Глава 32 · Росалин Делавьер. Случайности не случайны

К моему невероятному удивлению, Крейн и Варс остановились, взяли меня за руки, не давая убежать. А когда из бледных утренних теней вышла Пармина, а с ней ― двое крепких мордоворотов ― покорно передали меня им.

― Варс? Крейн? Вы что творите?! ― закричала я, старательно стискивая и потирая перстенек, который нацепил мне на пальчик предусмотрительный лорд Брюс. Жаль, активировать перстни Крейна и Варса я не сообразила!

Друзья не ответили. Вместо этого обернулись, уставились на Пармину требовательно и с вызовом:

― Ты обещала, сьерра, что скажешь, где искать Власа и Груню, если мы тебе встречу с Лином устроим! И почему ты его кузиной называешь?!

― Отпущу, не нойте! ― Пармина самодовольно усмехнулась. ― Мне что вы, что прочие безродные огольцы ни к чему! А вот сестренка моя двоюродная, которую вы все за парня принимали, очень даже нужна!

Тут до меня окончательно дошло то, во что до этого момента я верить отказывалась:

― Крейн! Варс! Вы что ― с Парминой сговорились?!

― Еще как, дорогая! Сдали тебя твои друзья, и глазом не моргнули! ― Продолжала злорадствовать Пармина. Она даже уводить меня не спешила, так хотела насладиться победой.

А вот Варс с Крейном принялись оправдываться:

― Не так все было! Когда мы Власа с Груней искать стали, подошла эта сьерра, которую ты, Лин, Парминой зовешь! Она сказала, что видела, кто и куда наших друзей увел. Обещала сказать в обмен на услугу!

― То есть, вы меня на Власа с Груней променяли? ― По сердцу полоснуло болью: похоже, как я ни старалась, а своей для огольцов не стала, и это при том, что слушались меня все они беспрекословно!

― Да не меняли мы тебя! ― закричал Варс, а Крейн, даром что огромный и сильный для своих лет, начал поскуливать и пускать сопли. ― Ты сам говорил, Лин, что у тебя родня тут, в Ахнатосе, но ты не знаешь, как их найти! А тут сьерра подошла, объявила себя твоей родственницей! Мы думали, ты обрадуешься!

― Почему ты не рад, Лин? Ты не любишь свою кузину? ― прохныкал, кивая на каждое слова Варса, Крейн.

Боль обиды на друзей немного схлынула: все же они думали, что и друзей спасают, и мне услугу оказывают. Вот только услуга оказалась медвежьей!

― Стерху все расскажете! Он придумает, что делать. Бегом к нему! ― скомандовала я Варсу с Крейном, и они, то ли по привычке, то ли потому, что лучшего решения сами придумать не могли, послушались и шустро рванули прочь.

Впрочем, гнаться за ними никто и не пытался. Меня хватко держали за запястья два крепких мордоворота ― почти таких же сильных, как циркач-силач Гуль, а кузина стояла в трех шагах передо мной и разглядывала мой облик с брезгливым интересом:

― А ведь могла бы жить в тепле, сытости и богатстве, Росалин, если б не бегала от нас, ― наконец, выдала она с деланным сожалением. ― Надо было себя до такого доводить?

― Знаю я, где и как бы жила, если бы позволила лорду Эдмону опеку надо мной оформить! ― фыркнула я. Уж на эти поддельно-сладкие речи я и три года назад не повелась, и теперь вестись не собиралась!

― Теперь все равно никуда не денешься. Папа уже и законника пригласил. И мужа тебе подыскал подходящего: он-то твои выходки на корню пресечет! По струнке у него ходить будешь! ― с предвкушением усмехнулась Пармина.

― Не выйдет! ― Я попыталась вырвать руки из железной хватки двух злодеев ― подельников дядюшки и кузины. Но силы были неравны. ― Сам король сделал моим опекуном не кого-нибудь, а Великого Брюса! Вы еще пожалеете, что с ним связались!

Пармина на миг осеклась, подумала, потом махнула рукой:

― А лорд Брюс-то не промах! Уже подсуетился! Ну, может, так оно и проще. Все равно мы что хотели из твоего наследства, то забрали. Остальное потом заберем, когда тебя без вести пропавшей объявят.

― И куда это я пропаду? ― С виду я все еще продолжала куражиться, но сердце словно сдавила чья-то ледяная лапа: неужто родичи меня совсем со свету сжить собираются?

― Скоро узнаешь, сестренка! Всему свой черед! ― пообещала кузина и махнула мордоворотам рукой. ― Тащите ее, куда условлено! Там нас уже заждались!

Мордовороты тут же дернули меня к забору, в тень, и я поняла, что свидетелей того, как меня насильственно волокли по улицам городка, не останется. Значит, лорду Брюсу будет непросто вычислить, где меня держат.

Не придумав ничего лучше, я прокусила слегка изнутри губу, чтобы кровь показалась, и стала каждый пять шагов сплевывать кровавые капельки в снег в надежде, что дознаватели меня по кровавому следу вычислят.

