Глава 8 · Дорога домой

– Эстель, ты еще до конца не выздоровела, может, тебе стоит прилечь?

В ответ на вопрос принца девушка покачала головой:

– Я уже чувствую себя лучше. Просто вспоминала фестиваль и немного задумалась, – сказала она. – Господин Арк, большое вам спасибо за вчерашний день. Не могла даже себе представить, что когда-нибудь смогу полетать по-настоящему… Я никогда не забуду этот изумительный вид.

– Очень рад, что тебе понравилось.

– Простите, что из-за моей болезни мы не смогли в полной мере насладиться путешествием…

– Не бери в голову. Я взвалил на тебя слишком тяжелое бремя… Все вокруг так резко изменилось. Неудивительно, что твой организм не выдержал.

Сегодня Арклейн был как всегда обходителен и любезен.

– Тебе точно лучше? Если тяжело, то только скажи, и мы сделаем остановку где-нибудь.

– Я правда в порядке. Не уверена, что готова к долгим прогулкам, но уже спокойно могу сидеть. – Эстель поправила плед на коленях.

Девушка все еще была слаба, но достаточно окрепла, чтобы заниматься чем-то повседневным. Теперь, из-за того, что ей стало значительно лучше, Эстель не знала, чем занять себя в карете. Вышивать или читать она не могла, так как ее начинало укачивать, поэтому оставалось лишь смотреть в окно. Безучастно наблюдая за мелькающими пейзажами, она снова и снова погружалась в воспоминания о вчерашнем дне.

«Неужели мои чувства так переменчивы?» – Девушка вздохнула. Еще совсем недавно ее сердце принадлежало Лайлу, бывшему жениху, но теперь почти все ее мысли занимал Арклейн, сидевший напротив. Говорят, любовь приходит внезапно, а затем круговорот чувств, словно трясина, затягивает в себя, но девушке казалось, что она слишком быстро нашла новый объект обожания.

Оставшись наедине с Арклейном в тесной карете, Эстель не могла унять бешеное биение своего сердца. Украдкой бросив взгляд на принца, девушка заметила, что он все так же, как и в прошлый раз, рассеянно смотрит в окно. Его медовые волосы переливались на солнце, лучи которого пробивались сквозь окно, а и без того красивое, словно высеченное из мрамора лицо казалось еще прекраснее. Должно быть, дело было в том, что девушка наконец осознала свои чувства к нему?

Запас маны Арклейна, как и скорость ее восстановления, поражал. Вчера после полета с Эстель у принца практически не осталось магической энергии, но за ночь она почти полностью восстановилась.

Как объяснил Арклейн, такой уровень телекинеза, позволявший летать, подвластен только «пробужденным» из королевской семьи. Действительно, чтобы поднять в воздух двух взрослых, нужно обладать колоссальным запасом магической энергии.

– У меня что-то на лице? – Принц заметил ее пристальный взгляд, и Эстель тут же отвернулась. – Или, может быть, я настолько прекрасен, что ты не в силах отвести взгляд?

– Н-нет! Я просто подумала, что вчера ваши запасы маны так сильно истощились, а на следующее утро уже почти полностью восстановились…

– Даже если я полностью израсходую свои силы, достаточно как следует выспаться, и все вернется в норму.

– Количество маны зависит от происхождения? Или вам удалось добиться такого результата после длительных тренировок?

– Да, происхождение играет большую роль. Как я уже говорил, упражнения могут лишь немного увеличить запас магических сил. Тем не менее лучше делать их, чем смириться с тем, что есть.

– Тогда я постараюсь найти время и тоже начну практиковаться.

Пока она болела, у нее не было возможности тренироваться, но теперь Эстель твердо решила, что старания принца не должны пропасть даром и она должна хотя бы попытаться научиться контролировать ману.

– Может быть, мне стоит помочь тебе?

– Спасибо, но не нужно. – Она решительно покачала головой, и Арклейн рассмеялся. – Ах да, я давно хотела спросить у вас… вы не возражаете?

