пушистые ковры. После двенадцатого ― ощутил, что вот-вот обратится полностью. Без поцелуя под омелой.
О том, что такое возможно, Брюс читал в семейных хрониках, а потому знал, что для него это станет началом конца. Василиск, не встретивший свою пару, не обретший полного контроля над сущностью и сдавшийся ей, уже никогда не оборачивался человеком.
Взгляд не укрощенного волей разума василиска становился убийственным: превращал все живое в камень. Так что любой, вставший у него на пути, погибал. Но и сам василиск не жил долго: погибал от голода, ведь камнями, в которые превращалось вокруг него все живое, он питаться не мог.
Впрочем, собственная гибель заботила Брюса мало. Он боялся, что не досмотрел, не уберег Лина, и мальчишка-чтец погиб. Брюс знал, что никогда не простит себе этого. Не найдет для себя оправданий в собственном сердце.
Когда входной артефакт затрезвонил, Брюс ринулся прочь из гостиной: он хотел лично услышать голос Лина, убедиться, что тревожные предчувствия обманули, подвели его.
Но его надеждам не суждено было сбыться.
Трай успел к артефакту первым. А сам Брюс оказался рядом как раз в тот момент, когда из раструба раздалось:
― Мы тут это… Лина принесли!
«Принесли! Его принесли! Он погиб?!»
― Ли-и-и-ин! ― Из груди Брюса вырвался звериный рык, а сам он наощупь бросился к выходу.
Кубарем скатился по ступенькам крыльца. Приблизительно зная направление, вслепую пробежал два десятка шагов, отделявших крыльцо от ворот. И снова наощупь отпер боковую калитку.
Вывалился в проулок, наплевав на возможные жертвы. Ему нужен был Лин! Брюс должен был сам, своими руками ощутить худенькое тело, прижать его к груди, убедиться, что мальчишка больше не дышит, а его сердце ― уже не бьется! Знакомый запах лесного мха ударил в чувствительный нос василиска, застрявшего в полуобороте. Этот аромат подсказал Брюсу, что Лин лежит у его ног.
Рыча нечленораздельные ругательства вперемешку с мольбами в адрес Златоокой, Брюс когтистыми пальцами нащупал обмякшее холодное тело, подхватил его на руки, потащил добычу в свое логово, хотя и сам пока не понимал, что будет с этой добычей делать.
К счастью, Трай успел добраться до калитки. Притворил ее за хозяином, потом взял лорда за плечо и развернул, направляя:
― В баню парня надо нести, мой лорд! Он весь замерз, закоченел, вон, аж губы синие!
― Думаешь, он жив?! ― послушно переставляя ноги в нужном направлении, на ходу спросил слугу Брюс.
― Уверен, что жив, мой лорд! Стали б огольцы к вашим дверям труп подкидывать! Да вы и сами почувствуете, как только хоть немного с собой совладаете!
Этот упрек подействовал на лорда-дознавателя как отрезвляющая пощечина.
― Я уже почти, ― медленно выдыхая сквозь сжатые челюсти, произнес-прошипел он. ― Да! Думаю, товарищи Лина понадеялись, что я спасу его.
― Так давайте спасать, мой лорд! ― Трай, судя по звуку, открыл дверь в баню. Предупредил заботливо. ― Ступенька и сразу за ней порожек, мой лорд.
― Точно. Помню. ― Такие простые воспоминания и разговоры помогали Брюсу давить панику, овладевшую его сущностью, и грозившую охватить его самого. ― Слева в предбаннике широкая скамья, верно? Давай-ка на нее Лина уложим.
― Скамья тут, мой лорд. Но предлагаю нести парня сразу в парилку. Там на месте разденем, в тепле. Уж больно он холодный.
Брюс следом за Траем вошел в жарко протопленную тесную парную, рассчитанную на двоих, не более. Пользуясь подсказками Трая, уложил Лина на полати.
― Сейчас сорву с него одежки, ― прицелился, зацепился когтем за ворот пажеской курточки, застегнутой под самое горло.
― Зачем рвать? Я скорее расстегну, если позволите, мой лорд, ― остановил его Трай.