Однако и это помогло мало, потому что оказалось, что в полусотне шагов нас ждала крытая повозка. Меня заволокли внутрь, посадили посередке, а по бокам все те же молчаливые мордовороты пристроились. Тут-то мой след для дознавателей и оборвется…

Стоило всем разместиться, как еще один громила, который на передке сидел, хлестнул лошадь, и та сразу пустилась вскачь, унося меня прочь от особняка моего хозяина, от мирной жизни и надежной защиты.

«Что же я наделала? Что натворила?! ― отругала я себя. ― Как же теперь я? А как лорд Брюс без меня?» Однако, сожалеть о содеянном было поздно.

Не успел прозвонить седьмой утренний колокол, как повозка похитителей, окна которой были занавешены и не позволяли хотя бы приблизительно понять, куда же меня везут, остановилась.

― Вытаскивайте ее оттуда! ― велела своим подручным Пармина. Потом обратилась ко мне. ― Можешь сбрасывать личину, Росалин. Она тебе больше не поможет.

― Как ты вообще поняла, где меня искать? ― проворчала я. Не столько, чтобы услышать ответ, сколько раздражаясь на собственную неосторожность.

― При второй встрече магическую привязку на крови на тебя кинула. Хотя ты меня почти обвела вокруг пальца, когда уродцем бездомным прикинулась. Но я решила, что если ты — это ты, то привязка все равно сработает. И не прогадала!

Да уж. Пармине, в отличие от меня, в предусмотрительности было не отказать! И ведь сумела же запретной магией крови воспользоваться!

― Папа никогда не говорил, что кто-то из его родни к кровной магии склонность имеет, ― озвучила я вслух очередные свои сомнения, покорно предоставляя громилам втащить меня вначале на крыльцо неизвестного особняка, а потом и в рабочий кабинет, где обнаружились трое мужчин: дядя Эдмон, законник и неизвестный мне маг почтенного возраста. Вероятно, тот самый, которого мне в мужья прочили.

― Зато сьер Вердом ею очень неплохо владеет, ― указала на мага кузина. ― А ты, сестренка, ему для ритуалов очень даже сгодилась бы! Впрочем, он и так свое получит. Нам-то всего семь капель крови от тебя надо!

― Неужто дядя Эдмон надеется Венец трех королей себе на голову возложить? ― не стала я скрывать своей осведомленности о делах заговорщиков.

― И возложу, дорогая племянница, ― вставая из-за стола, заверил лорд Эдмон Делавьер. ― А ты, смотрю, слишком много знаешь, чтобы живой тебя отпускать.

― Она еще и лорда Брюсинарда Жемиайла уговорила своим опекуном стать! ― тут же наябедничала Пармина.

― Самого Великого Брюса? ― Дядюшка чуть насторожился. ― Что ты ему напела, негодяйка?! Как много рассказала?

― Все, что знала! И про вас, и про манускрипт, и про сьера Иргая! Так что зря вы надеетесь, что вам ваши преступления с рук сойдут! ― задрав нос, попыталась пригрозить я. ― Лорд Брюс и его помощники найдут вас и накажут!

― Пусть сначала найдут! ― так же запальчиво, как я, воскликнула Пармина. Ей, видимо, очень хотелось стать принцессой.

― Не успеют, ― поддержал дочурку лорд Эдмон Делавьер, небрежно поводя плечами. ― Самая длинная ночь в году уже завтра. Все свершится в назначенный срок. А когда я стану правителем трех королевств ― никакой лорд Брюс мне не указ будет, как и все его ведомство!

***

Пока мы препирались между собой, законник и сьер Вердом обдумывали новую информацию.

― Похоже, господа, ― первым пришел к определенным выводам законник, ― я вам не нужен и могу удалиться. Раз у юной сьерры уже есть опекун, да еще назначенный королем, то я бессилен. Опеку переоформить невозможно. Замуж выдать девицу без согласия ее опекуна тоже не выйдет.

― Экая оказия, ― маг, даже с виду старый настолько, что в его кустистых бровях проступила седина, а лицо пошло морщинами, недовольно поцокал языком. ― Придется вам, лорд Эдмон, мне и законнику неустойку выплатить вдобавок к оговоренной сумме за услуги.

Я содрогнулась, на миг представив, что этот неприятный старикашка с вялыми губами и козлиной бородкой мог стать моим мужем!

― Мне жаль, сьерры, ― дядя Эдмон зыркнул на меня с ненавистью. ― Планы и в самом деле придется пересмотреть. И я согласен повысить вам вознаграждение, но сейчас отдам только ранее обещанную часть. Вторую ― после того, как войду во дворец хозяином. Сьерр законник, составьте, будьте добры, документ, в соответствии с которым сьерра Росалин Делавьер добровольно дарит все свое имущество моей дочери, Пармине Делавьер.

― Я ни за что не подпишу такой документ! ― взвилась я.