– Смотря что. Если в моих силах – отвечу.

– Эм… Мне кажется, что у вас маны гораздо больше, чем у принца Лидиса. Но почему все говорят обратное?

Задав давно мучивший ее вопрос, Эстель заметила, как аура вокруг Арклейна потемнела. Возможно, она спросила то, чего не следовало.

– Да… Я и забыл, что ты можешь ее видеть, – пробормотал он и озадаченно посмотрел на девушку.

Вопрос явно застал принца врасплох.

– Все просто. Перед замерами я намеренно расходовал магические силы, используя телекинез, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому официально Лидис наделен большим количеством маны, чем я.

В королевстве Розалия у детей трижды измеряли количество маны: в семь, двенадцать и восемнадцать лет, когда ребенок достигал совершеннолетия. От того, насколько велики ее запасы, зависело, какими магическими артефактами сможет пользоваться тот или иной человек. Это было особенно важно для тех, кто мечтал стать солдатом или инженером.

– Зачем вам это?

– Чтобы повысить шансы Лидиса на трон и снизить вероятность покушения на меня.

Арклейн говорил об этом так спокойно, словно это было чем-то обыденным, отчего Эстель стало невыносимо жаль его.

Заметив обеспокоенное лицо девушки, Арклейн вспомнил слова ее дяди Оскара Фрозе: «Признаюсь, новость о помолвке крайне удивила меня, но тем не менее прошу, ваше высочество, позаботьтесь о моей племяннице».

Оскар исполнял обязанности правителя графства Фрозе, пока Сириус находился в столице. По этой причине он не мог приехать лично и лишь ненадолго связался с Арклейном и Сириусом через магическое устройство, чтобы обсудить помолвку. Но даже за этот короткий разговор стало ясно, что Эстель росла в любви и заботе: «Я понимаю, что говорить такое вашему высочеству непозволительно, но у меня никогда не было своих детей… поэтому Эстель и Сириус мне как родные дочь и сын. Пожалуйста, сделайте мою племянницу счастливой».

И Оскар был не единственным, кто так заботился об Эстель.

«Честно говоря, я против того, чтобы она выходила за вас замуж. Но наше положение не позволяет отказать члену правящей династии. Пообещайте, что Эстель будет счастлива. Ведь она моя любимая сестра», – со всей серьезностью сказал ему Сириус перед банкетом по случаю наступления Нового года.

Сочувственный взгляд Эстель, выросшей в любви и заботе, невероятно раздражал Арклейна. Хотя, наверное, в глубине души принц просто завидовал ей?

Покорно приняв свою судьбу, Эстель вела себя тихо и скромно. Если бы не ее уникальная способность, вряд ли он вообще обратил бы внимание на такую девушку. Принц прекрасно осознавал, что насильно втянул Эстель в опасную игру, а потому считал своим долгом заботиться о ней, но порой его охватывало неудержимое желание сломать и унизить ее.

Арклейн считал, что по-настоящему его любили только двое: родная мать Мириаллия и покойный маркиз Рожель, приходившийся ему дядей, а первой королеве – старшим братом. Что касается других родственников, поддерживавших его, то были еще тетя Сьерра и двоюродный брат Клаус. Однако со Сьеррой его не связывали кровные узы, а Клаус следовал за Арклейном только из чувства преданности Мириаллии. С двоюродным братом у Арклейна не было такой прочной и близкой связи, как между Сириусом и Эстель.

Полюбив Тортеллизу, отец отдалился от сына. Впрочем, из-за традиции покидать родительский дом в детстве и начинать жить самостоятельно в собственном дворце отношения между родителями и детьми в королевской семье только казались близкими и доверительными, но на самом деле все было совсем наоборот. Арклейн, как и другие наследники королевской семьи, на седьмой день рождения получил в собственное распоряжение дворец Весов, где с тех самых пор жил отдельно от родителей в окружении придворной прислуги.

