Глава 34 · Росалин Делавьер. Из тьмы к свету

Долог день до вечера, коли делать нечего. Так говаривала моя дорогая мамочка. И в этот, предпоследний перед новогодьем, день я в этом впервые убедилась на собственной, пока еще целой, шкуре.

Мы сидели в камере: семь потомков Полоза, незнакомые между собой, настороженные друг к другу, и пытались думать о том, кто и что способен предпринять. Время от времени кому-то казалось, что его осенила идея, и он делился ею с остальными… чтобы очень скоро понять под градом вопросов всю ее неосуществимость.

― А если попытаться напасть на конвой, когда нас выведут отсюда? ― Самые смелые мысли, как и следовало ожидать, рождал Бран.

Девицы в ответ только закатывали глаза:

― Полагаешь, кто-то из нас в состоянии справиться с ражим детиной? ― спрашивали они, задирая рукава, чтобы показать свои натруженные, жилистые, но вовсе не такие крепкие, как хотелось бы, руки.

― Да. Вы ― не справитесь. А мне в одиночку и начинать смысла нет, ― вздыхал парень и на некоторое время замолкал.

Думал, вставал, расхаживал от стены к стене, потом падал обратно прямо на голый пол: оказалось, подстилки ему не хватило. Свою он освободил для меня.

― Может, в одной из стен нашей темницы есть тайный ход? Или в полу… ― через какое-то время задавался Бран новым вопросом. И мы дружно принимались ощупывать и простукивать стены в поисках люка или дверцы. Разумеется, безрезультатно!

В промежутках между этими вспышками идей и напрасных надежд я то и дело потирала на пальце оставленный похитителями перстенек лорда Брюса: все надеялась, что сумею связаться с хозяином, дать ему знать, кто меня похитил и попросить помощи. Но перстенек молчал, будто его магию что-то блокировало.

К вечеру Бран все же изобрел нечто, отдаленно похоже на более-менее осуществимый план общего спасения.

― Из темницы нам не выбраться, ― постановил он. ― Следовательно, бежать мы должны, когда нас из нее выведут. Ты говорила, Лин, что ритуал, скорее всего, будет проходить Храме Златоокой?

― Да, я так поняла, туда призвать Полоза проще всего, ― подтвердила я.

― Тогда ты должна подготовиться и накинуть на каждого какую-нибудь иллюзию сразу, как только нас выведут из дома, чтобы посадить в повозку и отвезти в Храм.

― Допустим, накину, но как это поможет? Конвоиры все равно будут рядом и не отпустят нас, ― к вечеру я так устала от напряженного безделья, что на любые слова стала отвечать вяло и неохотно. Меня все больше охватывало отчаяние, ведь связаться с Великим Брюсом так и не удалось! И сам он меня спасать что-то вовсе не торопился…

― А конвоирам ты могла бы попытаться внушить что-то страшное, Лин! ― продолжал убеждать меня Бран. ― Пусть бы они испугались, или попытались вступить в сражение с несуществующими врагами! Главное, чтобы им стало не до нас!

Брана неожиданно поддержали другие девицы:

― Ты что, не хочешь спастись сама и спасти нас, Росалин? ― возмутилась та, которая обвиняла меня в том, что вообще попала в засаду. ― А может, ты сама хочешь оказаться на жертвенном камне и дать свою кровь для ритуала?!

— Вот еще! ― возмутилась я и даже немного очнулась от уныния. ― Давайте, придумывайте, на кого какую иллюзию накинуть, и какие ужасы внушить тюремщикам?

Тут у моих товарок по несчастью воображение разыгралось не на шутку!

― Меня сделаешь огненной красоткой с рыжими волосами, и бюст раза в два увеличишь! ― Аж подпрыгнула одна девица.

― А мне длинные белые косы изобразишь и талию потоньше! ― тут же решила другая.

― Эй! Вам тут салон красоты, что ли?! ― возмутился Бран, пока я хлопала глазами, пытаясь сообразить, как поможет девицам слишком заметная внешность сбежать от конвоиров. ― Нам надо стать незаметными! Серыми! Чтобы слиться с толпой! А не выделяться, как бельмо на глазу! Лин, что скажешь?