― А мне что делать? ― Брюсу не хотелось отходить от своего чтеца ни на шаг.
К счастью, хотя бы его магическая сущность начала утихать, как всегда в присутствии Лина. И клюв, кажется, снова стал превращаться в нормальные челюсти. Накапать в бане ядом было бы совсем нехорошо. Он бы мигом испарился и впитался в доски. Парная превратилась бы в смертельную ловушку.
― Сапожки с ног стащите, мой лорд. Да начинайте парню ступни растирать, чтобы кровоток скорее восстановить. Что ж наш Лин синий-то такой?
И тут у Брюса, который, наконец, нащупал на шее Лина пульс, отключились чувства и включился разум.
― Синий, говоришь? А где синева, Трай? Раздевай парня и рассказывай, где больше всего синевы видишь! ― приказал он.
― Рассказываю, мой лорд, ― отозвался послушно Трай. ― Посинели у Лина кончики пальцев, мочки ушей, губы, кончик носа. Сам он весь белый, а эти места ― синие! Ни разу такого не видел!
― А я ― видел. ― Припомнил лорд Брюс. ― Такое при сильном магическом воздействии бывает, когда маг все силы бросает, чтобы это воздействие одолеть.
― То есть, мой лорд, у нашего Лина ― магическое истощение? ― высказал догадку старик-лакей.
― Сейчас, может, пока и нет, ― мотнул головой Брюс, властным жестом отодвинул Трая в сторону и стал водить над телом чтеца ладонями. ― Чувствую есть на парне магическое воздействие. Надо его убрать, иначе не спасем. ― Объявил он и тяжело опустился на полку в ногах Лина.
― Как же его убрать?
― Есть один верный способ, ― криво усмехнулся лорд Брюс. — Видишь ли, Трай. Это слюна, пот и дыхание у меня ядовиты. А кровь ― целительна. Три капли на стакан вина, и эликсир жизни готов. Молодость не вернет, но от любой магической хвори или травмы ― исцелит. Потому на нас, василисков, охотились и почти извели. Неси вино, Трай, и нож поострее. Будем Лина моей кровью поить.
― Несу, уже несу, мой лорд! ― Трай поспешил к дверям.
Лакей вышел, оставив лорда наедине с мальчишкой-чтецом.
Брюс пересел так, чтобы положить себе на колени не ноги, а голову Лина: поить парня он намеревался собственноручно. А пока старого лакея рядом не было, взялся перебирать короткие пряди волос, поглаживать скулы юного слуги. Понимал, что ласкает лицо чтеца так, как ласкал бы лицо возлюбленной, а остановиться не мог!
Склонился, коснулся губами прохладных, но уже не ледяных губ:
― Держись, Лин! ― попросил проникновенно, хотя знал, что его не услышат. ― Держись, родное сердечко! Я тебя не отпущу!
Потом, зажмурившись, будто мог что-то увидеть, положил кончики пальцев на тонкую шею Лина, повел ими вниз, потрогал ключицу, заскользил еще ниже…
― Кхе! Кхе! ― закашлялся, содрогнулся вдруг Лин и чуть не свалился с полки.
― Лин?! ― Брюс забыл, что хотел сотворить, обхватил слугу за плечи, не позволяя упасть. ― Ты меня слышишь, Лин?!
Ответом Брюсу была тишина, которую нарушало лишь дыхание Лина, ставшее вдруг громким и хриплым.
Вот когда Брюс окончательно проклял и свое нетерпеливое любопытство, и свою слепоту! Как ему понять, отчего молчит Лин? Он так и не пришел в себя? Или очнулся и так испугался излишней близости хозяина, его нескромных прикосновений, что боится даже пикнуть?
***
― Лин, не молчи! ― Великий Брюс даже не заметил, как в его голосе появились нотки мольбы. ― Клянусь, я не хотел ничего…
― Воды! ― Прохрипел надломленный мальчишеский фальцет, а худенькие плечи под ладонями лорда содрогнулись от очередного приступа надсадного кашля.
