Глава 11

Весеннее солнышко продолжало прогревать промерзшую за зиму столицу. На переменах студенты Академии стали выходить во внутренний дворик. Мы посещающие курсы, так же спускались во двор подышать вольным, весенним воздухом, порадоваться солнышку, со стороны посмотреть на кипучую, студенческую жизнь. Многие из нас мечтали о такой жизни, планируя на следующий год стать полноценными студентами Академии.

Внутренний дворик был не большой и уютный. В центре располагался фонтан. Вокруг фонтана по кругу стояли на чугунных ножках деревянные лавочки с полосатыми спинками. На большой перемене было особенно шумно и людно.

Когда я спустилась во двор, все лавочки оказались занятыми. Постояла оглядываясь и решила присесть на прогретый солнцем бело — мраморный бортик фонтана, что бы полистать конспект перед уроком.

В тот день на мне было одето белоснежное, кашемировое пальто Лили. Свое то, мне пришлось дома оставить. Ксюша с утра капризничала, отпускать меня не хотела и ухватившись за полу отпечатала на светло — серой шерсти четкую, шоколадную ладошку.

Я как всегда опаздывала и применять бытовую магию на бегу не решилась. Побоялась вдруг не получится. С опаской я к магии продолжала относиться. Мне легче было постирать, чем магией пятно выводить. Поэтому Лиля велела надеть мне, свое новое, белое пальто и поторопиться, ведь опаздывать на учебу совсем не годится.

Сидя на бортике фонтана я очень боялась Лилину вещь испачкать. Но постепенно переживать перестала и углубилась в дебри магических формул. Так увлеклась, что пропустила, как подошла Ольга Дерюжинская в сопровождении своей верной свиты. Девушки плотно окружили меня. Наверное со стороны казалось, что мы дружески беседуем. Но они как всегда изощрялись в остроумии. А, я как всегда старалась внимания не обращать на шипение этих гусынь.

Но наверное все имеет предел. Проведя детство в селе я твердо усвоила несколько правил. И эти правила были не хитрые. Если тебя обозвали один раз, то в ответ обзови обидчика дважды. Если ударили, то в ответ постарайся ударить больнее. Все эти сельские привычки я в себе тщательно подавляла, даже гордилась собственной сдержанностью и хладнокровием. Но видимо эта сдержанность сыграла совсем другую роль в случае с Ольгой. Чувствуя свою безнаказанность, девица все больше наглела.

— Девочки, это злато глухое наверное! — воскликнула Оленька размахивая золоченым цилиндриком с ярко — красной губной помадой.

Девочки весело засмеялись, подвизгивая.

— Так давайте напишем на этом горе — злате " Кричите громче! Убогая я! Не слышу! "

Миг и красная помада оставляет длинную, жирную полосу на белоснежном кашемире Лилиного пальто.

Вот напрасно Дерюжинская на это решилась. Совсем напрасно.

Моя сдержанность улетела, умчалась, только ее и видели. Да, туда ей и дорога. Все же правильно сельские люди делают, когда обидчиков сразу осаживают. Ох, и долго же я терпела… Ох, и долго же я этого мига ждала!

Тетрадочку еще спокойно в строну отложила, поднялась тоже не торопливо, спокойно. А вот, когда в волосы белобрысые вцепилась спокойствием уж и не пахло.

Дерюжинская глаза голубые испуганно выпучила, рот накрашенный красной помадой открыла, а кричать не может. Видимо совсем не ожидала от убогой и глухой, такой прыти.

Подружки ее первыми опомнились. Подскочили и дружно меня отпихивать от своей королевы начали. Да куда им, неженкам избалованным со мной справиться.

Руки у меня крепкие, да и тело сельской работой тренированно. Вот это тело и приняло за меня решение, когда голова отключилась….

Подножку Ольге я без колебаний сделала и сильно толкнула тоже не подумав…. Сама не ожидала, что Дерюжинская такой легонькой окажется. Перышком она через бортик фонтана перелетела и в грязную, талую воду села.

Сидит в фонтане рот красный беззвучно открывает, глаза голубые, гневом горящие на меня таращит.

