Глава 5

Зимние дни быстро мелькали под завывание вьюг и метелей. Я перестала ходить к колодцу, что — бы лишний раз не радовать сельских сплетниц и не слышать новостей о Климе. Воду нам привозил на санках, соседский парнишка Егор Ветров. Лиля исправно ему платила и паренек был весьма доволен.

По вечерам неспешно — тягучим, мы с сестрой уложив детей спать, планировали наш переезд в далекую столицу. Главной заковыкой была продажа дома. Когда — то бывшая магиня, Лилия Червоная, приехала в село Хрустальные Ключи с маленькой сестренкой Златой Червоной. Село было очень красивым, да и город был не далеко. Лиля решила остатья в селе жить. Но, так как, привыкла она жить в комфорте и просторе, то задумала построить дом. Деньги у сестры водились. На постройку дома Лиля решила не скупиться. За лето вырос красивый, двухэтажный терем с резными ставнями, красной крышей, просторный и удобный. В дом была завезена мебель из нашего бывшего поместья, старинные книги, дорогие картины нашли в его стенах свое пристанище. Во дворе была баня и всякие нужные в сельской жизни постройки. За домом посажен сад с диковинными, привезенными из далека деревьями и цветами. За садом до самой реки был распахан огород. Для работы в огороде и саду Лиля нанимала работников. Живности мы не держали, покупая молоко, сметану, яйца и мясо у селян. А, что бы не скучно было, сестра выхлопотала себе должность лекаря ее остатков Дара, как раз хватало для этого. Сельские жители были этим очень довольны и вскоре слава о хорошем лекаре ралетелась по округе.

Теперь продать дом было большой проблемой, а так же проблемой было перевезти книги, мебель и картины. Все это гирями висело на нас и мешало быстро уехать из села. Приходил покупатель, местный богатей Фрол Кадушкин, оглядел не спеша и тщательно наш дом, полюбовался изразцами и резной лестницей и предложил настолько смехотворную сумму, что Лиля с возмущением выпроводила его за порог.

— Ты, не подумай Злата, я не жадная, но терпеть не могу когда хитростью пытаются нажиться! Фрол думает, если мы с тобой женщины, так и мозгов нам Бог не дал! Знаю есть у него деньги, кубышек не счесть, сам по пьяне хвастал, да только все пытается всех вокруг пальца обвести! — говорила Лиля, яростно мешая большой ложкой целебный отвар, который готовила в своей лаборатории. Да, лучше окна заколотить и все оставить!

Второй заковыкой был мой развод с Климом. Для развода требовалось присутствие священика, нотариуса и сельского старосты коим являлся мой свекор Матвей Сокол. Присутствие Клима было не обязательным если мы приведем двух свидетелей того, что муж нарушил брачные клятвы приведя в свой дом другую женщину. Я сильно волновалась разведут ли нас, но Лиля успокаивала меня тем, что она слишком хорошо изучила сельские нравы, от хороших денег и обильного застолья трудно будет отказаться и священику и натариусу и свидетелям. Вот только как поведет себя староста Матвей Сокол, было не известно…

В один из вечеров когда на улице завывала вьюга, я стояла у окна и смотрела в ревущую и стонущую темноту. Ледяные узоры разрисовали стекло и смотри, не смотри, а увидеть что — либо было трудно. Лиля ушла еще утром. На другом краю села затеяла рожать жена кузнеца. Я весь день прождала сестру и была очень рада, когда под вечер вся в снегу словно снежная баба, Лиля громко топая валенками, ввалилась в нашу горницу. Дети уже спали. Я кормила ужином раскрасневшуюся от мороза и двух рюмок сливовой наливки сестру.

— Златка, сегодня я нашла покупателя на наш дом! — Лиля сыто икнув отодвинула от себя мисочку со сметаной.

— Не смеши, ты такие хоромы выстроила, что вряд ли кому по карману их купить! Уж в нашем селе такого денежного покупателя точно не найти. — Уныло заметила я.

— А зачем нам денежный покупатель? Плату ведь можно и не деньгами взять.

Лиля легко поднявшись прошла в горницу и порывшись в своем лекарском бауле, извлекла старую котомку из мешковины.

— Вот! — Она с размаху кинула котомку на стол, следом на котомку опустилась глинянная свистулька.

— Лиля, что это? — Брезгливо разлядывала я лежащие на столе вещи.