Когда Эстель открыто, без какого-либо притворства проявляла эмоции, принца охватывало необъяснимое раздражение. Арклейну, выросшему в холодных стенах дворца, были чужды эти искренние чувства, свойственные человеку, с детства воспитанному в любви и заботе.

– Ох… Прошу прощения, мне не стоило спрашивать о таком.

Арклейну стало жаль ее. Должно быть, Эстель уловила его резко изменившееся настроение – лицо девушки побледнело от страха. И все же, видя ее такой, он испытывал странное чувство удовлетворения, давая понять, что у него и вправду были садистские наклонности.

Эстель совсем не умела скрывать свои эмоции, по ее выражению лица сразу становилось все понятно. Девушка испытывала искреннее счастье, когда принц был добр к ней, и замолкала, почувствовав, что он злится. Вероятно, из-за разницы в их положении Эстель не могла открыто высказывать ему свое негодование. Однако ее глаза были красноречивее слов, и такая сдержанность по-настоящему импонировала ему.

– Вовсе нет. Вполне ожидаемо, что у тебя возник такой вопрос, ведь ты можешь видеть ману. – Арклейн мягко улыбнулся.

Теперь, когда принц подавил бушующие эмоции, его аура снова должна выглядеть спокойной и не должна выражать ничего, что могло бы насторожить Эстель. Ее способности были все еще несовершенны. В отличие от телепатии, они не позволяли считывать точные эмоции человека, только его настроение. А значит, этим можно воспользоваться, чтобы обмануть ее восприятие.

– После встречи с Лидисом ты рано или поздно задала бы этот вопрос. Я сам виноват, нужно было рассказать об этом раньше, – он тщательно подбирал слова, стараясь сдерживать свои эмоции, и Эстель заметно расслабилась.

Реакция девушки была слишком предсказуема. Необходимо как можно скорее научить ее тому, чтобы не показывать свои эмоции и переживания так явно, ведь за каждой улыбкой и жестом в светском обществе скрывались коварные интриги и холодный расчет ради достижения собственных целей. Если она не будет скрывать свои истинные чувства под маской любезности и притворной учтивости, то станет легкой добычей для этих мерзких стервятников.

Размышляя о том, как лучше всего подготовить Эстель к жизни в высшем обществе, Арклейн внезапно почувствовал, как карету сильно тряхнуло. Принц настороженно напрягся, инстинктивно приготовившись отражать нападение, и тут снаружи до него донесся оглушительный грохот, будто земля содрогнулась.

«Засада?!»

Конечно же, они предприняли необходимые меры предосторожности, чтобы сохранить их небольшое путешествие в секрете, однако все предусмотреть было невозможно, тайное всегда становится явным…

Арклейн резко притянул к себе Эстель и, окружив себя и девушку защитным барьером, властно крикнул наружу:

– Что происходит?!

– О-обвал! Внезапно обрушился склон. Нас не задело, но ехавшая впереди карета погребена под завалом! – ответил Невилл, гвардеец, ехавший на лошади рядом с их каретой.

К счастью, это оказалась не засада, но они не могли просто проехать мимо и не помочь пострадавшим.

– Эстель, оставайся внутри! Ни за что не выходи, пока я не удостоверюсь, что снаружи безопасно! – строго сказал Арклейн и выскочил из кареты.

– Прошу вас! Там мой сын, его зажало в карете! Пожалуйста, спасите его!

Как только Арклейн распахнул дверь кареты, послышался отчаянный женский крик и плач ребенка. Хотя принц и приказал Эстель оставаться внутри и ни за что не выходить, она не смогла удержаться и высунулась в окно, пытаясь увидеть, что там происходит.

– Госпожа Эстель, вам еще нельзя выходить! – окликнул ее Невилл.

Судя по всему, он остался возле кареты, чтобы охранять девушку.