Свита ее визг, крик подняла. Студенты подходить торопливо стали. Тут мое спокойствие вернуться видимо надумало. Я спокойненько тетрадь свою с бортика взяла, в руках повертела. Надо же, не свалилась в воду! Не торопясь в сторону учебного корпуса пошла.

Открывая дверь обернулась. Ольгу из фонтана достали. Старшекурсники одежду ей магией почти уж высушили. Подружки верные возмущались, руками жестикулировали. Парни старшекурсники что — то спрашивали, бережно под руки Ольгу поддерживали.

Дерюжинская выглядела плохо. Идеальные, белокурые локоны растрепались, красная помада размазалась и сейчас ее рот в клоунской улыбке кривился. Ольга по прежнему молчала. Глаза пристально, гневно в мою сторону смотрели, ледяными стрелами воздух пронзая. Я поежилась и быстренько дверь за собой закрыла, испугавшись, что вот, вот действительно меня стрела догонит.

К моему большому удивлению история с фонтаном не получила продолжения.

Я все ждала, что будет разбирательство. Драки на территории Академии наверное не так часто случаются. Да еще драка между девицами, это наверное из ряда вон выходящее событие. Но в разговорах студентов это событие вовсе не упоминалось. Видимо нашу стычку с Ольгой все пропустили и лишь сидящая в грязной воде девица привлекла всеобщее внимание.

Ольга всем рассказывала, что в фонтан сама упала. Увидела бедного, тонущего воробышка и хотела бедной птичке помочь. Через бортик перегнулась, да нечаянно упала. Но ворбышка спасла, улетела пичуга благодарно чирикая.

Я когда эти рассказы услышала, два дня смеялась вспоминая. Тонущий воробушек! Фантазерка знатная, эта Ольга Дерюжинская!

Постепенно история забылась. Ольга и ее свита меня не трогали, делали вид, что словно и вовсе я для них пустое место.

Я такому отношению была очень рада. Первые дни конечно подвоха ждала, Ольгин взгляд, что ледяной стрелой в догонку был брошен, мне даже ночью приснился.

Но время шло, ничего не происходило и я успокоилась. Как оказалось совершенно напрасно.

В тот день я задержалась в женском туалете. Звонок прозвенел, а очередь из желающих помыть руки все не уменьшалась. Добравшись до огромного зеркала в массивной, гипсовой раме, что весело над белыми раковинами с медными кранами, каждая девушка долго прихорашивалась. Кто брови приглаживал, кто губы подкрашивал.

Терпеливо дождлась своей очереди. Помещение совсем опустело. Повернула ручку на медном кране, а руки помыть не успела. Свет неожиданно погас. Удар в спину заставил меня сильно покачнуться вперед. Лоб ощутил холодную, гладкую поверхность зеркала. Видимо приложилась я знатно, в ушах зашумело и сознание отключилось. Очнувшись обнаружила, что черно — белая клетка кафеля, совсем под носом у меня оказалась. Голова болела, со стоном поднялась цепляясь за белую раковину умывальника. Было опять светло.

В зеркале увидела себя. Лицо бледное, на лбу красная шишка наливается. Повернула голову что бы лучше ее рассмотреть и замерла.

В моей длинной, толстой косище репейника потыкано видимо — невидимо! Свежий такой, сизо — зеленый, крупный. И где его только достала Дерюжинская в марте месяце!

В том, что это она со своей свитой меня врасплох застала, сомнений не было. До сих пор запах ее дорогих духов в воздухе витал. Да-а, умеет мстить Оленька!

Коса моей гордостью была. Длиннющаяя, темно — каштановая она ниже поясницы спускалась, я когда по улице шла, часто восхищенные возгласы по ее поводу слышала.

Попробовала репейник аккуратно из волос извлечь. Но быстро поняла, что это практически невозможно сделать. Репейник не прстой оказался, а зачарованный.

Представила себе, как Ольга с подружками радуется. Наверное ждут не дождутся, кода я в класс войду, да скандал подниму. Они то наверняка позаботились что бы и тень подозрения на их компанию не упала….

Я еще раз на себя в зеркало глянула. Из крана медного вода так и продолжала литься. Попробовала ее рукой, ледяная, хорошая. Умылась, платочек намочила и к шишке приложила. " Думай, Злата, думай, как радости Дерюжинской не доставить! "

Решение пришло внезапно. Постукивая каблучками, спустилась в раздевалку. Пальто одела поверх косы, стараясь что бы гардеробщик репейник не заметил. Но подслеповатого старика совсем не интересовала моя коса.