— А, это моя дорогая сестрица плата за наши хоромы. Была я сегодня у Лошкаревых, у них младшенький слег. Ну, знаешь беженцы, что с приграничья лет пять назад в село прибились.

— Лиль, конечно же знаю я Лошкаревых, мы им каждую осень теплые вещи даем, а весной продуктами помогаем.

— Ну, вот я и говорю, — продолжила свою речь сестра, удобно устраиваясь в мякком кресле.

— Я ведь баночку меда с собой захватила, когда Митеньку посмотрела и лечение назначила, мед отдала, а Лукерья к столу пригласила, чаю налила. Отказаться нельзя, ведь обидится, подумает, что брезгую… Там теснотища такая Златка! Пятеро детей и сама Лукерья ютятся в избушке ветхой. Села я за стол, чай горячий пью и вижу висит на гвоздике вот это вот чудо! — Лиля благовейно посмотрела на торбу вышитую затейливым, но уже давно полинявшим узором.

— Да, что же в ней ценного позволь узнать? — Я на сестрицу внимательно глянула, а вдруг она с ума внезапно сошла?

Лиля мой взгляд перехватила и рассмеялась звонко. Белые зубы жемчугом сверкнули, на щеках ямочки появились, черные кудряшки из тяжелого узла выбились и веселыми спиральками вокруг белого лица запрыгали.

— Злата, ты там в уголке на вышивку посмотри, — неожиданно серьезно сказала сестра.

Я взяла сумку двумя пальцами, брезгливо. Действительно в уголке, затейливо красными и черными нитками какие то буковки вышиты.

— Ну-у? — я плечами пожала, мне эти буковки ничего не объяснили.

— А, это Златочка подпись самого великого артефактора Михаля Мудрого, слышала о таком?

— Слышала конечно, что я по твоему совсем бестолочь деревенская? — Обиделась я на сестру.

— Ну не совсем конечно, но бестолочь еще та. Учиться не захотела, замуж в шестнадцать лет выскочила. — Хмыкнула Лиля.

У меня от ее слов дух перехватило и слезы на сумку закапали. Знает ведь, как мне больно про замужество мое бестолковое слышать.

— Ну, Златочка, миленькая, прости, прости меня глупую. Хорошо, что выскочила, у нас теперь Илья и Ксюша есть, — приговаривала сестра обнимая меня.

Я слезы вытерла. Стыдно даже стало за то, что как ребенок малый себя веду. Чуть, что не по мне сразу в слезы… Ксюша с Ильюшей давно уж не плачут.

— Ладно, Лиль, ты сильно меня не жалей, что поделать такая я вот тонкослезая….

— Это, Златка ты еще все слезы не выплакала, только имей ввиду будешь их так часто лить, всю красоту с глаз смоешь. — Лиля улыбаясь, мне платочек свой кружевной протянула.

— Я, тебе сейчас про сумочку эту подробней расскажу. Михей Мудрый величайшим артефактором был и таких сумок он не более трех создал, понимаешь очень уж это сложно так исказить пространство, что в эту торбочку наверное половина села нашего войти сможет.

— Да, неужели такое сотворить можно? — Потрясенно выдохнула я.

— Можно, Злата, можно. Магия она знаешь ли сотворить многое может. А, главное то, что теперь мы все наши книги, мебель, картины, в эту вот холстинку положим, а она с виду такой же и останется! Считаю, что плата за наш дом вполне достойная. К тому же семейство Лошкаревых теперь вполне по человечески жить сможет.

— Ты еще свистульку принесла, а она для чего годится?

— На свистульке тоже подпись Михея есть, а для чего она не знаю. Про свистульки я не читала и даже предположить сложно, что эта вещица может. — Лиля задумчиво разглядывала глиняного уродца.

— Свистулька тоже платой за дом будет? Интересно где Лукерья, все эти вещи взяла?

— Говорит подобрала когда их лагерь беженцев разгромили. Очень ей узор понравился, свистулька к сумке привязана была. Подобрать то подобрала, открыть так и не сумела, для этого слова знать особые надо.

— Лиль, а ты открыть сможешь? — С сомнением посмотрела я на сестру.

— Ты обижаешь меня, Златочка, все же я Магическую академию с отличием закончила, а той искорки дара, что у меня осталось, вполне хватит открыть сумку. — Лиля печально вздохнула.