– На нас ведь не напали, верно? В таком случае мы тоже можем чем-нибудь помочь! – проигнорировав все предупреждения, Эстель выскочила наружу.

Перед ней предстала страшная картина: обрушившийся склон и перевернутая карета. Присмотревшись, девушка увидела, что упряжные лошади лежали на боку, судорожно брыкаясь. Рядом – двое мужчин в бессознательном состоянии, один из королевских гвардейцев уже осматривал их. Неподалеку женщина лет тридцати вцепилась в Арклейна, умоляя спасти ее сына, погребенного под осыпавшейся землей. Судя по изысканному наряду, именно эта дама и была владелицей перевернутой кареты. Женщина тоже оказалась ранена, ее голова была вся в крови.

– Невилл, помоги поднять сиденья! – крикнула девушка.

Под ними находились места для хранения, где помимо багажа было походное снаряжение и аптечка на тот случай, если что-то случится в дороге. Невилл, здоровый как медведь, с легкостью приподнял сиденья, даже прежде, чем Эстель успела подойти к нему, чтобы помочь. Девушка схватила аптечку и снова выбежала из кареты. Арклейн заметил ее и закричал:

– Эстель! Вернись в карету! Тебе не нужно это видеть!

– Я могу хотя бы оказать первую помощь! – перебила его девушка и бросилась к двум мужчинам, все еще лежавшим неподвижно.

Один из них уже скончался. Его вывернутая под неестественным углом шея только подтверждала это. У второго, стонавшего от боли, была серьезно повреждена правая нога. Гвардеец пытался остановить кровотечение, но и ткань, которую он прикладывал к ране, и одежда несчастного уже были пропитаны насквозь, окрасившись в ярко-красный цвет.

– Повреждения только внешние? Кость не сломана? – роясь в аптечке, спросила Эстель.

Обрабатывавший рану гвардеец растерянно посмотрел на девушку.

– Травма серьезная, кость тоже сломана. Она торчит наружу, вам лучше не видеть этого… Позвольте мы сами!

– Открытый перелом? Я видела раны и похуже, так что предоставьте это мне. – Девушка подошла к пострадавшему с марлей и бинтом, и гвардеец нерешительно отодвинулся, давая ей место.

Сняв ткань, которой пытались остановить кровь, девушка увидела изуродованную рану, действительно очень глубокую. Раздробленная белая кость торчала наружу, проткнув кожу. Эстель наложила на место перелома слой марли, а затем все забинтовала, чтобы остановить кровотечение.

– Киан! Эстель, похоже, справится сама. Лучше помогите разобрать завал. Невилл, ты тоже… – Увидев, как уверенно девушка обрабатывает рану, Арклейн решил, что это дело можно предоставить ей.

Подозвав гвардейца, который пытался остановить пострадавшему кровотечение, принц направился к завалу из сломанных деревьев, земли и песка. Краем глаза Эстель заметила, что женщина смотрит на место, где среди поваленных деревьев и камней виднелись головы мужчины и маленького мальчика. Мужчина словно щитом прикрыл ребенка своим телом. Благодаря этому ребенок, на первый взгляд, не пострадал и лишь громко плакал в руках у мужчины. Последний же еле дышал, состояние его было крайне тяжелое.

– Седи… Пожалуйста, спасите Седи. – Женщина вновь схватила Арклейна, отчаянно моля его о помощи.

Постепенно всхлипы мальчика становились все тише. Может, у него уже не было на это сил, а возможно, он тоже был ранен.

– Я с помощью своей силы буду удерживать завал, чтобы он не обрушился дальше, а вы вытаскивайте их!