― Воды? Воды… ― Озадачился Брюс. ― Боюсь, вода для питья есть только в предбаннике. Но я не сумею отыскать ее вслепую, Лин!
Лин не отвечал. Только продолжать сипеть горлом и вздрагивать, то ли потому, что все еще не согрелся, то ли потому, что пытался справиться с кашлем.
И Трая, как назло, не было рядом!
― Так! Я знаю! ― сообразил Брюс. ― В правом углу всегда стоят бочонки с водой. Один с теплой, другой ― с холодной. А на их бортиках висят ковшики. Там чистая вода, Лин! Сейчас, сейчас я напою тебя!
Уложив Лина на бок, Брюс наощупь двинулся в нужный угол. Вытянутая вперед рука была единственным его помощником: в слабом освещении даже смазанные тени превратились для лучшего дознавателя в сплошное пятно теплого оттенка.
К счастью, высоту бочонков Брюс тоже помнил неплохо, так что держал ладонь чуть ниже, чем их край: попасть пальцами в кипяток ему вовсе не хотелось. И, понятное дело, первым его ладонь встретила как раз горячий бочонок.
Раздраженно зашипев, лорд повел рукой в сторону и нащупал холодный бочонок, а на нем ― и ковш для воды. Зачерпнув такого нужного сейчас питья полной мерой, Брюс, оскальзываясь на влажных от осевшего пара половицах, с трудом добрался обратно до полатей.
― Лин. Вот вода. Помоги мне, направь ковш! Не хочу тебя облить, ― окликнул он своего чтеца.
Послышалась возня. Ковш сдвинулся в руках Брюса, наклонился. Лорд так и придерживал его, с облегчением прислушиваясь к тому, как пьет Лин.
Наконец, Лин оттолкнул ковш и прошептал сорванным горлом:
― Спасибо, мой лорд.
― Не за что, Лин. Ты не представляешь, как напугал меня! Как ты себя чувствуешь? ― Брюс наощупь поставил ковш на полку выше.
Замер, не зная, как присесть возле Лина, не задев парня. Теперь пытаться нащупать его тело он уже не смел. А просить, чтобы Лин направил его, как направлял ковшик, побоялся: мальчишка слишком слаб! Ему бы лежать и лежать!
К счастью для Брюса, наконец вернулся лакей.
― Я принес все, что вы приказали, мой лорд! ― доложил он, вваливаясь в парную и позвякивая серебряным кубком и бутылкой с вином: оба предмета он держал в одной руке, а другой спешно прикрыл дверь, чтобы не выпускать жар из бани.
― Наконец-то! Поставь все наверх и помоги мне присесть, Трай! ― Тут же вернулся к привычному и уверенному командному тону Брюс.
Лакей ловко помог ему.
― Теперь налей в серебряный кубок вина на два моих пальца, ― Брюс показал Траю сложенные вместе указательный и средний палец. ― И разбавь вино водой на треть.
Лин, до тех пор молчавший, шепотом поинтересовался:
― Что вы задумали, мой лорд?
― Как что? ― Брюс почувствовал, что в нем вскипает привычное раздражение, прогоняя из груди остатки пережитого ужаса перед возможной потерей. ― Лечить тебя буду. Магически!
― А может, не надо? ― засомневался Лин. ― Что-то мне не хочется магии вина. Видел я, до чего она доводит.
― Ты уже натворил дел, парень! На тебе сильнейшее магическое воздействие! И, если его не снять, ты скоро снова впадешь в беспамятство! ― зарычал Брюс, даже не пытаясь сдержаться. ― Теперь решать буду я!
― Как скажете, мой лорд, ― непривычно быстро сдался Лин. Похоже, впадать в беспамятство ему совсем не хотелось.
Брюс только фыркнул возмущенно:
― Всегда бы так! ― и тут же обратился к лакею. ― Трай, бери серебряный клинок и делай надрез у меня на пальце.
― Ох, мой лорд! Как же я смогу вас ранить? ― испугался Трай.