Эту парикмахерскую я давно приметила. Мне ее вывеска сильно нравилась. Смешной человечек с огромными ножницами в одной руке, в другой держал еще более огромный гребень на котором красными буквами сияло слово " Парикмахерская". Находилась она довольно далеко от Академии, но я решительно шла именнно туда.

Мелодично звякнул колокольчик на двери, которая пропустила меня в царство незнакомых запахов, зеркал и почему то красной мебели. Не большой зал был пустым и уютным.

На звук колокольчика из — за плюшевой, красной шторки выкатился упитанный мужчина. Смешные, черные усики, не большая лысина и объемный животик под белым как у повара фартуком, делали его братом — двойником того самого человечка на вывеске.

— Госпожа, желает причесаться? — спросил он меня неожиданно женским голосом.

— Нет, госпожа желает подстричься! — ответила я снимая пальто и поворачиваясь спиной.

— Ох, ты же-е-е…. Да, кто же это вас, так — то? — запричитал мужчина.

— Какая разница? — устало выдохнула я. Теперь все это надо исправить красивой стрижкой. Вы ведь мне поможите? — я умоляюще посмотрела на парикмахера.

— Конечно, конечно! — засуетился он. — Вы госпожа не сомневайтесь, сейчас многие барышни стрижки делают, а при ваших густых да вьющихся волосах стрижка непременно красивой получится. Я это вам обещаю! — мужчина улыбнулся мне так открыто и искренне, что я ему поверила.

Длину волос мы с ним решили сохранить максимально возможную. Отрезанную косу вместе с репейником (потом с этим наговором разберусь) бережно уложили в бумажный, коричневый пакет.

Через пару часов после того, как мои волосы были помыты пахучим шампунем, острижены в модное каре, высушенны и уложенны, я придирчиво рассматривала себя в зеркале.

— Ну, как? — довольно потирая руки спросил меня мастер.

Видимо я долго молчала и он забеспокоился.

— Барышня, не уж — то не нравится?

Я тряхнула кудрявой копной, темно — каштановых волос. Длинная челка упруго подскочив, опять опустилась на лоб прикрывая огромную шишку.

Именно эта челка придавала мне задорный и очень юный вид. Из зеркала на меня смотрела огромными, черными глазами совсем еще девчушка. Белоснежная кожа с нежным румянцем на высоких скулах, изящный вырез ноздрей короткого носика, пухлые губы капризно изогнуты. Кажется такая форма губ называется " лук Амура " припомнилось мне. Я улыбнулась и ямочки послушно показались на щеках.

— Ах! — смешно взмахнул пухлыми ручками парикмахер, — Да, вы настоящая красавица!

Расплатившись с мастером, пообещав непременно заходить. Я забрала коричневый пакет с косой и спешно зашагала в сторону академии.

Уроки уже давно закончились, но мне надо было забрать свой портфель из класса. Не сдавая пальто в раздевалку, я поднялась на второй этаж. В конце длинного коридора находился наш класс. Сейчас коридор был пуст, мои шаги гулко раздавались в тишине.

Такая же тишина царила в пустом классе. Мой черный портфель сиротливо стоял на стуле за последним столом. Осторожно, боясь нового подвоха взяла портфель и заглянула внутрь. Наверное сегодня сюрпризы себя исчерпали, подумала я стараясь поместить бумажный пакет в портфель.

За дверьми послышались шаги, звонкий, нежный голосок Дерюжинской пропел:

— Ну, вот и наш класс! Хорошо, что я тебя встретила, завтра тебе не придется его искать!

Я мгновенно закрыла портфель, оглянулась в поисках убежища. Взгляд упал на полуоткрытую дверь подсобки. В ней хранились рулоны старых карт, всевозможные учебные муляжи и еще тысяча не нужных вещей.

Секунда мне понадобилась на то, чтобы резво юркнуть в пахнущее пылью и старой бумагой темное нутро подсобки. Дверь за собой закрыть я уже не успевала.