Следуя приказу принца, гвардейцы начали действовать. Используя принципы рычага и другие методы, они постепенно убирали поваленные деревья и грунт. Одновременно с этим мана Арклейна образовала барьер, которым он накрыл мальчика и мужчину. Эстель ничем не могла помочь тем двоим, находившимся под завалом, поэтому вернулась к раненому мужчине. Рядом она нашла подходящую доску, которая, вероятно, отломилась от разбитой кареты, и, приложив ее к ноге пострадавшего, зафиксировала в качестве шины. Этого должно было быть достаточно, однако, судя по состоянию раненого, он потерял очень много крови. Мужчина сильно побледнел и весь дрожал, его необходимо было согреть. Эстель ненадолго вернулась в карету, взяла плед и укрыла им раненого.

Теперь на очереди была женщина, которая, затаив дыхание, наблюдала за спасательной операцией.

– Ваш сын в надежных руках, господин Арк о нем позаботится. Вы ведь тоже ранены, позвольте мне взглянуть. – Эстель опустилась рядом с женщиной на колени, чтобы поддерживать с ней зрительный контакт.

– Простите, а это… это, случайно, не первый принц?

Кажется, женщина немного успокоилась и наконец смогла осмотреться вокруг. Во всем королевстве был только один человек, который обладал сверхспособностями и выглядел точь-в-точь как действующий правитель Розалии.

– Да, все верно. Поэтому все будет в порядке. Здесь может быть опасно, давайте немного отойдем. – Эстель подошла к женщине и увела ее туда, откуда бы та могла наблюдать за спасательной операцией, но в то же время находиться в относительной безопасности.

– У вас болит только голова? Или где-то еще?

– Все тело. В карете меня бросало из стороны в сторону, и я ударилась обо все, что только можно. Но я могу двигаться, так что ничего серьезного…

Женщина сильно дрожала и не сводила глаз со своего ребенка. Должно быть, она очень беспокоилась за него.

– Седи капризничал. Говорил, что ему стало скучно в карете. Поэтому я посадила его к слуге на лошадь. Нужно было не обращать внимания на слезы и капризы… – женщина заплакала.

Эстель положила ей руку на спину и принялась успокаивающе поглаживать:

– Все будет хорошо. Обязательно.

В конце концов сын женщины был спасен. А вот слуга, прикрывший мальчика своим телом, погиб. Когда они наконец подняли упавшее дерево и смогли вытащить ребенка, мужчина уже не дышал. К счастью, мальчик отделался всего лишь царапинами.

Женщина представилась как Риччия Барель. Всего в обвале выжили трое: она сама, Седи и кучер, служивший ее дому. Это был тот самый мужчина с переломом ноги, которому девушка оказывала первую помощь. Все они, как и Эстель с Арклейном, оказались туристами, приехавшими в Килдэр из столицы на фестиваль небесных фонарей. Но на обратном пути с ними случилось это несчастье. Смущенная оказанной ей помощью, Риччия вежливо отказалась от того, чтобы принц в дальнейшем сопровождал ее, и гвардейцы передали пострадавших жителям ближайших деревень, прибывшим на подмогу.

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество принц Арклейн. Я никогда не забуду вашу доброту и обязательно найду возможность отблагодарить, – безупречные манеры и поведение выдавали в Риччии Барель знатную особу.

Теперь Эстель с Арклейном предстояло объехать разрушенную дорогу и вернуться в столицу.

– Неужели оползни бывают и в такую ясную погоду… – тихо пробормотала девушка, когда карета тронулась.

– Возможно, грунт был неустойчив.

– Если бы мы выехали чуть раньше, то на их месте могли бы оказаться мы… Когда думаю об этом, мурашки по коже.

– Да уж… В Ян есть поговорка: «Чему быть, того не миновать». Возможно, сегодня как раз был такой случай.

– Что? – Эстель недоуменно склонила голову набок.

– Риччия Барель и ее сын Седи, – спокойно продолжил Арклейн. – Настоящее имя мальчика, скорее всего, Седрик. Точно такое же имя у младшей дочери и внука нынешнего главы банка Бельфиас. А сама леди Барель – вылитая баронесса Бельфиас. Достаточно посмотреть на ее одежду и манеры, чтобы понять, что это точно она.