— Это не рана! Надрез заживет еще до утра! Коли же! ― Брюс уже давно проколол бы палец сам, но опасался промахнуться и вместо нанесения маленькой ранки отхватить себе часть фаланги.
― Зачем вам резать палец, мой лорд? ― Слабым голосом, но с неуемным любопытством поинтересовался Лин.
― Чтобы ты спросил! ― Лорд-дознаватель перегрелся в парной в своем плотном шерстяном халате, в котором выскочил из дома, и который так и не догадался снять.
По его вискам струился пот. Спина взмокла. Ему требовалось вылить на себя ведро ледяной воды и столько же выпить. Но, главное, ему нестерпимо хотелось поскорее влить в мальчишку-чтеца три капли своей крови, а потом всыпать ему по первое число! Желательно ― розгами! Чтоб не смел рисковать своим тощим задом!
— Вот я и спросил! ― Судя по всему, Лин обиженно насупился.
Но на Брюса такие уловки давно не действовали.
― Трай! ― Рыкнул он.
Испуганный окриком лакей ткнул острием в подставленный ему палец и сам тут же подставил кубок, после чего принялся просить прощения.
― Извините, мой лорд! Я бы никогда! Но вы приказали!..
― Капли считай! Вслух! Больше трех нельзя! ― Оборвал его причитания Брюс.
― Раз… два… три, ― вместо что-то бормочущего лакея подсчитал Лин.
Брюс тут же поднес палец ко рту и пару раз лизнул его. Этот жест мог показаться кому-то детским, но лорд-дознаватель знал, что после этого кровь мгновенно остановится.
― И что теперь? ― подал голос Лин.
― А теперь ты слегка взболтаешь этот напиток и выпьешь его. Залпом! Трай, отдай кубок Лину! ― распорядился Брюс.
― Да, мой лорд! ― Трай, похоже, пришел в себя и шустро выполнил указание Брюса.
Лин, к счастью, сопротивляться не стал. Выпил все, как было сказано.
И только потом уточнил:
― Ваша кровь, мой лорд ― она как-то избавит меня от магического воздействия?
― Ишь! Сообразил! ― язвительно хмыкнул Брюс. — Значит, отпускает.
― Надо же! В монографии Рифкинда по магическим расам ничего не говорится об особенных свойствах крови василисков! ― воскликнул Лин, и лорд-дознаватель с удовольствием убедился, что вино подействовало тоже, и у чтеца, похоже, слегка развязался язык.
― Потому что это детская книжонка, а не серьезный учебник, ― чтобы еще больше разговорить чтеца, поддел его Брюс и обратился к лакею. ― Трай, помоги мне снять халат.
― И ничего не детская! ― ожидаемо оскорбился Лин, не замечая, что хозяин остался в одних мягких домашних штанах и с обнаженным торсом.
Такой степени обнаженности перед юным слугой Брюс себе еще не позволял, а теперь намеревался позволить еще больше, и с любопытством ждал, что будет.
― Детская-детская! ― заверил Брюс и взялся снимать с себя штаны.
Трай сдавленно охнул.
Лин, похоже, только теперь обратил внимание на происходящее. Он издал горлом какой-то невнятный сдавленный писк и, насколько смог разглядеть движение Брюс, резко отвернулся ― всем телом.
― Я вообще-то в подштанниках, Лин, ― обратился Брюс к спине смущенного юнца, а потом приказал старику. ― Трай. Ведро холодной воды. Мне необходимо остыть.
Лин, за которым продолжал исподтишка наблюдать лорд-дознаватель, снова повернулся к хозяину лицом.
Брюс принял от Трая ведро воды, отступил на пару шагов, чтобы не окатить заодно с собой и едва переставшего клацать зубами Лина, и с молодецким уханьем обрушил на себя ледяной водопад.
― А-ах! ― совершенно по-девчоночьи всхлипнул Лин, снова резко отворачиваясь.
Брюс был донельзя доволен. Реакции чтеца почти со стопроцентной точностью показывали, что он не парень, а самая что ни на есть девица. Невинная и неопытная. Ни один мальчишка не стал бы смущаться при виде мужского тела ― ни обнаженного, ни почти обнаженного.