Через приоткрытую дверь своего убежища я увидела как в класс вошла Ольга в сопровождении высокого, плечистого мужчины.

— Да, отыскал бы и сам! — хрипловатым, таким знакомым, родным голосом ответил мужчина.

Портфель чудом не выскользнул из моих рук. Губа была прикушена до крови, удерживая мой крик.

Я смотрю и не могу поверить, что вижу Клима наяву. Он похудел. Черные волосы на городской манер коротко стрижены, на висках словно соль просыпалась. Одет тоже незнакомо, по городски. Куртка из мягкой, коричневой кожи, похожая на те куртки, что носят щеголи — водители автомобилей плотно охватывала широкие плечи. Белый свитер с высоким воротом подчеркивал смуглую кожу и черные брови, из под которых сияют пронзительной синевой строгие, холодные глаза.

Такую же пронзительную синеву я вижу каждый день, когда смотрю на своих близнецов. Сердце скручивает боль, воздуха в темной каморке становится мало. Я старательно и часто, часто дышу, пытаясь не заплакать. — " Ну, же Златка, перестань! " — уговариваю я мысленно себя.

Ольга Дерюжинская садится на край стола, кокетливо покачивает ножкой затянутой в кружевной чулочек и обутой в черную, лаковую туфельку.

Но Клим не смотрит на ее хорошенькие ножки. Он подходит к окну и задумавшись смотрит на красную черепицу соседнего здания.

— Я слышал в вашем классе, Злата Червоная учится? — лениво спрашивает он.

Его вопрос заставляет меня еще раз прикусить губу.

А Ольга спрыгивает со стола и нервно теребя большую, круглую пуговицу на светло — кремовом пальто, подходит к Климу.

— А, ты откуда Червоную знаешь? — нежные колокольчики в ее голосе дают сбой. Знакомое мне гусиное шипение прорывается в ее невинно — детской интонации.

— Земляки мы! — коротко бросает Клим, не поворачивая головы. Он стоит по прежнему глядя в окно и не видит, как Дерюжинскую буквально передергивает от моего имени.

— О — о-о, ну и земляки у тебя, — протяжно звенит нежным голоском. — Эта Червоная с двумя детьми и сестрой в самой большой гостинице " Лилия " живут. Детей наверное нагуляла, теперь хозяина гостиницы окручивает. Я слышала, что он каждый вечер у них в номере ужинает! — на этих словах Ольга таинственно приглушила голос. — Да, что мы о какой то Червоной разговор ведем… Ты лучше скажи какой у тебя Дар открылся?

— Артефактор, я! — так же коротко ответил Клим.

— Да? Как и Агаточка была? — Ольга удивленно подняла брови.

При упоминании имени Агаты, бывший мой муж дернулся. Обернулся и хищно улыбнулся. Белоснежные зубы сверкнули жемчугом. Ответил коротко.

— Да, как и она…

От его улыбки Ольга залилась нежным румянцем.

— Клим, пойдем я тебя подвезу. Мне папа автомобиль подарил. Я его сама водить научилась! — девушка горделиво плечами повела и за рукав куртки потянула Клима к выходу.

Когда за ними закрылась дверь, я несколько минут стою неподвижно, а затем стрелой лечу по гулкому коридору. Вихрем спускаюсь вниз и останавливаюсь только у большой, стеклянной двери.

Смотрю, как возле большого, сверкающего темно — вишневой краской автомобиля стоят Клим и Ольга Дерюжинская.

Девушка, что то говорит моему бывшему мужу, нежно дотрагиваясь рукой в светлой перчатке до плеча Клима. Но он отрицательно качает головой, белозубо улыбаясь помогает сесть ей в авто.

Затем решительно, широко шагая переходит на другую сторону улицы.

Я смотрю на его удаляющуюся, широкоплечую фигуру. Затем замечаю, что что из автомобиля вслед Климу так же неотрывно как и я смотрит Ольга Дерюжинская.

Фигура мужчины скрывается за углом кирпичного дома.

Автомобиль срывается с места и распугав голубей, мирно дремавших на солнышке, уносится прочь.

Я вздыхаю и медленно выхожу на улицу. В голове молоточком стучит мысль, " Клим приехал, Клим приехал! Черт бы его побрал! "