Глаза заволокло красной пеленой гнева. Жаль, толку от этого не было никакого: моя магия ни разу к числу боевых не относилась. Я, конечно, попыталась наслать с помощью внушения на Пармину и дядю Эдмона головную боль, но они оба только поморщились и продолжили творить свои черные дела.

Законник подготовил свиток, один из мордоворотов по знаку Пармины поднял мою руку, а кузина проколола мне палец и приложила его к свитку-дарственной, таким образом заверив ее. И, как я ни шипела, как ни выворачивалась из жестоких рук мордоворотов, а сделать так ничего и не смогла.

― Закончили? Вот и славно. Росалин мне тут больше не нужна. Тащите ее к остальным. Пармина, проследи! ― распорядился лорд Эдмон.

― Да, папочка! ― Кузина сделала моим конвоирам знак следовать за ней.

Под домом обнаружилось подземелье в целых два этажа. Каменное, глухое. Там-то, на минус втором этаже, в холодном каменном склепе, и держали заговорщики своих пленников. Меня втолкнули в склеп, даже не связывая и не затыкая мне рот.

― Знакомься, сестренка, ― с довольной улыбкой наблюдая за тем, как за моей спиной закрывается тяжелая, обитая железными скобами, дверь с решеткой, объявила Пармина. — Это твои очень дальние родичи, которых ты и твоя банда огольцов помогли выловить. Не ожидала, небось, что сама рядом с ними окажешься?

Признаваться, что очень даже опасалась такого исхода, я не стала. Зачем подлой родственнице еще больше радости доставлять? Отыскала взглядом свободную подстилку у стены, прошла, села, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Мне следовало поразмыслить. Очень хорошо поразмыслить! И придумать, как спастись самой и спасти еще шесть ни в чем не повинных подданных своего короля!

Но погрузиться в свои думы мне не позволили.

― Так это ты, что ли, виновата, в том, что мы сюда попали? ― раздался в глухой тишине подземного склепа полный вражды женский голос.

Ох! Ну, кузина, спасибо! И тут подгадить успела!

― Да в чем она виновата? Не она, так другие. Все равно бы мы тут оказались, ― заступился за меня единственный среди нас парень. ― Самим не следовало клювами щелкать!

Спорить с ним никто не рискнул, но тепла в обращенных на меня взглядах не прибавилось. Знакомиться с товарищами по несчастью и обсуждать с ними план спасения сразу расхотелось.

― Конечно, оказались бы, ― все же заговорила я, бросая парню признательный взгляд. ― Ловушки на вас не мы расставляли.

Парень кивнул, соглашаясь, и забросал меня вопросами:

― Ты, похоже, больше нашего знаешь о том, кто нас схватил и зачем? Может, расскажешь? Хоть будем знать, к чему готовиться. И почему тебя эта девица сестренкой называет, ты же вроде мальчишка? Меня, кстати, Браном зовут.

― А я ― Лин, ― представилась я.

И, не видя причин скрывать, рассказала Брану и остальным пленникам семейства Делавьеров-старших все, что касалось манускрипта и сьера Иргая с его угрозами.

О том, что была чтецом у лорда Брюса, а потом он стал моим опекуном ― решила промолчать. Сама-то я, конечно, надеялась, что мой лорд придумает, как нас спасти, но остальных раньше времени обнадеживать не стала, чтоб не расслаблялись и тоже искали пути к освобождению.

― А ты не придумываешь, Лин? ― Не поверила рассказу все та же девица, которая винила меня в том, что она в плен попала. ― Очень уж невероятно звучит твоя история! Особенно все эти сказки о призыве самого Полоза и венце трех королей!

― Ага, придумываю! И то, что мы тут, в темнице, сидим, тебе тоже мерещится, ― не выдержала я.

― Сьерры, не ругайтесь! ― принялся успокаивать нас Бран. ― Нам сообща надо действовать!

С этим никто спорить не стал. Но и предложений ни у кого не имелось, как и серьезных магических сил и навыков. В этом, сопя и вздыхая, одна за другой признались все девицы.

Бран повесил голову:

― Мне тоже с магией не повезло. Я ее вообще в себе не чувствую. Даже не верится, что моим первым предком сам Золотой Полоз был!

― Не может быть, чтобы в тебе магии не было, Бран! Она у всех есть! ― удивилась я. ― Разве что блок на ней. Если вдруг спасемся, надо будет спросить у… одного знакомого, как открыть твою магию!

― Думаешь, получится?

― Спастись? ― не поняла я.

― Магию открыть!

― То есть, в том, что спасемся, ты уверен? ― поразилась я оптимизму Брана.

― Всего несколько мгновений назад не верил. Теперь ― верю. Не могла Златоокая так пошутить, ― вдруг заявил Бран. ― Посулить помощь в обретении магии и тут же отнять жизнь, так и не выполнив своего обещания!

― Не могла, ― согласилась я, осеняя себя круговым знамением в знак призыва божественной милости.

Она сейчас всем нам была бы очень кстати!