А Великий Брюс знал, что сейчас он, можно сказать, даже больше, чем обнажен, ведь тонкие белые подштанники, пропитавшись водой, стали почти прозрачными и плотно облепили его тело ниже пояса, не только ничего не скрывая, но даже как будто подчеркивая породистые стати своего владельца.
― Что такое, Лин? Ты так странно вскрикнул! Неужели тебе нехорошо от вина? ― нарочито вынуждая юную самозванку говорить с ним и оглядываться на него, приблизился к полкам Брюс и с помощью понятливого Трая вновь уселся на расстоянии вытянутой руки от девицы. По привычке широко расставил ноги, занимая две трети ширины полки. ― Скорее дай мне руку, парень! Я обязан проверить твой пульс и насыщенность магического поля!
Лин на миг повернул голову к Брюсу, сунул тонкое запястье в протянутую ладонь и тут же отвернулся.
Брюс услышал, как участилось взволнованное дыхание девицы. Нащупал пульс. Он бился сильно, часто, отчаянно! Не устояв перед соблазном, лорд поднес поданное ему запястье к лицу. Потянул носом, стараясь уловить запах.
Запах все еще был нейтрально-мшистым. И тогда Брюс разрешил внутреннему магическому зверю частично трансформировать свою голову. Высунул ставший раздвоенным и сверхчувствительным язык и провел им по коже прямо над тем местом, где неровно бился пульс.
― Что вы делаете, мой лорд? ― встрепенулся Лин, попытался выдернуть руку из крепкой хватки Брюса.
― Так я лучше чувствую, сохранились ли на тебе остатки магического воздействия, ― почти не солгал Брюс.
С одной стороны, он и в самом деле так лучше чувствовал, но не только следы воздействия, но и множество других вещей. В том числе ― едва уловимый, замаскированный вкус юной женщины, чей организм находится в периоде отдыха между пиками повышенной готовности к зачатию, которые наступали у всех дочерей Златоокой два раза в год: ранней весной и ранней осенью.
― И какими будут ваши выводы, мой лорд? ― по-прежнему старательно отворачиваясь и отводя взгляд от хозяина, поинтересовался чтец.
― Выводов два, Лин, ― хмыкнул лорд-дознаватель, которому пришла в голову идея новой провокации. ― Первый: от воздействия ты избавлен полностью. Второй: кто-то не мылся так давно, что мхом зарос. Придется нам с Траем потрудиться над тобой, Лин, хорошенько попарить тебя, постегать веничком, потереть мочалкой. Так что раздевайся!
Ох, как же сожалел лорд Брюс, что не может видеть своего чтеца в этот миг! Не способен оценить его позу, выражение его лица! Оставалось полагаться только на слух и нюх. А еще ― на слова Трая, который, однако, был на удивление молчалив!
Зато Лин, несколько раз судорожно вдохнув, вдруг запищал, запричитал непривычно-высоким голоском:
― Ой-ой-ой! Как тут душно! Я сейчас задохнусь! Мне надо наружу, на свежий воздух! ― И, неожиданно резво подскочив, метнулся к дверям.
Это движение Великий Брюс уловил прекрасно, а его василиск, которого лорд еще не успел загнать поглубже, мгновенно вынудил тело лорда броситься вслед за добычей.
Разумеется, убежать Лин не успел. Брюс перехватил его у самого порога. Однако поскользнулся и начал падать. Прямо в падении извернулся так, чтобы самому оказаться снизу, и принять на себя вес чтеца, которого тоже сбил с ног своей массой.
― А-ах! ― теперь уже вскрикнул не только Лин, но и Трай.
А Брюс, довольно чувствительно приложившись затылком о дверной косяк, не потерял сознание, но почувствовал себя слегка оглушенным и будто пьяным.
И опьянел еще больше, когда тонкое гибкое тело Лина прижалось к его собственному ― огромному, жесткому, сильному. Действуя совершенно инстинктивно, Брюс подхватил Лина под ягодицы и прижал, даже припечатал к себе ― так сильно, что пространства для домыслов уже не осталось ни у него, ни у чтеца.