― Я бы предложила под беспризорников замаскироваться, на них горожане внимания почти не обращают. Только, боюсь, после того как мою маскировку раскрыли, второй раз этот фокус не сработает, ― вздохнула я. ― Думай еще, Бран!

― Тогда… О! Я знаю! ― Он обвел торжествующим взглядом притихших девиц. ― Тогда, Лин, ты накинешь на нас иллюзию городской стражи! Мне вот даже росту добавлять не придется, и некоторым из вас ― тоже! ― он покосился на двух довольно рослых и на удивление молчаливых девиц, которые, как они сами признались, приходились друг дружке кузинами и с детства дружили.

― А это мысль, ― кивнула одна из них. ― За стражами конвоиры гоняться точно не додумаются! Главное, суметь от них вырваться, и только потом личину наводить!

Таким образом, с личинами было решено. На то, чтобы проработать и закрепить их в своей памяти, у меня была, по моим прикидкам, целая ночь: вряд ли нас повезут в Храм раньше, чем утром последнего в этом году дня.

Дальше следовало придумать, какие ужасы внушить конвоирам. С этим определились еще скорее: все слышали о горных троллях, то и дело попадающих в людские города из каменоломен, где их принимали за обломки породы и клали в повозки вместе с добытыми кусками гранита, ракушечника или мрамора.

Оказавшись в городе, тролли дожидались ночи, оживали и шли охотиться на неосторожных прохожих, которых с удовольствием пожирали, оставляя от жертвы одни лишь одежки.

Троллей боялись. Их ловили специальные отряды магов, но это было непросто, ведь распознать тролля в куче обычного каменного лома была почти невозможно! Как и в каменном цветочном вазоне или в лишней ступеньке каменного крыльца. В общем, эти страшные магические твари были хорошими мастерами маскировки!

— Значит, я должна внушить конвоирам, что камни под их ногами оживают и превращаются в троллей, ― подытожила я.

― Ага! Справишься? ― глянул на меня с надеждой Бран.

― Не знаю. Мне никогда раньше не приходилось сразу на семерых личины надевать, и еще стольким же внушения делать, ― призналась я. ― Да и троллей я разве что на картинках видела.

― Постарайся, Лин! На тебя одна надежда!

― Тогда не отвлекайте больше. Буду личины для вас готовить, ― потребовала я и погрузилась в работу.

Один раз ее прервали: принесли нам воды и скудный, но хотя бы свежий ужин, состоявший из сухой лепешки, куска сыра и вялого зимнего яблока.

― Что это вы нас вдруг накормить удумали? ― поинтересовался Бран, забирая пайку для себя и для меня.

Тюремщик, раздававший еду, промолчал, зато из-за двери послышался ехидный смешок Пармины:

— Это чтобы у вас, когда настанет время, кровь хорошо шла! Не хватало еще бегать и из каждого несчастные семь капель выдавливать!

Скрывать преступные намерения кузина уже даже не пыталась.

Покормив, нас оставили в покое до утра.

Я провозилась с личинами едва не до рассвета, и только под утро забылась коротким неглубоким сном. А утром, сразу после завтрака, который в точности повторил ужин, нас стали по одному выводить из камеры, вызывая по именам.

Предпоследним увели Брана. Я шла последней. Переступила порог и тут же ослепла и начала задыхаться: мне на голову накинули мешок.

― Зачем это? ― прохрипела я, откашливаясь от пыли.

― Чтобы меньше по сторонам смотрела, ― хмыкнул конвоир и толкнул меня небрежно меж лопаток. ― Давай, шевели копытами!

***

«Грубить не обязательно!» ― хотела сказать я, но воздержалась. И без того тычок в спину получила. Кто знает, как мой конвоир к замечанию отнесется? В конце концов, в описании ритуала ничего не говорится о том, что кровь нельзя взять у жертвы, которая валяется в беспамятстве!