Эстель широко раскрыла глаза от удивления. Дом Бельфиас был одним из самых зажиточных родов наравне с домом Потрие. Если последние разбогатели на торговле с Востоком, то Бельфиасы сколотили состояние на банковском деле и инвестициях в колониях Нового Света.

– Они и так были на нашей стороне, но после сегодняшних событий останутся у меня в долгу. Эстель, ты тоже отлично себя проявила.

Что-то в словах, которыми принц выражал благодарность, пугало девушку. По ее спине пробежал неприятный холодок: «Он как будто расставляет фигуры… Все люди для него не более чем пешки на гигантской шахматной доске, а сам он тот, кто играет эту партию. И я для него всего лишь очередная пешка».

Она знала об этом. Но теперь, когда девушка снова осознала свое положение, в груди что-то болезненно защемило. Влюбленное сердце Эстель говорило, что, даже если так, она счастлива быть просто полезной Арклейну… Однако темную сторону ее души не устраивала такая роль, она жаждала большего. Нет, скорее, это и было истинным желанием Эстель. Будучи его супругой, она хотела стоять рядом с ним на равных, любить и быть любимой в ответ. Две противоположные сущности девушки боролись друг с другом.

– Эстель, ты не перестаешь удивлять. Так умело оказывала первую помощь раненым… Я могу поинтересоваться, откуда у тебя такой опыт? – Принц оценивающе взглянул на девушку, словно пытаясь понять, в чем еще она может быть ему полезна.

– В землях Фрозе водятся крылатые драконы. Охота на них всегда сопровождается множественными травмами.

– Разве это не обязанность лорда?

– Верно, этим занимается правитель и все мужчины. Горные духи не терпят женщин в своих владениях.

– Культ духов, характерный для северных народов… Я читал об этом.

Широко распространенное в Розалии мессианство являлось наследием древнего Ла-тенского королевства, некогда правившего этими землями. Чтобы всецело подчинить себе коренное население, королевство Ла-тен, известное своими выдающимися магическими технологиями и артефактами, уничтожало их культуру и притесняло местные религии. Однако вера, глубоко укоренившаяся в сердцах людей, продолжила тайно существовать даже под гнетом ассимиляционной политики Ла-тенского королевства. Культ духов на севере был одним из примеров этих сохранившихся вероисповеданий.

– Вы хорошо осведомлены.

– Если я не ошибаюсь, есть легенда, которая гласит, что эти духи сами женского пола. И когда в их владения ступает другая женщина, они видят в ней соперницу и потому обрушивают на горы лавины.

– Да. И поэтому женщины обучаются стрельбе из драконобойного оружия на случай, если в отсутствие мужчин произойдет нападение дракона, но в самой охоте они не участвуют. Медицину я изучала, чтобы помогать своему народу.

В действительности эти знания и опыт пригодились ей только в прошлом году, когда на них обрушились затяжные дожди. Она смогла сохранить хладнокровие, когда обрабатывала такую ужасную рану, только потому, что во время бедствия во Фрозе видела куда более тяжелые травмы.

Стрельба, медицинские знания – всему этому она научилась, чтобы быть полезной своему народу… То, кем выросла Эстель, во многом было определено ее родным краем. Арклейн молча наблюдал за ней.

– Госпожа Эстель, пора вставать. Я понимаю, что вы устали, но его высочество просил разбудить вас, – произнесла Лия, с которой девушка не виделась четыре дня.

После спасения Риччии Барель и ее спутников, пострадавших от схода оползня, Эстель с Арклейном возвращались объездным путем. И когда они прибыли в столицу, стояла уже глубокая ночь, поэтому девушка проспала все утро. Проснувшись, она увидела свою комнату, находившуюся в дальней части дворца Весов. Так как Эстель все еще чувствовала себя неважно, она спала в своей кровати, а не в супружеской спальне.

– Как прошла поездка в Килдэр? Сблизились ли вы с его высочеством? – спросила Лия.