Лин наверняка ощутил мужское желание Брюса. Брюс совершенно точно ощутил, как его мужское желание упирается в восхитительную ложбинку между тонких бедер, где не было ничего лишнего. Никаких свидетельств принадлежности юного слуги к мужскому роду.
― Трай, выйди! ― рыкнул Брюс, понимая, что дальнейший разговор лучше вести без свидетелей.
― Вы уверены, мой лорд? ― рискнул переспросить старик-лакей.
― Р-р-р! ― зверея от ненужной, неожиданной непокорности Трая, издал Брюс гневный рык.
Трай торопливо покинул парное отделение, оставив, наконец, лорда и его добычу наедине.
― Отпустите меня, мой лорд, ― тут же завозился Лин, пытаясь выбраться из слишком тесной хватки хозяина. ― Я, между прочим, тесных помещений боюсь! Мне правда на воздух надо!
― Разве ты не хочешь помыться, Лин? ― не спеша выполнять просьбу лежащей на нем девицы, тихо спросил Брюс.
По его телу, измученному годами воздержания и одиночества, растекалась бурлящая лава желания. Она плавила остатки самообладания лорда. Манила, требовала присвоить и никогда не отпускать такое желанное, такое необходимое тело и его строптивую хозяйку.
― Хочу, ― не стала врать девица. ― Но вы занимаете слишком много места, мой лорд. Я в самом деле начинаю задыхаться!
Брюс не мог определить, врет она или нет. Дыхание девицы было частым, отчего ее вполне выразительные верхние округлости так и елозили по обнаженной груди Брюса, еще сильнее пробуждая его безумный голод.
«Новогодняя ночь. Поцелуй под омелой. Иначе ничего не получится, ― напомнил себе Брюс. ― К тому же, я не могу лишить невинности эту малышку, не взяв вначале ее в жены. Еще и вот так, в бане…»
― Хорошо, Лин, ― огромным усилием воли вынуждая себя убрать руки с маленьких крепких ягодиц девицы, вздохнул Брюс. ― Я выйду в предбанник и дождусь тебя там. Мойся спокойно: подглядеть я не смогу, даже если бы решился на столь низкий поступок. Выйдешь ― поговорим. И ты ответишь мне на несколько вопросов. Отвертеться на этот раз не выйдет, ясно?
― Да, мой лорд. Понятно, мой лорд, ― Лин скатился с тела Брюса, и лорд-дознаватель сразу же почувствовал себя так, словно у него отняли часть сердца.
Зажмурившись, он переждал колющую боль за грудиной. Сел, потом, придерживаясь рукой за дверной косяк, встал и вышел в предбанник.
― Поторопись, Лин, ― напомнил он, прежде чем притворить за собой дверь.
В предбаннике копошился Трай.
― Вам помочь, мой лорд? ― спросил он, едва завидев хозяина.
― Да. Усади меня за стол, принеси прямо сюда поздний ужин, сухую одежду для меня и Лина, а потом оставь нас, ― задумчиво проговорил Брюс.
Трай бросился выполнять приказы.
― Все готово, ― доложил он через некоторое время. ― Ужин на столе, полотенца и халаты на вешалке у выхода из парилки. Могу я быть чем-то еще полезен?
Брюс качнул головой и жестом отпустил старого слугу. Сам лорд все это время старательно и чутко прислушивался к тому, что происходило в парной. Там то и дело с плеском лилась вода, стучал по деревянным бокам бочонков металлический ковш.
Воображение лорда нещадно издевалось над ним, рисуя распаленному воображению мужчины самые соблазнительные картины: капли воды, стекающие по упругой женской груди с торчащими коричневыми вершинками. Откинутые за плечо влажные пряди темных волос. Плавный изгиб узкой грациозной спины. Тугие округлости крепких ягодиц, которые Брюс так успешно сумел облапать после падения…
В парной последний раз плеснуло водой. Шлепки босых ног двинулись в сторону Брюса. Скрипнула, несмело приоткрываясь, дверь.
― Лин? ― позвал Брюс.