А мне в обморок никак нельзя! Хотя план с наведением личин провалился в зародыше: какой смысл внешность менять, если ее под мешком все одно не видать? Неужели нас до самого Храма так повезут? И когда лучше попытаться на конвой внушением воздействовать: сейчас, перед отъездом, или когда до места довезут? Эх! И не посоветоваться ни с кем!

Скорее по привычке, чем рассчитывая на удачу, я в очередной раз повертела и потерла перстенек, выданный лордом Брюсом, ― и вдруг он резко нагрелся, сделался почти горячим, а перед моим внутренним взором предстала удивительная картина.

Мне привиделось, что я вижу моего дорогого хозяина! Наполовину обратившись в василиска, он метался по заснеженному двору особняка, заливая ядом снег, не в силах найти себе места. Собирал в комья снег, растирал им покрытые синими чешуйками лоб и щеки, раздавливал снежки когтистыми пальцами и, слепо глядя в залитое утренним солнцем небо, шевелил губами.

«Где ты, Росалин?! Отзовись!» ― прочла я по его губам.

«Здесь! ― Крикнула мысленно, отчаянно пытаясь докричаться до лорда Брюса. ― Я здесь, мой лорд!»

И Великий Брюс услышал меня!

Сразу собрался. Перестал бестолково вытаптывать двор. Даже радость и облегчение, на миг промелькнувшие на его лице, сразу же спрятались за сосредоточенно нахмуренными бровями.

«Показывай, что видишь вокруг, Росалин!» ― потребовал он.

Говорить о том, что не вижу ничего, я не стала. Вместо этого начала показывать свои воспоминания с того момента, как Пармина доставила меня в дом с темницей, и до того момента, как в этой темнице оказалась.

«Нас уже увозят отсюда! ― сообщила я лорду Брюсу. ― Вероятно, повезут в Храм!»

«Так вот где вас прятали! Через два дома от того, который выкупил лорд Делавьер через подставное лицо! Мы узнали об этом только нынче утром, сразу после пятого колокола, и сразу направили туда пару дознавателей для досмотра… Жаль, что ты не сможешь задержать отъезд, Лин!» ― сообщил мне лорд.

«Я могу задержать отъезд, но что это даст?» ― Я тут же нарочно споткнулась на лестнице, по которой меня принудили подниматься вслепую. Упала, проехала на попе пару ступенек вниз. Потом меня поймал за шкирку мой конвоир, вздернул вверх, пытаясь поставить на ноги…

«Я сейчас же свяжусь с дознавателями и подскажу им, на какой дом обратить внимание. Не обещаю, что они освободят вас, но хотя бы проследят, куда направится повозка, и тогда мы заберем вас из Храма!» ― пояснил лорд Брюс.

«Пусть поспешат! Не знаю, как надолго, но отъезд я задержу, мой лорд!» ― пообещала я, старательно делая вид, что не могу встать на ногу после падения.

«Береги себя, малышка! Только не рискуй собой, умоляю!» ― услышала я прощальные слова Великого Брюса, и наша связь оборвалась.

― Что тут у вас? ― А вот и Пармина!

Заметила задержку, явилась лично. Похоже, возню с будущими жертвами дядюшка Эдмон полностью переложил на ее плечи.

― Споткнулась! Стоять не может, идти не может! ― тут же отчитался мой конвоир.

― Так неси ее! Некогда нам тут! Еще добираться по круговой полдня! Не везти же их всех через центр столицы! Там и проверить могут! ― Кузина явно торопилась, тревожилась и говорила резко, отрывисто.

― Еще носи их тут, ― заворчал конвоир, но меня подхватил, перекинул через плечо попой кверху так, что накинутый, но не затянутый мешок свалился у меня с головы.

Дышать сразу стало легче. А вот яркое зимнее солнышко и сверкающий белизной снег ослепили сразу, как только мордоворот, на плече которого я болталась, вынес меня за порог дома. Усиленно смаргивая слезы, я завертела головой в поисках других конвоиров и более-менее крупных камней, которые могли сойти на первый момент за спящих горных троллей.

К сожалению, моих товарищей по несчастью, таких же дальних потомков Полоза, уже успели затолкать в повозку и связать им руки и ноги. А на головах у них по-прежнему были мешки. Похитители подстраховались: не оставили нам ни единого шанса на побег!

Но задержать отъезд я могла, и была обязана сделать это: ведь обещала лорду Брюсу! А потому, дождавшись, когда мордоворот донесет меня до повозки и сгрузит с плеча, чтобы связать мне руки и ноги, я посмотрела в сторону намеченного заранее крупного и едва обтесанного куска камня, и, расширив глаза, будто в испуге, взвизгнула:

― Там! Там!.. ― И даже указала в нужную сторону рукой.

Все, в том числе и Пармина, обернулись в указанном направлении. Тут же всей силой своей магии я начала внушать семерке мордоворотов и кузине, что они видят, как камень увеличивается в размерах, встает, разгибается и превращается в страшное, уродливое существо.

― Тролль! ― пискнула я, чтобы направить мысли похитителей в правильную сторону.

― Тролль! ― подхватил мой вскрик самый внушаемый из них, начиная пятиться.

И остальные шестеро, наконец, тоже поддались моему воздействию.

― Бежим! ― завопил один из них, бросаясь к воротам. Видимо, несмотря на высокий рост и гору мышц, он был самым трусливым.

Остальные, впрочем, оказались не больно-то храбрее: парочка тоже побежала к воротам. Еще двое ― понеслись к забору, вероятно, надеясь перемахнуть через него. А трое оставшихся все же решили принять бой и выхватили оружие. У одного это был короткий меч, у другого ― кистень, у третьего ― боевой топор.

И только Пармина стояла, покачиваясь, будто разрывалась между желанием бежать и остаться, чтобы не позволить удрать пленникам. Она пристально смотрела на камень, моргала глазами, трясла головой, борясь с наваждением.

― Стойте, дуралеи! ― наконец завопила она. ― Никакого тролля нет! Это все магия! Иллюзия! Обман!

Кто бы ее слушал!

Двое мордоворотов отворили ворота и выскочили за ограду, еще двое ― перемахнули через забор и скрылись из виду, а оставшаяся троица попыталась накинуться на камень.

Тогда Пармина подскочила ко мне.

― Ах ты, змеиное отродье! ― рявкнула она и неожиданно сильно ударила кулаком в ухо.

В глазах потемнело, помутилось от боли. Способность к внушению я тут же растеряла. Зашаталась, хватаясь за ушибленную голову.

Судя по лязгу и грохоту, трое мордоворотов, которые решили сражаться с троллем, все же успели нанести несколько ударов по камню, но очень скоро очнулись, завопили пораженно:

― Где тролль?

― Что это было?!

― Проклятая змеюка!

Пармина тут же снова взяла руководство в свои холеные, но, как оказалось, крепкие ручки.

― Мешок на голову этой мерзости! Спеленать ее так, чтобы шевельнуться не могла! И в повозку ее! Нам ехать пора!

― Не надо мешок! Меня тошнит! ― Я даже закашлялась, почти не притворяясь: после удара по голове меня и в самом деле мутило.

― Не слушать! Вязать! Паковать! ― орала взбешенная кузина.

И не менее злые на мою выходку мордовороты послушно скрутили меня так, что ноги и руки у меня мигом занемели. И, хуже того, теперь я не могла дотянуться пальцами одной руки до перстня на другой руке, чтобы снова связаться с лордом Брюсом! На голове опять оказался мешок, а мое тело затолкали в и без того тесную повозку.

Правда, тут мне повезло: Бран подхватил меня связанными руками и помог сесть к нему на колени.

― Держись, сестренка, ― шепнул он. ― Не знаю, на что ты надеялась, но восхищаюсь твоей смелостью! Обопрись головой о мое плечо.

Я послушно откинулась на плечо Брана. Зажмурилась, борясь с тошнотой.

Повозка дрогнула, покатилась. Наш путь к Храму Златоокой начался. Оставалось только гадать, что нас ждет, когда он кончится!